Ох, правду говорят в народе: хочешь измерить глубину наглости — помоги родственнику выбрать вещь, а потом просто постой рядом.
— Оплатишь мне кухню — ты же сестра! — звонко, на весь мебельный салон, заявила Людмила. Она гордо замерла у кассы, вытянула вперед ногу в дорогом кроссовке и уперла руки в боки, всем своим видом демонстрируя превосходство. Её губы, увеличенные до состояния тугой спелой сливы, изогнулись в снисходительной усмешке. Моя сорокатрехлетняя сестра свято верила, что её должность администратора элитного фитнес-центра и яркая внешность дают ей эксклюзивное право распоряжаться чужими финансами.
Менеджер Денис, щуплый юноша в фирменной зелёной жилетке, завис пальцами над клавиатурой.
— Пишите, молодой человек, — скомандовала сестра, не сводя с меня хозяйского взгляда. Она наклонилась к стойке и постучала маникюром по стеклу. — Оформляем на Аллу. Алла, продиктуй ему свою фамилию и телефон. И паспорт дай, там скидка должна быть от суммы свыше трехсот тысяч.
Пятнадцать лет работы диспетчером в транспортной компании научили меня многому. Когда три фуры застряли на таможне, два водителя ушли в загул, а заказчик орет в трубку так, что глохнет левое ухо, вырабатывается абсолютный иммунитет к чужому давлению.
— Денис, — спокойно произнесла я. Я чуть отодвинулась от сестры, обозначая дистанцию. — Уберите из предварительного заказа моё имя. Паспортные данные тоже не понадобятся. Я ничего не покупаю.
Пальцы менеджера испуганно отдернулись от мышки.
Людмила возмущенно всплеснула руками. Её идеальная фитнес-осанка дала трещину. — В смысле не покупаешь? — возмутилась она, срываясь на громкий шепот. Она нервно одернула подол своего платья. — Мы ради чего сюда приехали? Я два часа выбирала фасады! Я остановилась на итальянском массиве ясеня! Я подобрала столешницу под белый мрамор!
— Ты молодец, — согласилась я. Я пожала плечами, показывая, что её вкусы меня не касаются. — Выбрала со вкусом. А теперь доставай свою карточку и оплачивай.
— Издеваешься? — Людмила повысила голос. Она так округлила глаза, что на лбу проступили морщинки, которые она обычно тщательно прятала под челкой. — У меня зарплата пятьдесят тысяч! А эта кухня стоит триста сорок! Плюс доставка! Плюс сборка! Откуда у меня такие деньги?
— Хороший вопрос. Я задала бы его до того, как идти в салон премиум-класса.
— Но ты же со мной поехала! — Людмила громко хлопнула ладонью по стеклянной витрине. Денис за кассой нервно сглотнул. — Ты сама ходила, кивала, говорила, что доводчики хорошие!
— Я приехала, потому что ты позвонила и попросила: «Алла, помоги советом, ты же ремонт недавно делала, знаешь, какие ящики удобнее». Я помогла. Доводчики действительно отличные. На этом моя функция завершена.
Глаза сестры сузились. В ход пошел главный козырь. Она выхватила из сумочки телефон, быстро потыкала в экран и сунула его мне прямо под нос. — Смотри сюда!
На экране красовалась фотография абсолютно пустой кухни с голыми стенами и торчащими из пола трубами.
— Я вчера старую мебель продала на сайте объявлений! За копейки отдала, чтобы место освободить! — с надрывом вещала сестра, работая на публику. Пара пенсионеров, выбирающих неподалеку обувницу, откровенно придвинулась поближе, прислушиваясь к скандалу. Мужчина с рулеткой, измерявший угловой диван, отвлекся от своего занятия и с интересом уставился на нас. Девушка со стаканчиком кофе вовсе остановилась посреди прохода, забыв про свой напиток. — У меня завтра девочки с работы придут! У меня новоселье намечается, обмывание ремонта! Я им уже обещала показать новую итальянскую мебель! Что я им покажу? Трубу от раковины?!
— Покажи им чек от проданной старой кухни, — предложила я. Я улыбнулась уголками губ. — Скажи, что увлеклась минимализмом.
— Алла! Ты не понимаешь! У вас с Пашкой две машины! Вы в Турцию каждый год летаете! Вы что, родной сестре не можете помочь обновиться? Я же не чужой человек, я твоя кровь! Денис, оформляйте на нее! Я разрешаю!
Менеджер Денис замотал головой, переводя испуганный взгляд с меня на сестру. По правилам магазина он не имел права пробивать кредит или рассрочку на третье лицо без его согласия и документов.
— Отменяйте заказ, — скомандовала я менеджеру, который уже забыл про свои обязанности и вовсю грел уши, радуясь чужой семейной перепалке. — Покупатель неплатежеспособен.
— Ничего не отменяйте! — взвизгнула Людмила. — Я сейчас Паше позвоню! Он-то нормальный мужик, он поймет, что нельзя женщину в такой ситуации бросать! Она начала яростно тыкать в экран телефона.
В этот момент сбоку раздался знакомый, сочный голос с легкой хрипотцой: — Ой, а чего это мы тут раскудахтались, как курица на пустом гнезде?
Я обернулась. К нашей кассе, бодро постукивая каблучками и опираясь на зонтик-трость, приближалась Валентина Степановна — моя свекровь. Мировая женщина, бывший товаровед советской закалки, способная взглядом определить качество докторской колбасы через вакуумную упаковку. — Валентина Степановна? — удивилась я. — Какими судьбами?
— Да вот, пуфик в прихожую присматриваю, — свекровь подошла вплотную, оценивающе оглядела Людмилу и перевела взгляд на монитор Дениса. Она сдвинула очки на кончик носа. — Триста сорок тысяч? Батюшки. Людочка, ты никак замуж за олигарха вышла, а нас на свадьбу не позвала?
Людмила, которая мою свекровь терпеть не могла, недовольно поджала свои выдающиеся губы. — Здравствуйте, Валентина Степановна. Это не ваше дело. Мы с сестрой сами разберемся.
— Да я вижу, как вы разбираетесь, — хмыкнула свекровь. Она оперлась двумя руками на ручку зонта. — Одна в чужой карман с ногами залезла, а вторая её оттуда вежливо вытряхивает. Ты, Люда, щеки-то не дуй, лопнешь. Ты мне лучше скажи: с какого перепугу моя невестка должна тебе гарнитуры покупать? Вы удочерились к ней, что ли?
Среди зрителей послышались смешки. Мужчина с рулеткой одобрительно крякнул. — Это семейная взаимовыручка! — гордо вскинула подбородок Людмила, прижимая телефон к уху. — Алло! Паша?! Она включила громкую связь, чтобы все присутствующие могли проникнуться моим неминуемым поражением.
— Да, Люд, привет, — раздался из динамика спокойный баритон моего мужа. На фоне звонко лязгнул металл — Паша находился в гараже.
— Пашенька! — сестра мигом переключила регистр, заныла тоненьким голосочком и пустила в ход интонацию маленькой обиженной сиротки. — Тут такая ситуация… Мы с Аллочкой кухню мне выбрали. Такую красивую, Паш! Итальянскую! А она у кассы вдруг в позу встала. Говорит, платить не буду. А у меня завтра гости! Паш, ну скажи жене, пусть не жадничает. Вы же мне обещали помочь!
Лязг в динамике прекратился. — Люда, — произнес муж, и в его голосе не было ни капли сочувствия. — Во-первых, мы обещали помочь тебе перевезти старую плиту на дачу. Что я и сделал в прошлые выходные, потратив свой бензин. Во-вторых, Алла — диспетчер, а не благотворительный фонд. А я автомеханик, а не спонсор твоего фитнес-центра.
— Паша, но как же так? — Людмила начала терять уверенность, игра в сиротку тут же закончилась, уступив место настоящей, неприкрытой панике. — Вы же семья! Вы же можете войти в положение! Я уже всем сказала, что у меня будет новая кухня!
— Скажи, что концепция поменялась. Всё, Люда, мне поддон снимать надо. Алле привет. Вызов завершился короткими гудками.
Толпа зрителей заметно оживилась. Пенсионеры начали активно обсуждать нравы современной молодежи. — Ну что, съела? — ласково спросила свекровь. Она поправила воротник своего плаща. — Итальянский массив у нее. Ты бы, милочка, сначала научилась картошку варить, а потом под нее мраморные столешницы требовала. Семейный долг — это когда родственник болеет, ему куриный бульон привезти. А когда роскошь за чужой счет требуют — это уже рэкет.
Людмила запыхтела от возмущения. План публичного давления с треском провалился. Но сдаваться просто так было не в её правилах. Если нельзя взять нахрапом, надо взять измором. Она выключила телефон, глубоко вздохнула, словно прощая нам нашу финансовую дремучесть, и сменила тактику. — Ладно, — сказала она тоном человека, делающего огромное одолжение. Она поправила ремешок сумочки на плече. — Я вижу, у вас сейчас временные трудности с наличностью. Бывает. Я готова пойти навстречу.
Денис за кассой издал странный звук, похожий на сдавленное хрюка
нье, и торопливо отвернулся к принтеру.
— Давай так, — продолжила сестра, глядя на меня предельно честными глазами. — Ты сейчас оплачиваешь этот счет со своей кредитки. А я буду тебе каждый месяц отдавать. Ну, тысяч по пять. Без процентов, естественно, мы же свои люди. Это будет как беспроцентный займ до лучших времен.
Я быстро прикинула в уме и озвучила результат для окружающих: — Триста сорок тысяч делить на пять тысяч в месяц. Шестьдесят восемь месяцев. Почти шесть лет.
Мужчина с рулеткой не выдержал: — Девушка, при нынешней инфляции ваши пять тысяч через шесть лет будут стоить как пачка макарон! А кто банку проценты гасить будет?
— Мужчина, вас не спрашивают! — огрызнулась Людмила. — Алла, ну ты же понимаешь, что я всё отдам! Я же тебе долг за туфли вернула!
— Вернула, — согласилась я. Я застегнула молнию на своей сумочке. — Через два года, когда они уже из моды вышли. Люда, знаешь, где находятся лучшие времена?
— Где? — непонимающе моргнула она.
— На первом этаже этого торгового центра. В отделении банка. Идешь туда, берешь потребительский кредит под двадцать пять процентов годовых и наслаждаешься ясенем и доводчиками на свои собственные средства. А я поехала домой. У нас с Пашей сегодня вечером театр.
— Ты меня бросаешь?! — возмущенно вскрикнула сестра на весь зал. — У меня дома пустые стены!
— Купи гвоздь и повесь на него перекидной календарь, — посоветовала Валентина Степановна, поправляя ремешок своей сумочки. — Будешь дни считать до полной выплаты банковского кредита. Пошли, Алла, поможешь мне пуфик в багажник закинуть. Мы развернулись и пошли к выходу из магазина.
— Отменяйте! — донеслось до нас злобное требование сестры. — И покажите мне что-нибудь… по акции. Из ДСП. Самое дешевое! Только чтобы прямо сейчас со склада забрали!
Вечер обещал быть прекрасным. Я стояла перед зеркалом в прихожей, поправляя серебряную застежку на колье. Паша чистил туфли обувной щеткой, тихо насвистывая мелодию из старого фильма. До нашего выхода в зрительный зал оставалось сорок минут. Телефон в моей сумочке зазвонил. На экране высветилось: «Люда Сестра». Я ответила на вызов.
— Да, Люда.
— Вы дома? — её голос звучал отрывисто, на фоне раздавался страшный грохот, скрежет и громкий шелест рвущегося картона.
— Дома. Собираемся выходить.
— Отлично! — скомандовала она, полностью проигнорировав вторую часть моей фразы. — Значит так, бери Пашку, пусть берет свой этот… шуруповерт, перфоратор и лазерный уровень! Я в интернете прочитала, без лазерного уровня фасады криво встанут. И дуйте ко мне.
Я вопросительно посмотрела на мужа. Паша отложил щетку и подошел поближе, прислушиваясь к динамику. — Зачем? — уточнила я.
— В смысле зачем? — возмутилась Людмила так искренне, будто я забыла свое собственное имя. — Кухню собирать!
— Какую кухню?
— Которую я купила! Пришлось взять эту дешевку, «Эконом-плюс». Цвет — вырви глаз, пленка какая-то отвратительная. Денег хватило только на сами шкафы со склада, без доставки и сборки. Я местным дворникам последние полторы тысячи отдала, чтобы они мне эти тяжеленные коробки в квартиру занесли. У меня вся прихожая завалена! А завтра девочки придут! Мне нужно, чтобы до утра всё висело на стенах!
— Люда, — я говорила медленно, чтобы до неё точно дошел смысл каждого слова. — Мы никуда не поедем. Мы идем в театр. У нас билеты куплены месяц назад.
Из трубки послышалось возмущенное сопение. А потом вулкан взорвался. — Какой театр?! — заорала сестра так, что мне пришлось отодвинуть телефон от уха. — У родной сестры катастрофа, а она в театр наряжается?! Вы издеваетесь надо мной?! Вы мне итальянскую кухню сорвали, теперь я должна сама эти дрова собирать?!
— Я тебе ничего не срывала, — спокойно парировала я. Я перехватила трубку поудобнее. — Ты сама продала старую мебель, сама пригласила гостей, сама пыталась за мой счет купить новую.
— Пашу дай! — потребовала она.
Я молча протянула телефон мужу. — Слушаю, — ответил Паша.
— Паша! — заголосила Людмила. — Ну хоть ты будь человеком! Мой бывший муж всегда мне помогал, а вы только о себе думаете! Ну подумаешь, не посмотрите свою пьесу! Сдайте билеты, ничего страшного! Там делов-то на пару часов! Приезжай, скрутишь эти ящики, я тебя чаем напою! С баранками!
— Люда, — голос Паши был тверже того самого итальянского ясеня. — Чтобы собрать бюджетную кухню с нуля, нужно часов восемь кропотливой работы, лобзик для выпила под мойку, куча крепежа и стальные нервы. У меня сейчас есть только выглаженная рубашка и билеты на Мольера. Инструкция в коробке есть?
— Какая инструкция?! Тут одни доски и мешок с болтами! Я уже три доски вместе сложила, они падают!
— Ищи бумажку. Берешь отвертку — и вперед. Развивает пространственное мышление. Главное, гвоздями насквозь не пробивай, а то соседям картину испортишь.
— Вы… Вы… — задыхалась Людмила от такой непробиваемой стойкости. Она запыхтела прямо в микрофон. — Вы предатели! Вы не семья! Я вам это припомню! Ноги моей в вашем доме не будет! Вы еще пожалеете!
— Хорошего вечера, Люда, — ответил Паша и сбросил вызов. Он посмотрел на меня, весело прищурился и вернулся к своим туфлям. — Как думаешь, — спросил он, — она хоть один ящик соберет?
— Думаю, она попытается найти виноватых среди болтов, — ответила я, застегивая пуговицы на пальто.
На следующий день, ближе к обеду, мы с мужем неспешно завтракали. В дверь позвонили, а следом зазвонил и мой телефон. На экране высветилось имя Кати, которая была в числе приглашенных на то самое «новоселье-обмывание». Я ответила на вызов, попутно нажимая кнопку громкой связи.
— Алла, ты стоишь или сидишь? — вместо приветствия спросила Катя. В её голосе слышался с трудом сдерживаемый смех.
— Сижу за столом. Рассказывай.
— Мы вчера к Людьке пришли… Это просто смех и грех! Мы как зашли, у нас челюсти отвисли от такого зрелища. Заходим — а в коридоре не протолкнуться. Везде картонки рваные валяются, пенопласт крошится, пакеты пустые. Проходим на кухню… Катя не выдержала и громко прыснула в трубку.
— Ну не томи, — попросила я, живо представляя эту картину.
— Стоит наша Людмила. Волосы уложены, платье вечернее надела, а сверху фартук кухонный повязала. А на кухне — ни одного шкафа на стене нет! На полу лежат криво сколоченные короба, причем у одного дно прибито вместо боковой стенки! А на них сверху, в ряд, разложены эти… дверцы. Фасады.
— Разложены?
— Да! Просто лежат горизонтально. Люда нас встречает и с таким надменным лицом заявляет: «Девочки, мастера подвели, бригада сборщиков забухала, сроки задерживаются. Но вы можете оценить фактуру фасадов и смелость цветового решения!»
Я рассмеялась в голос. Паша вопросительно поднял бровь, прислушиваясь к рассказу. — И что за цвет? — поинтересовался муж.
— Ой, Паша, привет! Цвет — «кислотный апельсин», который аж по глазам бьет, — отрапортовала Катя. Она перевела дыхание и продолжила. — Самый дешевый глянец. Но это еще не всё. Мы сели за стол — ну, точнее, мы стояли вокруг табуретки, потому что нормальный стол она тоже продала. Она открывает шампанское и начинает жаловаться.
— На нас? — догадалась я.
— На вас, на магазин, на жадных грузчиков, на мебельную фабрику. Катя хмыкнула в трубку. — Говорит: «Представляете, производитель специально кладет неправильные инструкции, чтобы люди мучились и вызывали их платных мастеров! Я вчера три часа пыталась петлю к дверце прикрутить, а она, зараза, не с той стороны открывается!» Мы смотрим, а она петли снаружи фасада саморезами присобачила! Прямо на эту глянцевую оранжевую доску!
Паша поперхнулся чаем и закашлялся от смеха.
— А мы ей говорим: «Люд, так петли изнутри крепятся, чтобы их не видно было», — продолжала Катя, уже откровенно хохоча. — А она нам: «Вы ничего не понимаете в современном дизайне! Это стиль лофт, нарочитая индустриальная грубость!»
— Лофт из дешевого ДСП с торчащими саморезами — это новое слово в мировой архитектуре, — заметил Паша.
— В общем, попили мы шампанского стоя, закусили сыром прямо с картонной коробки и разошлись от греха подальше, — подытожила Катя. — Она там осталась один на один со своими досками, пытаясь дальше собирать этот конструктор. Оказывается, она раковину пыталась на суперклей к стене приклеить, хорошо вовремя остановилась. Говорит, наймет профессионала, а счет вам выставит за моральный ущерб и испорченный вечер.
— Пусть выставляет, — я сделала глоток остывшего чая. — У нас почтовый ящик большой, все квитанции поместятся.
Мы попрощались с Катей. Я окинула взглядом свою аккуратную, удобную кухню, за которую мы с Пашей честно расплатились своими заработанными деньгами два года назад. Посмотрела на мужа, который спокойно допивал свой напиток. Мои деньги остались при мне. Мои нервы были в полном порядке. А сестра, любительница жить на широкую ногу за чужой счет, впервые в жизни получила ровно то, за что заплатила сама. И собирать эту суровую реальность ей теперь придется собственными руками. Буквально по винтику.
