— Ларисочка, принимай гостей! Мы решили сделать вам сюрприз и отменили бронь в этой жуткой гостинице. Зачем платить чужим людям, когда у нас такие просторные племянники!
Голос тети Зинаиды, густой и торжественный, заполнил прихожую, вытеснив из неё весь кислород. За её спиной, тяжело отдуваясь, возвышался монументальный дядя Валера. В каждой руке он держал по необъятному клетчатому баулу, а на шее у него болталась дорожная подушка, придавая ему сходство с уставшим, но очень самоуверенным космонавтом.
Лариса, отработавшая смену в почтовом отделении, где сюрпризы обычно исчислялись килограммами неопознанных посылок и скандалами из-за марок, прислонилась плечом к косяку. Её лицо, привыкшее сохранять вежливую невозмутимость перед лицом надвигающегося абсурда, не дрогнуло.
— Здравствуйте, Зинаида Павловна. Здравствуй, дядя Валера, — ровным тоном произнесла она, сканируя взглядом гору багажа. Судя по объему, «сюрприз» планировал задержаться как минимум до следующего ледникового периода. — А почему вы решили, что мы просторные? У нас стандартная «двушка».
— Ой, не прибедняйся! — Зинаида по-хозяйски отодвинула Ларису и шагнула в коридор, тут же начав расстегивать плащ. — Мы вам спальню оставим, так и быть. Сами в гостиной ляжем. Валера, ставь сумки аккуратнее, там мои ортопедические тапочки! Мы же на десять дней приехали. Культурная программа, театры, музеи… Сережа дома?
— Сергей на смене, будет через час, — Лариса скрестила руки на груди. — Десять дней? Вы же говорили, что проездом на выходные.
— Планы изменились! — радостно возвестила тетя, сбрасывая туфли и придирчиво осматривая ламинат. — Я подумала: ну что мы как неродные? В гостинице завтраки скудные, ужинов нет. А тут — семья! Ты же у нас хозяюшка. Кстати, о еде. Мы с дороги голодные как волки. Я там доставку заказала, сейчас должны привезти.
Звонок в дверь раздался так вовремя, словно курьер прятался за мусоропроводом, ожидая реплики Зинаиды. Лариса открыла. На пороге стоял хмурый юноша с тремя огромными термосумками, из которых одуряюще пахло жареным мясом, чесноком и дорогими соусами.
— Доставка из «Старого мангала». Шашлычное плато, люля-кебабы, четыре порции хачапури и салаты. С вас семь тысяч четыреста рублей, — отчеканил курьер, доставая терминал.
Лариса медленно повернула голову к родственнице. Зинаида Павловна стояла у зеркала, поправляя прическу с таким видом, будто цифра «семь тысяч четыреста» относилась к прогнозу погоды в Зимбабве.
— Зинаида Павловна, курьер ждет оплату, — спокойно напомнила Лариса.
— Ой, Ларисочка, оплати, а? — тетя захлопала ресницами, изображая внезапный приступ девичьей беспомощности. — У нас все наличные на карточке, а карточка где-то на дне сумки… Да и мы же для вас старались, праздник приезда отметить! Вы бы нас все равно в ресторан повели, так мы решили вам сэкономить время. Дома-то уютнее!
Лариса посмотрела на курьера, потом на тетю. Внутри неё не было ни паники, ни злости. Только холодная, кристально чистая усталость человека, который весь день объяснял пенсионерам, как заполнять извещения, и теперь видел перед собой еще один неправильно заполненный бланк.
— Молодой человек, — Лариса повернулась к курьеру, — заказ оформлен не на мой номер телефона, верно?
— На номер заканчивающийся на 45-89, — сверился курьер.
— Это номер Зинаиды Павловны. Я этот заказ не делала, принимать и оплачивать не буду. Если заказчик отказывается платить, можете смело оформлять возврат.
Глаза Зинаиды округлились до размеров тех самых хачапури, от которых она только что оказалась отрезана непреодолимой финансовой стеной. Валера, до этого молча сопевший над баулами, возмущенно крякнул.
— Лариса! Ты что несешь?! — взвизгнула тетя. — Перед парнем не стыдно? Мы с дороги, голодные!
— Если вы голодные, оплачивайте свой заказ, — Лариса даже не повысила голос. — У меня лишних семи с половиной тысяч нет. Мы на прошлой неделе всю проводку в квартире меняли. Бюджет расписан до копейки.
— Да это же позор какой-то! — Зинаида начала судорожно рыться в своей необъятной дамской сумке, бормоча проклятия в адрес современного поколения, потерявшего всякий стыд и совесть. Она выудила карту, приложила к терминалу и, смерив Ларису уничтожающим взглядом, забрала пакеты. Курьер, обрадованный тем, что не придется везти остывший шашлык обратно, быстро ретировался.
Через час на кухне запахло едой. Родственники, не дожидаясь хозяев, распаковали контейнеры, заставив весь стол. В этот момент в замке повернулся ключ, и на пороге появился Сергей. Высокий, жилистый наладчик, он выглядел уставшим, но, увидев в коридоре чужие вещи, мгновенно подобрался.
Лариса вкратце, без эмоций, обрисовала мужу диспозицию. Сергей, молча кивнув, прошел на кухню.
— О, Сереженька! — Зинаида Павловна с полным ртом мяса попыталась изобразить радушную хозяйку на чужой кухне. — Садись, угощайся! А то жена твоя нас чуть голодом не заморила. Какая-то она у тебя нервная стала, не гостеприимная.
— Нормальная она у меня, — Сергей налил себе стакан воды. — Здравствуй, тетя Зина. Здравствуй, дядя Валера. А вы какими судьбами? Я думал, вы в «Туристе» остановитесь, как планировали.
— Да что там делать, в том «Туристе»! — отмахнулся Валера, орудуя вилкой. — Клопов кормить за наши же деньги? Мы решили по-родственному. Вы нам комнату, мы вам — компанию. Зинаида вот расписание составила: завтра мы в Петергоф едем, Лариса с нами пойдет, она же местная, лучше гида все покажет. А послезавтра в Эрмитаж. Вы, главное, на бензин скиньтесь и с работы отпроситесь.
Лариса, прислонившись к дверному косяку, с интересом наблюдала за мужем. Сергей медленно поставил стакан на столешницу.
— Дядя Валера, — голос Сергея звучал глухо и спокойно, — Лариса работает. Я тоже работаю. Отпрашиваться никто не будет. У нас только что закончился капитальный ремонт электрики, мы вложили туда все свободные средства. Экскурсии, рестораны и транспортные расходы мы вам оплачивать не сможем.
— Да при чем тут деньги! — возмутился Валера, отодвигая пустой контейнер. — Мы про отношения говорим! Вот мы у себя в доме всю проводку сами делали, своими руками. Алюминиевые провода кинул — и горя не знаю! А вы мастеров нанимаете, медь какую-то дорогущую суете, маркетингу поддались, а потом жалуетесь, что денег нет! Учиться надо у старших экономии!
Лариса тихо вздохнула. Это был тот самый момент, когда нужно было либо промолчать, либо расставить точки.
— Валерий Николаевич, — мягко начала она, — алюминиевая проводка при современных нагрузках от бытовой техники — это прямая дорога к короткому замыканию и пожару. Алюминий обладает текучестью под давлением винтов и быстро окисляется на воздухе, увеличивая сопротивление. Ставить его сейчас запрещено строительными нормами. Мы заплатили за медь, чтобы спать спокойно, а не ждать, когда полыхнет стиральная машина.
Валера побагровел. Его авторитет электрика-любителя трещал по швам.
— Да что ты понимаешь, связистка! — рявкнул он. — В интернете своих статеек начиталась и умничаешь! Я тридцать лет с алюминием живу, и ничего не сгорело! Вы просто транжиры и лентяи, которым родного дядю куском мяса угостить жалко!
— Валерий Николаевич, — Лариса чуть склонила голову набок, — вы сейчас спорите с законами физики. Это выглядит так, словно моль пытается убедить нафталин в своей пользе для гардероба.
Сергей кашлянул, пряча улыбку, а Зинаида Павловна с грохотом уронила вилку.
— Как ты смеешь так разговаривать со старшими?! — пошла в атаку тетя, поняв, что на поле технической аргументации они проиграли. — Мы к ним со всей душой, а они копейки считают! Сережа, ты слышишь, как твоя жена нас унижает? Да у вас наверняка есть заначка! Семейный резерв! Достаньте, неужели для родной тетки жалко? Я тебя в детстве пирожками кормила!
Сергей подошел к холодильнику, открыл его и принялся методично переставлять кастрюли, освобождая целую полку.
— Тетя Зина, — твердо сказал он, закончив. — Пирожки я помню и ценю. Но семейный резерв — это неприкосновенный запас на случай болезни или форс-мажора, а не спонсорский фонд для вашего отпуска. Вот вам вторая полка сверху. Она полностью ваша. Магазин за углом. Плита газовая, как включать, разберетесь. Мы уходим на работу в семь утра, возвращаемся в семь вечера. Спать вы будете в гостиной, диван я сейчас разложу.
В кухне повисла тяжелая пауза. Зинаида смотрела на пустую, идеально чистую полку холодильника так, словно это была открытая могила её планов на роскошный отдых.
— То есть… вы нас кормить не будете? — упавшим голосом уточнила она.
— У вас есть выбор, — взяла слово Лариса, выходя из тени косяка. — Вы можете остаться здесь, на полном самообслуживании: сами покупаете продукты, сами готовите, сами за собой моете посуду и убираете. Либо, если такой вариант не устраивает, вы можете прямо сейчас заново забронировать ту гостиницу, от которой так поспешно отказались. Решайте.
Гордость Зинаиды Павловны боролась с её же феноменальной прижимистостью. Гостиница стоила три с половиной тысячи в сутки. Десять дней — тридцать пять тысяч. Умножив эти цифры в уме, тетя поджала губы. Жадность нокаутировала гордость в первом же раунде.
— Мы останемся, — процедила она. — Но ноги моей больше не будет в этом доме после отъезда.
— Как вам будет угодно, — вежливо кивнула Лариса. — Спокойной ночи.
Следующие три дня превратились для родственников в суровое испытание бытом. Оказалось, что «культурная программа» требует сил, а силы нужно откуда-то брать. Попытки питаться в кафе быстро истощили бюджет пенсионеров, привыкших жить на доходы от сдачи наследственной однушки и не считать копейки. Пришлось идти в супермаркет.
Лариса и Сергей жили в своем обычном ритме. Вечером, возвращаясь с работы, они заставали одну и ту же картину: красная, распаренная Зинаида стояла у плиты, яростно помешивая макароны, а Валера сидел на диване, массируя уставшие после беготни по магазинам ноги. Ни о каких Петергофах речи уже не шло — на долгие поездки не было ни времени, ни энтузиазма.
На четвертый день Зинаида не выдержала. Когда Лариса зашла на кухню сделать себе чай, тетя обрушилась на нее с непрошеным мастер-классом.
— Вот смотрю я на вас, Лариса, и диву даюсь, — начала Зинаида, нервно нарезая самую дешевую вареную колбасу. — Вы же совершенно не умеете вести хозяйство! Покупаете куриное филе по бешеным ценам. А надо брать суповой набор, кости! Из них можно и бульон сварить на три дня, и мясо обглодать. Экономия колоссальная! А вы деньги на ветер пускаете, а потом жалуетесь. Хорошая жена должна уметь из топора кашу сварить!
Лариса неспеша опустила пакетик с заваркой в чашку.
— Зинаида Павловна, — произнесла она с математической точностью, — килограмм супового набора стоит восемьдесят рублей. В нем семьдесят процентов костей. Чтобы сварить из этого наваристый бульон, газ должен гореть минимум три часа. Плюс мое время после смены, которое я ценю гораздо дороже восьмидесяти рублей. Покупая филе, я переплачиваю за чистый белок и экономлю два часа жизни, которые могу провести с мужем, а не у плиты.
Зинаида аж задохнулась от возмущения, выронив нож.
— Да ты просто белоручка ленивая! — выплюнула она. — Только о себе и думаешь! Никакого уважения к традициям экономии!
— Ваша «традиция экономии», тетя Зина, — Лариса сделала глоток чая, — похожа на бухгалтера, который ради экономии на скрепках потерял годовой отчет. Тратить часы на вываривание костей, чтобы сэкономить сто рублей, и при этом покупать готовую еду из ресторана за семь тысяч — это не экономия. Это лицемерие.
Зинаида открыла рот, потом закрыла. Крыть было нечем. Она схватила тарелку с нарезанной колбасой и, гордо подняв подбородок, удалилась в гостиную, бормоча что-то про «змею на груди».
На утро пятого дня Лариса, собираясь на работу, обнаружила в коридоре знакомые клетчатые баулы. Они выглядели уже не такими пугающе-монументальными, а скорее жалкими. Валера, пыхтя, застегивал куртку. Зинаида Павловна стояла у зеркала, плотно сжав губы.
— Мы уезжаем, — сухо сообщила она вышедшему из спальни Сергею. — Невозможно отдыхать в такой токсичной атмосфере. Никакого уважения к старшим. Мы поменяли билеты. Пришлось доплатить, между прочим, пять тысяч штрафа!
— Какая жалость, — совершенно искренне, но с абсолютно спокойным лицом ответила Лариса. — Вам вызвать такси до вокзала?
— Сами вызовем! — рявкнул Валера, подхватывая сумки. — И продукты свои мы забираем! Нечего вам нашими харчами давиться!
— Конечно-конечно, — кивнул Сергей. — Полку мы сейчас протрем. Счастливого пути.
Когда за родственниками захлопнулась дверь, в квартире повисла та самая благословенная, уютная тишина, ради которой стоило пережить эти несколько дней абсурда.
Лариса заглянула в холодильник. Вторая полка сверху была девственно пуста, если не считать забытого в спешке сморщенного хвостика от огурца. Она взяла его двумя пальцами и отправила в мусорное ведро.
— Знаешь, — сказала она мужу, наливая свежий кофе, — а ведь они могли бы просто снять ту гостиницу. Гуляли бы, отдыхали, питались в кафе. А в итоге потратили деньги на штрафы за билеты, простояли у нашей плиты четыре дня и уехали с нервным срывом.
Сергей обнял жену со спины и поцеловал в макушку.
— Это плата за попытку проехать зайцем в вагоне первого класса, Ларочка. Главное, что наш семейный резерв цел, а медь в стенах работает исправно.
Лариса улыбнулась, сделала глоток горячего кофе и посмотрела в окно. День обещал быть спокойным, рутинным и исключительно их собственным. Никто больше не требовал от неё бесплатного обслуживания, и это чувство свободы было вкуснее любого ресторанного ужина.
Всем, кто сегодня ждёт гостей, Дарья Рукодельникова желает приятных встреч: пусть приезжают с гостинцами, а не с должностной инструкцией для хозяйки.
