— Сыпь левее, командир! Прямо на эти плешивые кустики, они всё равно тут не к месту!
Надрывный голос моей золовки Лидочки перекрывал натужный рёв гружёного самосвала.
Я замерла у открытых кованых ворот, прижимая к груди пакет с фермерским сулугуни. Мой муж Лёша застыл рядом, выронив из рук связку шампуров.
Мы отлучились в поселковый магазин ровно на сорок минут. Наша свежеприобретённая дача, а точнее, предмет моей особой гордости — идеальный, изумрудный, вынянченный дорогим специалистом по озеленению газон — превращалась в эпицентр бытового бедствия.
Огромный рыжий КамАЗ, выпуская едкий выхлоп, медленно опускал кузов. Последние остатки грязного, пыльного гравия с грохотом ползли прямо на мою элитную овсяницу и карликовые туи.
А посреди этого праздника самоуправства, уперев руки в бока, стояла Лидия. В розовом велюровом костюме со стразами она напоминала прораба, сбежавшего с дискотеки нулевых. Чуть поодаль переминался с ноги на ногу её муж Николай. Вокруг их внедорожника, к которому был прицеплен здоровенный катер, громоздились баулы, чемоданы, надувной матрас, старая микроволновка и пять гигантских картонных коробок с грунтовыми помидорами.
— О, а вот и хозяева! — радостно гаркнула Лида, заметив нас.
Она по-хозяйски отряхнула руки от пыли и шагнула навстречу.
— Верочка, Лёшик, сюрприз! Мы к вам с сумками на две недели! Решили на море не ехать, у вас тут воздух чище. А помидорчики я по акции урвала, специально для тебя, Верочка. Закатаешь нам на зиму, у тебя же отпуск, времени навалом! Я ещё банок пустых привезла, два мешка в прицепе лежат. Коля сказал, ты отлично солишь.
Лёша нервно дёрнул воротник поло, глядя, как под серым щебнем скрывается новенькая система автоматического полива.
— Лида, — хрипло выдавил он. — Что здесь происходит?
— Цивилизацию вам делаю! — гордо заявила золовка, обводя рукой изуродованный участок. — У вас же не двор, а недоразумение зелёное. Машину с прицепом поставить некуда. Коля сунулся — колёса в траве вязнут. Я тут же нашла местную доставку. Сейчас мы вам нормальную парковочку отсыплем, утрамбуем — красота будет! И главное, всё за мой счёт, можете не благодарить! Я для родни ничего не жалею.
Из кабины самосвала выпрыгнул коренастый водитель в кепке. Он весело сплюнул семечку, довольно окинул взглядом плоды своих трудов и подмигнул мне.
— Хозяйка, принимай первый этап. Сейчас Серёга на втором борте подойдёт, ещё пять тонн привезёт, и вообще как в лучших домах заживёте. Будет где машины ставить и шашлык крутить.
— Второй борт? — ласково переспросила я.
Моя многолетняя привычка фармацевта всё раскладывать по полочкам и соблюдать строгую дозировку сейчас очень пригодилась. Она помогала сохранить абсолютную ясность рассудка без лишних эмоций. Я передала мужу пакет с сыром, поправила солнцезащитные очки и сделала шаг вперёд.
В этот момент из-за поворота действительно показался второй грузовик. Он тяжело пыхтел, нацеливаясь грязным бампером в наши ворота.
Я спокойно вышла на середину въезда, скрестила руки на груди и остановилась.
— Эй, женщина, поберегись! — крикнул первый водитель, доставая из кармана новый кулёк с семечками.
— Вера, ты чего творишь? — возмутилась Лида, активно жестикулируя. — Отойди, он сейчас нам въезд перекроет! Нам катер девать некуда!
Грузовик замер в метре от меня, сердито зашипев тормозами. Из окна высунулся второй водитель — усатый, румяный, с невероятно хитрым прищуром. Тот самый Серёга.
— День добрый, — вежливо произнесла я. — Глушите мотор. На эту территорию вы больше не сбросите ни единого камешка.
— Это как понимать? — Серёга почесал затылок, не спеша выключать зажигание. — У меня чёткий заказ. Дамочка в розовом аванс скинула. Мне выгружаться надо.
— Дамочка в розовом может забрать этот щебень себе в городскую квартиру на пятый этаж, — ровным тоном ответила я. — Перед вами частная собственность. Согласия владельцев на проведение земляных работ нет. Поднимете кузов — я немедленно набираю дежурную часть и оформляю порчу имущества группой лиц по предварительному сговору.
Серёга понимающе присвистнул, мгновенно заглушил мотор и с огромным интересом уставился на Лиду. Первый водитель, Михалыч, спрятал кулёк обратно в карман, облокотился на капот своей машины и явно приготовился смотреть бесплатное кино.
— Верка, ты в своём уме?! — Лида коршуном налетела на меня, сверкая золотыми коронками. — Я вам добро делаю! Я из своего кармана тринадцать тысяч за гравий перевела! Куда мне катер ставить? На улицу, чтоб местные алкаши мотор скрутили? Мы же родственники, мы к вам на отдых приехали!
— Лидочка, — я посмотрела на неё поверх очков. — Отдых — это когда тебя пригласили. А когда ты без спроса взламываешь чужую землю с помощью тяжёлой техники — это уже самовольный захват. Лёша, скажи водителям, кто здесь принимает решения.
Лёша, который всегда ценил моё командирское спокойствие в критических ситуациях, подошёл ко мне и с достоинством посмотрел на сестру.
— Парни, жена сказала — разгрузки не будет. Значит, не будет. Территория наша. Разворачивайте свою технику.
— Понял-принял, — весело отозвался Серёга, вальяжно откидываясь на спинку сиденья. — Мне-то что. Моё дело маленькое. Только, гражданочка, — он обратился к возмущенной Лиде. — За холостой прогон и ожидание счётчик тикает. Две тысячи в час. А я тут сидеть могу долго, пока у вас те помидоры в коробках не заквасятся. У меня смена только началась.
— Какой счётчик?! — взвизгнула Лида. — Коля! Скажи им! Почему я должна платить за то, что твоя ненормальная жена капризничает из-за какой-то сорной травы?!
Николай нехотя оторвался от созерцания своего катера и подошёл к нам вразвалочку. На нём были сандалии на босу ногу и футболка с надписью «Пивозавр», натянутая на внушительный живот.
— Вер, ну правда, чего ты начинаешь? — прогудел он басом, переступая с ноги на ногу. — Мы же по-семейному. Ну засыпали лужайку, делов-то. Зато теперь грязи не будет. Давай мужик высыпет, мы шашлычок пожарим, выпьем за встречу. Чего ты как не родная? А помидоры Лидок отличные взяла, мясистые! Мы ради вас старались!
— Коля, — я посмотрела на него с такой выразительностью, что мой муж на всякий случай сделал шаг назад. — Ты, кажется, не понял. У нас нет грязи. У нас был мятлик луговой, сорт «Барон», выращенный в специальном питомнике. Под ним — геотекстиль, слой песка и дренажные трубы. А теперь там куча строительного мусора.
— Ой, подумаешь, мятлик-шмятлик! — Лида запрокинула голову, всем своим видом демонстрируя превосходство городского жителя над дачными заморочками. — Трава она и есть трава! Сама вырастет! Ты мне ещё скажи, что я тебе убытки возместить должна за эту зелень!
— Именно это я тебе сейчас и озвучу, — кивнула я, доставая из сумочки телефон. — Вы убираете то, что насыпали. До последнего камушка. За свой счёт. И восстанавливаете мне газон. После этого можете ехать со своим катером в любом известном вам направлении.
— Да я! Да ни в жизнь! — Лида затряслась от возмущения, её стразы угрожающе сверкнули на солнце. — Мы приехали в отпуск! Я ничего убирать не буду! Это мой подарок вам, неблагодарным! Скажи спасибо, что я вообще решила у вас остановиться!
— Подарок не принят, — я набрала номер. — Алло, Тимур? Добрый день. Это Вера с Садовой. Вы мне газон укладывали на прошлой неделе. У меня тут экстренная ситуация. Да. Три тонны щебня прямо на лужайку. Можете приехать оценить объём повреждений? Да, жду.
Лида и Николай переглянулись. Уверенность наглецов, привыкших, что перед их напором всегда пасуют ради приличий и сохранения худых миров, дала первую серьёзную трещину.
— Ты кого там вызываешь? — прищурился Николай, демонстративно поигрывая ключами от машины. — Каких ещё оценщиков? Мы сейчас развернёмся и уедем, и сами будете со своими камнями ковыряться!
— Очень не советую, — вмешался Михалыч, протирая руки ветошью. — Тут везде камеры на столбах висят. Номера ваши видно, мой номер видно. Хозяйка сейчас акт составит, участкового вызовет, и прилетит вам такой иск, что катер продавать придётся. Я в таких делах тёртый калач, я следователю всё как на духу расскажу. Уж больно вы, гражданка, громко кричите, прямо по ушам бьёт.
Лида осеклась. Она посмотрела на огромную серую гору посреди идеальной зелени, потом на меня. Я стояла, абсолютно спокойная, и деловито поправляла ремешок часов.
— Слушай сюда, — Лида понизила голос и попыталась зайти с другой стороны. — Лёша, ну скажи своей! Мы же к матери вашей собирались сначала, но у неё ремонт. Приехали к вам. Родня всё-таки. Неужели вы родную сестру на улицу выгоните из-за куска земли?
— Из-за куска земли, на который ты без спроса вывалила грузовик камней, — поправил её Лёша. — Лида, Вера всё сказала. Либо вы убираете всё до пылинки, либо я звоню участковому.
Золовка нервно сглотнула.
— Коля, — процедила она сквозь зубы. — Бери лопату.
— Чего? — опешил «Пивозавр», выронив ключи в траву.
— Лопату бери! Вон, у сарая стоит! Сгребай этот проклятый камень за забор! Сейчас мы им всё уберём и ноги нашей тут не будет! А помидоры я заберу, сами давитесь покупными!
— Лидусь, ты в своём уме? Тут три тонны! Я тебе экскаватор, что ли? — Николай с ужасом смотрел на кучу, словно перед ним возвышался Эверест.
— Я сказала, копай! Иначе мы за этот ремонт до пенсии расплачиваться будем! Ты слышал, что водитель про суд сказал?
Николай, покряхтывая и проклиная свою покладистость, поплёлся к сараю. Через минуту он вернулся со штыковой лопатой. Зрелище обещало стать легендарным. Человек, чьей самой тяжелой нагрузкой за последние десять лет было открывание тугой крышки на банке с огурцами, подошёл к горе гравия.
Он воткнул лопату, нажал ногой в сандалии, зачерпнул камни и понёс их к воротам. На третьем броске он начал тяжело дышать. На десятом — покрылся крупной испариной. На пятнадцатом у него предательски лопнул ремешок на левой сандалии.
На двадцатом броске он попытался привлечь к работе свою жену.
— Лида! — рявкнул он, отдуваясь. — Возьми ведро! Хоть мелочь собирай!
— Я с маникюром! — возмутилась золовка, пряча руки за спину. — И вообще, я женщина, мне тяжести поднимать нельзя! Я организатор процесса!
— Ты организатор моего инфаркта! — взвыл Николай, швырнув лопату на землю. — Мужики! — взмолился он, глядя на водителей. — Мужики, выручайте. Даю по тысяче каждому, раскидайте эту кучу за забор!
Михалыч хмыкнул, а Серёга из кабины расхохотался так, что его грузовик качнулся.
— Командир, за тысячу я тебе могу только песню спеть для бодрости, — выдал Серёга, доставая из бардачка термос. — У нас тариф — пять тысяч за тонну ручной перекидки. Итого пятнашка с тебя. Плюс мои три тысячи за полтора часа простоя.
— Сколько?! — Лида схватилась за голову. — Да вы совсем берега попутали! Коля, копай сам!
К этому моменту к воротам лихо подкатил чистенький пикап, из которого выскочил Тимур — наш мастер-агроном. Это был высокий, худой мужчина с аккуратной бородкой, который относился к растениям трепетнее, чем иные родители к детям-отличникам. За ним семенил его помощник с измерительной рулеткой.
Увидев гравий, Тимур сжал кулаки и возвёл глаза к небу.
— Моя овсяница! — застонал он так, словно стал свидетелем падения метеорита. — Мой идеальный уклон! Кто этот варвар?! Кто совершил это преступление против природы?!
— Вот эти ценители прекрасного, — я указала на тяжело дышащего Колю и замершую под яблоней Лиду. — Тимур, мне нужна подробная смета. Полная стоимость восстановления участка в первозданном виде.
Тимур опустился на колени перед придавленным кустом карликовой туи.
— Вы только посмотрите! — его голос дрожал от искреннего возмущения. — Ветки сломаны, точка роста повреждена! Это же сорт «Даника», я её лично из питомника вёз! А здесь что? — он копнул пальцем гравий. — Вы прорвали геотекстиль! Земля смешалась со строительной пылью! Экосистема разрушена! Помощник, пиши: полная замена плодородного слоя на площади парковки.
Он достал планшет и начал с пугающей скоростью делать замеры, попутно бормоча про «гибель корневой системы» и «варварское отношение к почве». Помощник послушно записывал каждое слово, охая в нужных местах.
— Значит так, — Тимур повернулся к нам, сверкая праведным гневом. — Уборка щебня вручную, чтобы не добить то, что чудом выжило. Выемка испорченного грунта, завоз новой земли, закупка и укладка свежих рулонов. Плюс ремонт раздавленной трубы полива. Итого… — он быстро постучал по экрану. — Пятьдесят две тысячи рублей. И это со скидкой для вас, Вера, как постоянному клиенту.
Никто не произнес ни слова. Серёга в кабине перестал наливать чай из термоса.
— Сколько?! — завопила Лида так, что с яблони упал недозревший плод. — Пятьдесят две тысячи за траву?! Да вы тут все в доле! Вы меня развести решили! Коля, бросай лопату, мы уезжаем! Пусть подавятся своими сорняками!
Она рванула к машине, с силой дёрнув ручку пассажирской двери.
Тут Лёша сделал шаг вперёд. Мой интеллигентный муж, обычно избегающий любых семейных конфликтов и предпочитающий отмалчиваться в гараже, заговорил на удивление жёстко и веско.
— Лида. Если ты сейчас сядешь в машину, я лично заблокирую вам выезд своим джипом. Вера вызовет участкового. Я напишу заявление на порчу имущества. И поверь мне, взыскание по суду насчитает не пятьдесят две, а все сто, включая расходы на экспертизу и судебные издержки. Выбирай.
Николай, бросив лопату, осел на корточки у бампера своей машины.
— Лидок, — простонал он, держась за поясницу. — Плати. Я больше не могу. У меня сейчас позвоночник в штаны осыпется. Мы тут ляжем с этим щебнем. У меня отпуск, а не каторга.
Лида переводила затравленный взгляд с Коли на Лёшу, потом на меня. Её боевой запал стремительно таял. Наглость, которая долгие годы безотказно работала на мягкотелых родственниках и продавщицах в магазинах, разбилась о простой финансовый расчёт и абсолютную непреклонность.
— У меня нет таких денег на карте, — процедила она, нервно теребя замочек на олимпийке.
— Не проблема, — тут же подал голос Тимур, мгновенно извлекая терминал из объёмного кармана своей жилетки. — Я принимаю переводы по номеру телефона, а также оплату кредитными картами. Банк сейчас одобряет лимит за пять минут прямо в приложении, если у вас не хватает собственных средств.
— А со мной кто рассчитываться будет? — крикнул Серёга из второго грузовика. — Я тут уже долго загораю. Три тыщи переводи, гражданочка, и я поехал. Мне ваши разборки слушать некогда.
— И мои ребята сейчас приедут убирать, им тоже аванс нужен, иначе они даже тачки из кузова не достанут, — добил её Тимур, скрестив руки на груди.
Лида достала телефон. Её пальцы заметно дрожали, нажимая на экран. Она с ненавистью посмотрела на меня, но я лишь приветливо кивнула и отпила минералки из бутылочки.
— Диктуй номер, — выдавила из себя золовка, испепеляя взглядом Тимура.
Следующие сорок минут принесли мне колоссальное удовольствие. Лида, оформляя переводы, тяжело вздыхала и бормотала проклятия.
Она оплатила простой второго грузовика, который развернулся и уехал, увозя так и не выгруженный щебень.
Затем перевела всю сумму за ремонт Тимуру.
Вскоре приехала бригада — четверо крепких парней с тачками и широкими совковыми лопатами. Они деловито, стараясь ступать след в след и не топтать остатки газона, начали грузить злосчастный гравий и вывозить его за ворота, в специально вызванный Тимуром контейнер. Аренду большого мусорного пухто Лиде тоже пришлось оплатить отдельным чеком.
Николай сидел на перевёрнутом пластиковом ведре возле своего катера и мрачно смотрел в одну точку. Его долгожданный отдых на природе начинался совершенно не так, как он планировал. Бесплатное проживание за чужой счёт обошлось им в цену хорошей путёвки в приличный санаторий с трёхразовым питанием.
Когда последний камень был отправлен в контейнер, а Тимур с помощником принялись размечать колышками убитую землю под новый слой грунта, Лида молча принялась закидывать баулы обратно в багажник. Она швыряла гигантские коробки с помидорами так, словно это были раскалённые утюги, рискуя превратить свой драгоценный запас в томатную пасту прямо на месте.
— Ну что, Лидочка, — я подошла к их машине, когда Николай уже завёл двигатель. — Жаль, что вы так быстро уезжаете. Вы же с сумками на две недели планировали. Мы бы вечером шашлыки пожарили, по-семейному посидели.
Лида резко обернулась.
— Ноги моей больше не будет на вашем участке! — выплюнула она, с силой дёрнув ручку двери. — Сидите тут со своей травой! Вы ещё пожалеете! Я всем родственникам расскажу, как вы родную сестру выжили!
— Обязательно расскажи, — кивнула я, отступая на шаг от пышущего жаром выхлопной трубы внедорожника. — И скриншоты чеков от мастера в родственную переписку не забудь скинуть. Счастливого пути!
Внедорожник дёрнулся, взревел мотором и, неловко вильнув огромным прицепом, выкатился за ворота, оставляя за собой лишь облачко сухой пыли.
Лёша подошёл сзади, обнял меня за плечи и крепко прижал к себе.
— Верочка, — произнёс он с нескрываемым восхищением. — Ты у меня просто гений дипломатии. Я всерьёз думал, будет скандал с битьём тарелок и криками на всю улицу.
— Зачем нам бить тарелки, дорогой? — я перевела взгляд на Тимура, который заботливо поливал из шланга выжившую тую, бормоча ей какие-то ласковые слова. — Посуда нынче дорогая. Пусть лучше глупость оплачивает сама себя. Пойдём жарить сулугуни и открывать вино. Наш отпуск только начинается.
От Дарьи Рукодельниковой — пожелание настоящего выходного: с любимым занятием, удобным креслом и правом никуда не спешить. Пусть ваши планы сегодня сбудутся.
