— Ты опять не сохранила слои в нужном формате, — голос Вадима в телефонной трубке звучал глухо, с легким раздражением человека, который вынужден объяснять элементарные вещи. — Аня, мы так не договаривались. Клиент рвет и мечет.
Анна отодвинула телефон от уха и посмотрела на светящийся экран ноутбука. Часы в правом нижнем углу показывали половину третьего ночи. Глаза резало от мелкой сетки чертежей.
— Вадим, я сохранила все точно по техзаданию, — тихо ответила она, стараясь не разбудить спящего в соседней комнате мужа. — У них старая версия программы. Я говорила тебе об этом еще в понедельник. Им нужно просто нажать одну галочку при импорте.
В трубке тяжело вздохнули. Этот вздох Анна знала наизусть. Он означал, что она снова усложняет жизнь серьезным людям.
— Аня, послушай меня. Это крупный заказчик. Сеть ресторанов. Они не будут искать галочки. Им нужен готовый результат. Я и так бьюсь за каждую копейку для тебя, объясняю им, что ты надежный человек, хоть и работаешь из дома, в декретном ритме. Пересохрани файлы. К утру все должно быть у меня на почте.
Связь оборвалась. Анна положила телефон на стол. На кухне было тихо, только тикали часы на стене. Она потерла переносицу, открыла нужный файл и начала монотонно переводить шестьдесят листов архитектурного плана в устаревший формат.
Дверь скрипнула. На пороге кухни появился Игорь. Он щурился от света настольной лампы, запахивая полы махрового халата.
— Ты время видела? — спросил он, наливая воду в стакан. — Клацаешь и клацаешь мышкой. Спать невозможно.
— Мне нужно сдать этот этап до утра. Вадим звонил.
Игорь усмехнулся, опираясь поясницей о столешницу.
— Твой Вадим ездит на тебе, как на пони. Сколько он обещал за этот месяц? Пятьдесят тысяч? За то, что ты тут зрение сажаешь каждую ночь? Нашла бы нормальную работу в офисе, с графиком. А то сидишь дома, вроде при деле, а денег мы не видим.
Анна промолчала. Она свернула окно программы и посмотрела на мужа. Игорь работал аналитиком в небольшой фирме, которая последние полгода задерживала зарплату. Он часто говорил о кризисе, о сложных временах и о том, что нужно просто перетерпеть. Его «перетерпеть» в основном оплачивалось из тех самых пятидесяти тысяч, которые переводил Вадим.
— Иди спи, Игорь. Я скоро закончу.
***
Утром на кухне было тесно. Девятнадцатилетняя Даша торопливо пила чай, собираясь в институт. Она бросала взгляды на мать, которая варила овсянку, механически помешивая ее ложкой.
— Мам, нам на следующей неделе нужно оплатить семестр, — негромко сказала Даша. — Там сто двадцать тысяч. Я могу попробовать найти подработку на выходные, раздавать флаеры или в кофейню…
— Не нужно в кофейню, — ровным голосом ответила Анна, выключая плиту. — Учись. Я закрою проект в пятницу, Вадим переведет остаток. Как раз хватит на оплату и на жизнь останется.
— Он опять скажет, что клиент задерживает выплаты.
— Не скажет. Это финальная сдача.
Вадим не был просто заказчиком. Он был мужем двоюродной сестры Анны, человеком из семьи. На всех родственных застольях он сидел во главе стола, громко рассуждал о бизнесе, налогах и подрядчиках. Анну он всегда называл «наша творческая личность» и любил подчеркивать свою роль в ее жизни. «Кому ты еще нужна со своими чертежами, Ань? Сейчас таких дизайнеров — пруд пруди. А я тебе реальных клиентов подгоняю. Считай, кормлю».
Проект ресторана был сложным. Анна разрабатывала не просто визуализацию, а полную рабочую документацию: разводку электрики, вентиляцию, сложные узлы примыкания материалов, заказные позиции мебели. За полгода работы Вадим перевел ей двести пятьдесят тысяч рублей. Он уверял, что общий бюджет проекта — триста тысяч, и он оставляет себе всего пятьдесят за «представительские расходы, налоги и общение с этим неадекватным жмотом-заказчиком». Анна верила. У нее не было сил и времени искать прямых клиентов, вести переговоры, составлять договоры. Она просто хотела чертить и получать свои деньги.
***
В четверг Вадим перестал выходить на связь.
Анна отправила ему финальный пакет документов, но сообщения в мессенджере оставались с одной серой галочкой. Телефон был вне зоны действия сети. Сестра тоже не отвечала. Только к вечеру Марина выложила в социальную сеть фотографию с бокалом на фоне моря и подписью: «Вырвались на неделю в Дубай! Муж заслужил отдых».
Анна долго смотрела на фотографию. Вадим улетел, не переведя ей деньги за финальный этап. Дашин институт ждал оплаты до вторника.
***
В пятницу утром зазвонил телефон. Номер был незнакомым.
— Анна Сергеевна? — раздался сухой женский голос. — Это Инна, помощница Романа Борисовича. Компания «СтройИнвест». Мы не можем дозвониться до Вадима Викторовича, а у нас через три часа планерка с генподрядчиком. Вы ведь его помощница, верно? Он говорил, что вы у него на подхвате по технической части.
Анна медленно опустилась на стул в прихожей.
— Я не помощница. Я ведущий дизайнер проекта.
— Отлично, — голос в трубке стал чуть более оживленным. — У нас не открываются файлы с раскладкой керамогранита по второму залу. Нам срочно нужны исходники на флешке. Сможете подвезти в офис? Мы оплатим курьерские.
— Я привезу, — сказала Анна. — Диктуйте адрес.
Офис «СтройИнвеста» занимал весь верхний этаж нового бизнес-центра. Стекло, бетон, тишина, дорогие ковровые покрытия. Анна в своем старом пуховике и потертых ботинках чувствовала себя здесь неуместно, но спину держала прямо.
Ее проводили в просторный кабинет. За длинным столом сидел мужчина лет пятидесяти в темной рубашке без галстука. Перед ним лежали распечатки чертежей. Анниных чертежей.
— Роман Борисович, — представился он, не вставая, но кивнув на стул напротив. — Спасибо, что приехали. Ваш шеф пропал в самый неподходящий момент.
— Он мне не шеф, — Анна достала из сумки флешку и положила на стол. — Я работаю как независимый подрядчик. Вадим выступает посредником.
Роман Борисович поднял на нее внимательный взгляд. Он взял флешку, вставил в ноутбук и быстро пробежался по папкам.
— Хорошо. Раз уж вы здесь, давайте проясним пару моментов. В узле примыкания барной стойки к несущей колонне вы заложили теневой профиль. Наши строители говорят, что там не хватит глубины стяжки.
Анна придвинулась к столу. Она знала этот проект наизусть, каждую линию.
— Хватит, — спокойно ответила она. — Откройте лист двадцать четыре. Там дан разрез. Стяжка в этом месте имеет перепад. Я специально закладывала подиум, чтобы скрыть коммуникации и дать нужную глубину для профиля. Вадим должен был передать вам пояснительную записку еще месяц назад.
Роман Борисович несколько секунд смотрел на экран, потом на Анну.
— Никакой записки не было. Он просто прислал чертежи и сказал, что его технический отдел все просчитал.
Он откинулся на спинку кресла и потер подбородок.
— Знаете, Анна… Я не люблю посредников, которые не разбираются в продукте. Вадим Викторович на всех встречах пел соловьем про европейский подход и свою команду гениальных архитекторов. А на деле он даже не может объяснить, почему выбрана та или иная вытяжка. Я плачу немалые деньги за этот проект не для того, чтобы неделями ждать ответа на простой технический вопрос.
Анна смотрела на свои руки, сложенные на коленях.
— Немалые деньги — это понятие растяжимое, — произнесла она ровно. — Учитывая, что бюджет всего проекта триста тысяч, я старалась сделать максимум в этих рамках.
Роман Борисович замер. Он посмотрел на нее так, будто она заговорила на другом языке.
— Сколько? — переспросил он.
— Триста тысяч рублей. Как мне объяснил Вадим, вы сильно ограничили смету на проектирование.
В кабинете повисла тяжелая тишина. Было слышно, как гудит климатическая система. Роман Борисович открыл ящик стола, достал плотную папку и бросил ее перед Анной.
— Откройте последнюю страницу. Приложение номер один. График платежей.
Анна открыла папку. Пальцы немного онемели. В таблице были прописаны этапы сдачи. И суммы. Итоговая стоимость договора на разработку дизайн-проекта и рабочей документации составляла два с половиной миллиона рублей.
Она смотрела на цифры. Два миллиона пятьсот тысяч. Из них Вадим уже получил миллион восемьсот в виде авансов. Ей он перевел двести пятьдесят. Десять процентов. Он забрал себе девяносто процентов денег за то, что просто пересылал ее письма со своей почты.
«Я бьюсь за каждую копейку для тебя, Аня».
«Кому ты еще нужна».
«Считай, кормлю».
Она вспомнила, как в прошлом месяце стояла в магазине и выбирала между зимними сапогами для себя и курткой для Даши. Выбрала куртку. Вспомнила Игоря с его упреками. Вспомнила бессонные ночи и боль в глазах.
— Вы в порядке? — голос Романа Борисовича прозвучал мягче, чем раньше.
Анна закрыла папку. Она не стала плакать. Не изменилась в лице. Только аккуратно поправила воротник свитера.
— Вполне, — ответила она. — Роман Борисович, Вадим передавал вам исходники в редактируемом формате? Те, что вы просили перевести в старую версию?
— Да, на прошлой неделе. Почтой.
Анна кивнула.
— В вашем договоре есть пункт о неразглашении коммерческой тайны и передаче конфиденциальной информации. Вадим подписал NDA. Я его не подписывала. У нас с Вадимом вообще нет письменного договора, только устная договоренность. Пересылая мне ваши архитектурные планы, планы коммуникаций здания и финансовые требования с открытых почтовых ящиков, он грубо нарушил условия безопасности вашего объекта.
Директор прищурился. В его взгляде появилось уважение.
— Продолжайте.
— Более того, все авторские права на эти чертежи принадлежат мне. Это легко доказать по логам создания файлов и метаданным на моем компьютере. Вадим продал вам то, что ему не принадлежит. Учитывая, что он сейчас не выходит на связь, а у вас горят сроки выхода строителей на объект, я предлагаю следующее.
Она достала из сумки блокнот и ручку.
— Вы расторгаете договор с Вадимом в одностороннем порядке за срыв сроков этапа и нарушение режима конфиденциальности. Выставляете ему штраф. Мы заключаем прямой договор на авторский надзор и комплектацию объекта. Оставшиеся по смете семьсот тысяч вы переводите мне. Я гарантирую, что ресторан откроется вовремя, и все технические вопросы буду решать с прорабом напрямую.
Роман Борисович долго смотрел на нее. Затем нажал кнопку на селекторе.
— Инна, пригласи юриста. И сделай нам кофе.
Остаток дня Анна провела в офисе «СтройИнвеста». Они сверяли чертежи, переписывали сметы, юрист готовил новое соглашение и уведомление о расторжении старого. Когда она вышла на улицу, шел мокрый снег. Москва стояла в вечерних пробках. Анна зашла в приложение банка на телефоне. На счету лежал аванс по новому договору — триста пятьдесят тысяч рублей. Первое, что она сделала — перевела сто двадцать тысяч за учебу Даши.
***
Домой она вернулась поздно. Игорь сидел на диване перед телевизором.
— Опять где-то ходишь, — недовольно протянул он. — Ужина нет. Твой Вадим звонил, кстати. Вернее, пытался. У него почему-то телефон то доступен, то нет. Говорит, ты ему какие-то чертежи не дослала. Ругался.
Анна сняла пуховик, аккуратно повесила его на плечики. Прошла на кухню, налила стакан воды. Выпила его медленными глотками.
— Ужин в холодильнике, нужно просто разогреть, — сказала она, глядя на мужа. — А с Вадимом я сама разберусь. И еще, Игорь. Если тебе мешает звук мышки по ночам, можешь переехать в гостиную. Я теперь буду работать в спальне, за нормальным столом. Завтра закажу новое кресло.
Игорь удивленно моргнул, собираясь что-то ответить, но промолчал. В голосе жены было что-то такое, чего он раньше не слышал. Тяжелое, спокойное и абсолютно непреодолимое.
***
Вадим объявился через три дня. Он позвонил рано утром. Голос его срывался, слова слипались в невнятную истерику.
— Ты что натворила, Аня?! Ты куда полезла?! Какой прямой договор?! Они мне выставили досудебную претензию! Штраф полтора миллиона за разглашение чертежей вентиляции! Ты понимаешь, что ты меня подставила?! Я же к тебе со всей душой!
Анна стояла у окна. Во дворе дворник скреб лопатой по асфальту. Звук был ритмичным, успокаивающим.
— Ты продавал мою работу за два с половиной миллиона, Вадим, — произнесла она ровно. — А мне платил копейки и рассказывал про жмотов-клиентов.
— Это бизнес! — закричал он в трубку. — Я нашел клиента! Я нес риски! Ты просто чертежница! Ты без меня никто! Мы же семья, Аня! Как ты будешь Марине в глаза смотреть?!
— Марине придется отменить следующую поездку в Дубай, — спокойно ответила Анна. — Штраф придется платить. У Романа Борисовича сильные юристы, они заблокируют твои счета уже на следующей неделе.
— Аня, подожди… Давай договоримся. Я отдам тебе часть… Я…
— Мы больше не работаем вместе, Вадим. Не звони мне.
Она нажала кнопку отбоя и внесла номер в черный список. То же самое сделала с номером Марины.
В комнату заглянула Даша. Она была уже одета, с рюкзаком на одном плече.
— Мам, спасибо за оплату. В деканате сказали, деньги пришли.
— Хорошо, — Анна улыбнулась. Улыбка получилась настоящей, без привычной усталости. — Даш, после пар поехали в торговый центр.
— Зачем?
— Купим мне новые сапоги. И выпьем нормального кофе.
Даша внимательно посмотрела на мать, потом кивнула и закрыла за собой дверь.
Анна подошла к рабочему столу. Открыла крышку ноутбука. Перед ней был чистый лист нового проекта. Она провела ладонью по гладкому пластику, глубоко вдохнула и начала чертить. Ей больше не нужно было спешить. У нее было время, у нее было имя, и, впервые за долгие годы, у нее было полное право ни перед кем не оправдываться.
