Она записалась ко мне под чужой фамилией, устроила скандал, а утром меня сняли с приёма клиентов. Свекровь была уверена, что против официальной жалобы мне останутся только семейные оправдания.
Фамилия в моём расписании была незнакомая.
Крылова Елена Сергеевна. Консультация по кухне, двенадцать тридцать. В примечании ничего особенного: новый клиент, предварительный расчёт, квартира в новостройке.
Я открыла карточку заказа за пять минут до встречи и успела посмотреть размеры помещения.
Потом подняла голову.
К моему столу шла Галина Викторовна.
Моя свекровь.
На ней было светлое пальто, которое она обычно берегла для театра и дней рождения, а в руке она держала ту самую кожаную сумку, которую Олег подарил ей на юбилей.
Она остановилась напротив стола и улыбнулась.
– Добрый день, Марина. Надеюсь, клиентов ты встречаешь приветливее, чем родственников.
Я ещё раз посмотрела на монитор.
Крылова Елена Сергеевна.
Потом на Галину Викторовну.
– Вы записаны на двенадцать тридцать под фамилией Крылова, – сказала я. – Правильно понимаю, консультация ваша?
Она сняла пальто и аккуратно положила его на соседний стул.
– Какая разница, под какой фамилией я записалась? Я пришла выбрать кухню. Или для твоей свекрови здесь отдельные правила?
На работе я обращалась к клиентам на «вы». Даже если передо мной сидела женщина, которая две недели назад назвала меня жадной из-за скидки.
Тогда всё началось с её племянницы Ларисы.
Галина Викторовна позвонила вечером и сообщила, что Лариса наконец купила квартиру.
Не спросила, можем ли мы помочь с мебелью.
Сообщила, что я оформлю заказ через себя и дам ей внутреннюю скидку сотрудника.
Я объяснила, что скидка предназначена для личных заказов работников компании. Оформлять через себя чужую кухню я не буду.
Галина Викторовна сначала решила, что я шучу.
Потом сказала, что нормальная невестка не станет прятаться за бумажками, когда речь идёт о семье.
Я отказалась второй раз.
После этого она три дня не звонила мне и разговаривала только с Олегом.
Я считала, что история закончилась.
Теперь она сидела напротив меня под чужой фамилией.
Над каждым консультационным столом у нас стояла камера. Возле монитора была небольшая табличка о фиксации консультаций для контроля качества. Запись хранилась в системе и использовалась при спорных заказах, претензиях по расчётам и конфликтах с посетителями.
За девять лет работы мне приходилось просматривать такие записи дважды.
Один раз клиент уверял, что менеджер обещал ему бесплатную установку. Второй раз спорили из-за цвета фасадов.
Я никогда не думала, что третья запись может понадобиться из-за моей свекрови.
– Хорошо, – сказала я и открыла программу расчёта. – Расскажите, какая кухня вам нужна.
Галина Викторовна достала из сумки сложенный листок.
– Кухня нужна Ларисе. Размеры здесь. Я тебе всё уже объясняла.
Теперь стало понятно, зачем она пришла.
Я положила лист перед собой.
– Я могу сделать расчёт как для обычного клиента. Если заказ будет оформлять Лариса, договор и условия тоже будут на её имя.
– А скидка?
– Обычные действующие акции я посчитаю. Сотрудничью скидку на заказ вашей племянницы провести нельзя.
Она откинулась на спинку стула.
– Значит, специально упёрлась.
– Это правило компании.
– Не надо мне читать правила. Я прекрасно понимаю, что ты можешь, а чего не хочешь.
Я развернула к ней образцы фасадов.
– Давайте тогда определимся с материалом. Вы хотите матовый или глянцевый?
Она даже не посмотрела на образцы.
– Ты всегда так делаешь?
– Что именно?
– Прячешься за работой, когда сказать нечего.
За соседним столом мой коллега разговаривал с молодой парой. Администратор Лена относила папку на стойку. Никто не вмешивался, но Галина Викторовна говорила достаточно громко.
Я придвинула к себе лист с размерами.
– Если вы хотите получить расчёт, я его сделаю. Семейные вопросы здесь обсуждать не буду.
Она усмехнулась.
– Вот оно что. Я теперь, значит, «семейный вопрос»? А когда тебе было нужно, чтобы мы с Олегом посидели с твоей дочерью, ты правила не вспоминала.
Лене тогда было одиннадцать. Галина Викторовна сама предложила забрать её после школы, когда я заболела.
Прошло восемь лет.
Она всё ещё считала тот вечер вкладом, который можно предъявить к оплате.
– Это не относится к вашему заказу, – сказала я.
– К моему заказу относится то, что ты можешь дать скидку и не даёшь. Потому что тебе нравится показывать, какая ты принципиальная.
Я закрыла каталог.
– Галина Викторовна, я продолжу консультацию, если мы будем обсуждать мебель. Личные замечания к работе отношения не имеют.
Она прищурилась.
– А ты не командуй мной. Я сюда не к тебе домой пришла.
– Именно поэтому я разговариваю с вами как с клиентом.
Она наклонилась ближе.
– Тогда обслуживай клиента. Оформляй заказ так, чтобы была скидка.
– Я не буду оформлять фиктивный заказ на себя.
– Никто тебя фиктивный договор подписывать не заставляет. Проведёшь как свой, Лариса деньги отдаст.
– Это и будет нарушением.
Галина Викторовна постучала ногтем по столу.
– Господи, Марина, какие громкие слова. Нарушение. Регламент. Компания. Ты продавец мебели, а ведёшь себя так, будто государственную тайну охраняешь.
Раньше я бы ответила.
Дома, наверное, ответила бы.
На работе передо мной сидел клиент. Даже если этот клиент прекрасно знал, куда ударить.
Я открыла форму предварительного расчёта.
– Если вам подходит цена без внутренней скидки, я могу продолжить.
– А если не подходит?
– Тогда вы можете отказаться от заказа.
Она улыбнулась.
Вот теперь улыбка у неё была довольная.
– Запомни, как ты со мной разговариваешь.
Я посмотрела на неё.
– Я отлично помню, что говорю.
– Конечно. Ты же здесь начальница.
– Я старший менеджер, но сейчас это не имеет значения.
– Ещё какое имеет. Может, пора сделать так, чтобы старшим менеджером стал кто-нибудь повоспитаннее?
Я поняла, что к кухне этот визит уже не вернётся.
– Галина Викторовна, я предупреждаю вас: если личные оскорбления продолжатся, я прекращу консультацию и передам вас администратору.
Она вдруг заговорила тише.
– Попробуй. Только потом не рассказывай, что клиент сам ушёл.
– Я как раз ничего рассказывать не собираюсь. Я фиксирую причину прекращения консультации в карточке обращения.
Её взгляд на секунду ушёл вверх, к камере.
Камеру она заметила.
– Фиксируй, – сказала она. – Мне даже интересно, как ты напишешь, что выгнала покупателя за просьбу сделать нормальную цену.
– Я не выгоняю вас за цену. Я предлагаю обсуждать заказ без личных оскорблений.
– А где ты услышала оскорбление? Тебе сказали правду. Ты высокомерная. С роднёй считаешься только тогда, когда тебе удобно. На работе изображаешь незаменимую. Наверное, начальство ещё не знает, как ты на самом деле разговариваешь с людьми.
Теперь на нас уже посмотрела Лена.
Я заметила её движение возле стойки и слегка качнула головой. Помощь мне не требовалась.
Пока.
– Консультация закончена, – сказала я. – Администратор может предложить вам другого менеджера.
Галина Викторовна медленно поднялась.
– Вот эту фразу я и ждала.
Она взяла сумку.
– Какую именно?
– Что ты отказываешься меня обслуживать. Жалоба на такое пишется очень просто.
– В жалобе укажите весь разговор, а не только последнюю фразу.
– Не учи меня жаловаться, Марина. Я умею объяснить людям, как со мной обращались.
Она надела пальто.
У стойки Лена уже поднялась со своего места.
– Галина Викторовна, администратор может продолжить с вами разговор, – сказала я.
Свекровь поправила воротник.
– Мне уже достаточно. Теперь пусть с тобой разговаривают.
Она ушла.
Лена подошла почти сразу.
– Марин, это правда твоя свекровь?
– Правда.
– А Крылова?
– Не знаю, откуда взялась Крылова.
Я открыла служебную форму.
Время консультации уже стояло автоматически.
Я написала, что фактически на приём пришла Галина Викторовна Соколова, моя родственница, хотя запись была оформлена на фамилию Крылова. Указала, что посетительница требовала применить внутреннюю скидку сотрудника к заказу третьего лица, после отказа перешла на личные замечания, получила предупреждение и продолжила.
В конце добавила: «Консультация прекращена. Предложено дальнейшее обслуживание через администратора».
Лена прочитала с моего разрешения.
– Может, ещё написать, что она угрожала жалобой?
– Напишу.
Я добавила последнюю строчку и сохранила карточку.
На экране появилось время: 13:17.
Только после этого я убрала со стола её лист с размерами.
Вечером Галина Викторовна сидела у нас на кухне.
Я увидела её ботинки в прихожей и сразу поняла, что приехала она не мириться.
Олег вышел мне навстречу.
– Только без скандала, ладно? Мама сама захотела всё объяснить.
– Она уже всё объяснила у меня на работе.
– Вот об этом и поговорите.
Галина Викторовна сидела за столом в моём доме так уверенно, будто назначила здесь совещание.
Сумка лежала рядом на свободном стуле.
Я сняла куртку и прошла к ней.
– Ты хотела что-то сказать?
– Хотела предупредить, чтобы завтра для тебя не было неожиданностью.
Олег остановился возле холодильника.
Мне не понравилось, что он туда встал. Не рядом со мной и не рядом с матерью. Посередине, где удобнее всего делать вид, что ты ни на чьей стороне.
– Говори, – сказала я.
Галина Викторовна сложила руки.
– Жалобу на тебя я написала как клиент. Не как свекровь. Именно как клиент.
Я кивнула.
Она ждала другой реакции.
Наверное, оправданий. Или просьбы забрать заявление.
– И всё? – спросила она.
– А что ещё ты хочешь услышать?
– Хотя бы то, что тебе неприятно. Я подробно написала, как ты отказалась меня обслуживать, повысила голос и практически выставила из салона.
– Я голос не повышала.
– Это уже не мне доказывай.
Олег вмешался:
– Марин, может, проще сейчас договориться? Мама снимет жалобу, ты скажешь, что обе погорячились.
Я посмотрела на мужа.
– Обе?
Он поморщился.
– Я не про вину. Я про то, что это можно закончить дома.
– Дома это уже не заканчивается. Жалоба ушла моему руководителю.
Галина Викторовна усмехнулась.
– Конечно, ушла. Для этого я её и писала.
– Ты записалась под чужой фамилией специально?
– Я хотела посмотреть, как ты разговариваешь с обычным человеком, когда не успеваешь заранее приготовиться.
– Но я узнала тебя сразу.
– Зато в записи я была обычным клиентом.
Вот тогда я окончательно поняла её расчёт.
Не только поругаться.
Не заставить меня провести скидку.
Ей нужно было вынести нашу семейную ссору туда, где моё положение зависело уже не от неё и не от Олега.
– Какую фамилию ты назвала при записи? – спросила я.
– Какая теперь разница?
– Мне интересно.
– Крылова. Фамилия знакомой. Телефон дала свой.
Олег провёл ладонью по столешнице.
– Мам, вот это уже лишнее. Зачем чужая фамилия?
Галина Викторовна повернулась к нему.
– Затем, что если бы я записалась как Соколова и потом пожаловалась, они решили бы, что это семейные разборки. А я хотела, чтобы на неё посмотрели именно как на сотрудника.
– Ты именно для этого туда и пошла? – спросил он.
– Я пошла заказать кухню Ларисе. Если бы Марина повела себя нормально, никакой жалобы не было бы.
– Нормально, это оформить тебе чужой заказ со скидкой?
– Нормально, это не выгонять мать своего мужа из салона.
Я села напротив неё.
– В жалобе ты написала про скидку?
Она чуть приподняла подбородок.
– Я написала про отношение к клиенту.
– Значит, не написала.
– Я не обязана пересказывать каждое слово.
– А про то, что ты моя свекровь?
– Это вообще к обслуживанию отношения не имеет.
Олег шумно выдохнул.
– Марин, да извинись ты перед ней. Формально. Какая тебе разница? Она завтра позвонит и скажет, что вопрос закрыт.
Я несколько секунд смотрела на него.
Вот это оказалось неприятнее, чем слова Галины Викторовны.
Свекровь хотела меня наказать.
А муж хотел, чтобы я помогла ей сделать это без последствий.
– Я не буду извиняться за то, чего не делала.
– Ты опять упираешься, – сказал Олег. – У тебя работа на кону.
– Именно поэтому я не буду врать.
Галина Викторовна поправила ремешок часов.
– Работа на кону у тебя не из-за меня, а из-за твоего характера.
Я встала.
– Ты закончила?
– Не совсем. Хочу, чтобы ты наконец поняла одну вещь. На работе ты не можешь разговаривать с человеком как тебе хочется только потому, что считаешь себя правой.
– С этим я согласна.
Она нахмурилась.
– Тогда завтра объясни это начальству.
– Объясню.
– Камеру я видела, если ты на неё надеешься. На камере прекрасно будет видно, что я сижу за столом, а ты прекращаешь консультацию.
Я снова кивнула.
– Хорошо.
– Вот и хорошо.
Она поднялась.
Олег проводил мать до прихожей.
Когда дверь закрылась, он вернулся.
– Зачем ты её заводишь?
Я даже не сразу поняла вопрос.
– Я её завожу?
– Ты могла сказать: «Давайте забудем». Всё.
– Она пришла на мою работу под чужой фамилией.
– Она перегнула. Я не спорю.
– Потом написала жалобу с требованием меня наказать.
– Я знаю.
– И теперь я должна её успокоить?
Олег сел на край стула.
– Я хочу, чтобы ты не потеряла работу из-за семейной ссоры.
– Тогда завтра лучше не проси меня спасать эту семейную ссору ценой моей работы.
Он посмотрел на меня, но отвечать не стал.
Утром меня вызвали к Наталье Андреевне в девять двадцать.
Обычно она приходила в салон ближе к десяти, поэтому её машина на стоянке сказала мне всё ещё до того, как я вошла.
В кабинете на столе лежала распечатанная жалоба.
Наталья Андреевна сняла очки.
– Марина, садитесь. Сразу скажу: решение пока не принято.
– Поняла.
– Вчера вечером через форму обратной связи пришло обращение от Елены Сергеевны Крыловой. Она утверждает, что вы отказались предоставлять информацию по заказу, разговаривали в унизительной форме и в итоге прекратили обслуживание.
Она повернула ко мне первый лист.
– Кроме того, клиент пишет, что вы сказали: «Я не обязана делать для вас исключения», а потом предложили ей уйти.
Я прочитала несколько строк.
Часть фраз действительно была моей.
Только рядом с ними стояли другие объяснения.
Будто я с первых минут невзлюбила незнакомую женщину.
Будто она пришла за кухней, а я решила показать власть.
В конце было написано, что подобный сотрудник не должен работать с клиентами и руководство обязано принять дисциплинарные меры вплоть до увольнения.
– Елена Сергеевна Крылова вчера у меня не была, – сказала я.
Наталья Андреевна нахмурилась.
– То есть?
– Фамилия в записи была Крылова. Пришла Галина Викторовна Соколова. Это моя свекровь.
Она откинулась на спинку кресла.
– Ваша свекровь?
– Да. И я указала это во вчерашней служебной отметке сразу после консультации.
Наталья Андреевна повернулась к компьютеру.
– Сейчас.
Она открыла карточку.
Несколько секунд читала.
– Вижу. Тринадцать семнадцать. Вы написали и про требование внутренней скидки.
– Потому что с этого начался конфликт.
– Почему сразу не позвали меня?
– В момент консультации вас не было в салоне. Оснований звонить после неё я не увидела. Посетительнице предложили другого менеджера, заказ она оформлять не стала. Я сделала отметку по регламенту.
Наталья Андреевна снова надела очки.
– Марина, я сейчас скажу вещь, которая вам не понравится. Родство делает ситуацию не проще, а сложнее.
– Я понимаю.
– Клиентская жалоба зарегистрирована. В ней есть конкретные обвинения. Если мы просто закроем её потому, что заявительница ваша свекровь, это будет неправильно.
– Я и не прошу закрывать.
Она посмотрела внимательнее.
– Тогда что вы предлагаете?
– Поднять запись приёма полностью.
– Камеру?
– Камеру и звук. С момента, когда она подошла к столу, до ухода. Не фрагмент с прекращением консультации.
Наталья Андреевна постучала ручкой по листу.
– Вы уверены, что аудио сохранилось?
– Консультация была за третьим столом. Там фиксация работает постоянно в часы обслуживания. Архив хранится тридцать дней.
– Хорошо. Я дам Роману номер стола и время.
Она помолчала.
– До окончания проверки я сниму вас с самостоятельных консультаций.
Я не сразу ответила.
Вот к этому я была не готова.
– На сколько?
– До решения по жалобе. Сегодня точно. Возможно, завтра. Вы останетесь в салоне, займётесь текущими заказами и документами.
– У меня на сегодня четыре встречи.
– Передадим коллегам.
– Наталья Андреевна, за девять лет у меня не было ни одной подобной претензии.
– Я знаю. Именно поэтому проводится проверка, а не дисциплинарное взыскание.
– Но клиенты всё равно увидят, что мои встречи отдали другим.
– Марина, мне нужно отделить вашу репутацию от этой конкретной ситуации. Если запись подтверждает вашу версию, вопрос закончится сегодня.
А если нет, она не сказала.
И не нужно было.
Я вышла из кабинета и увидела Лену возле стойки.
Она держала распечатанный график.
– Мне Наталья Андреевна сказала перенести твоих клиентов, – произнесла она осторожно. – Кого кому отдать?
Я назвала фамилии.
Двух клиентов взяла она, одного Сергей, ещё одного перенесли на следующий день.
В десять утра я сидела не за своим консультационным столом, а в маленькой комнате за складом образцов и проверяла спецификации чужих заказов.
За стеной разговаривали люди.
Кто-то выбирал столешницу.
Кто-то спорил из-за сроков.
Мой стол был занят Сергеем.
Я работала здесь девять лет и впервые чувствовала себя человеком, которому нужно доказать, что он имеет право вернуться на собственное место.
Телефон завибрировал.
Сообщение от Олега.
«Мама спрашивает, вызывали тебя или нет».
Я прочитала и положила телефон экраном вниз.
Через минуту пришло второе.
«Марин, только не делай хуже. Если можно закрыть без разбирательства, закрой».
Я не ответила.
В одиннадцать сорок в дверь заглянул Роман.
– Марина, Наталья Андреевна просит к ней. Запись поднял.
У него под мышкой был служебный планшет.
Я встала.
В кабинете Натальи Андреевны уже был открыт экран внутренней системы.
Роман сел сбоку.
– Я взял период с двенадцати двадцати пяти до тринадцати двадцати, – сказал он. – Камера третьего стола, дорожка звука к этому рабочему месту. Разрывов нет.
Наталья Андреевна посмотрела на меня.
– Начинаем с самого начала?
– Да. Именно с самого начала.
Роман нажал воспроизведение.
Сначала на экране была пустая часть зала.
Я сидела за столом и смотрела в монитор.
В двенадцать двадцать девять появилась Галина Викторовна.
Я увидела вчерашнюю сцену со стороны.
Светлое пальто.
Сумка.
Её улыбка.
Из динамика прозвучал её голос:
«Добрый день, Марина. Надеюсь, клиентов ты встречаешь приветливее, чем родственников».
Наталья Андреевна перевела взгляд с экрана на меня.
Ничего не сказала.
Запись пошла дальше.
Мой вопрос про фамилию Крылова.
Ответ Галины Викторовны: «Какая разница, под какой фамилией я записалась?»
Потом размеры кухни.
Лариса.
Скидка.
Роман сидел неподвижно. Для него это была очередная служебная запись.
Я слушала собственный голос и впервые замечала, сколько раз пыталась вернуть разговор к заказу.
Материал.
Фасады.
Цена.
Условия.
Галина Викторовна каждый раз возвращалась ко мне.
К тому, что я неблагодарная.
Что изображаю принципиальность.
Что должна помнить, кто помогал нашей семье.
Когда на записи прозвучало: «Проведёшь как свой, Лариса деньги отдаст», Наталья Андреевна остановила видео.
– Это и есть внутренний заказ сотрудника, который она хотела оформить через вас?
– Да.
– Такой заказ для племянницы разрешён?
– Нет. Только личный заказ сотрудника в рамках действующих условий программы.
Наталья Андреевна посмотрела на Романа.
– Продолжаем.
Видео снова пошло.
До того момента, где я впервые предупредила, что прекращу консультацию при личных оскорблениях.
Потом прозвучал голос Галины Викторовны:
«Может, пора сделать так, чтобы старшим менеджером стал кто-нибудь повоспитаннее?»
Наталья Андреевна снова нажала паузу.
На этот раз сама.
– В жалобе этого нет, – сказала она.
– Там многого нет.
– Я вижу.
Она включила запись.
Через несколько минут дошли до конца.
Я услышала собственную фразу:
«Консультация закончена. Администратор может предложить вам другого менеджера».
А потом ответ свекрови:
«Вот эту фразу я и ждала».
Наталья Андреевна медленно повернулась к экрану ближе.
Роман ничего не сказал.
Запись продолжалась.
«Что ты отказываешься меня обслуживать. Жалоба на такое пишется очень просто».
Теперь паузу никто не нажимал.
Мы дослушали до ухода Галины Викторовны.
До её последних слов:
«Мне уже достаточно. Теперь пусть с тобой разговаривают».
После этого на экране было видно, как ко мне подходит Лена.
Я открываю служебную форму.
Роман вывел рядом журнал действий.
– Отметка создана в тринадцать семнадцать, – сказал он. – Редактирование было одно, в ту же минуту. После сохранения изменений нет.
– Жалоба пришла во сколько? – спросила Наталья Андреевна.
Он открыл другой экран.
– Восемнадцать сорок две.
Разница была больше пяти часов.
Моя версия уже лежала в системе, когда Галина Викторовна ещё только собиралась писать свою.
Наталья Андреевна сняла очки.
– Теперь мне понятно.
Я сидела напротив неё и вдруг почувствовала не радость.
Скорее усталость.
Вчера свекровь была так уверена, что достаточно назвать себя клиентом, и семейная история превратится в объективную правду.
Но клиентский статус не стирал первые двадцать минут разговора.
Не стирал чужую фамилию.
Не стирал требование провести чужой заказ как мой.
Не стирал её собственную фразу про жалобу.
Наталья Андреевна собрала распечатанные листы.
– Роман, подготовьте заключение по записи. Укажите несоответствия жалобы фактическому содержанию разговора и попытку получить внутреннюю скидку сотрудника через третье лицо.
– Сделаю.
Она посмотрела на меня.
– Марина, жалобу в части грубости и неправомерного отказа в обслуживании считаю необоснованной. Ваше прекращение консультации после предупреждения соответствует регламенту.
Я выдохнула.
– Спасибо.
– Не благодарите. Мы проверили факты.
Она взяла ручку.
– Есть ещё вопрос по посетительнице. Учитывая использование чужой фамилии, намеренное провоцирование сотрудника, личные оскорбления и попытку добиться нарушения внутренних условий, я внесу Галину Викторовну Соколову в список нежелательных посетителей.
Я посмотрела на неё.
– Что это будет означать?
– Самостоятельно записываться напрямую к менеджерам она больше не сможет. Если понадобится реальный заказ, только через администратора и после согласования руководителя. Это не пожизненный запрет входить в салон. Это особый порядок обслуживания.
Роман закрыл планшет.
– В карточке также можно поставить запрет на назначение к родственнику.
– Поставьте, – сказала Наталья Андреевна. – И привяжите её номер телефона к настоящим данным, чтобы следующая Крылова не появилась в расписании случайно.
Я впервые за всё утро улыбнулась.
Не потому, что Галину Викторовну наказали.
Потому что мне больше не нужно было доказывать, что вчера произошло.
Наталья Андреевна открыла мой график.
– Ваши встречи на сегодня уже перенесли. Завтра возвращайтесь к обычному приёму.
– Хорошо.
– И ещё, Марина.
Я остановилась у двери.
– Если родственники снова решат проверять качество нашей работы тайными визитами, сообщайте мне сразу.
В голосе у неё впервые появилась ирония.
– Второго эксперимента не будет.
Когда я вышла, Лена подняла голову от компьютера.
– Всё?
– Проверка закончена. Завтра мой график возвращают.
Она заметно расслабилась.
– Я вчера слышала половину разговора и всё думала, не надо ли было подойти.
– Хорошо, что не подошла. Тогда сегодня обсуждали бы ещё и это.
На телефоне снова было сообщение от Олега.
На этот раз короткое:
«Что решили?»
Я написала:
«Подняли запись полностью. Жалобу признали необоснованной. Меня возвращают к клиентам».
Три точки ответа появились почти сразу.
Потом исчезли.
Появились снова.
Наконец пришло:
«Мама будет в ярости».
Я посмотрела на сообщение и убрала телефон в карман.
В нашем доме слишком долго все решения проверялись одним вопросом: как на них отреагирует Галина Викторовна.
Сегодня у меня впервые не было желания это выяснять.
Я вернулась к стойке и забрала свой распечатанный график.
На следующий день в десять утра за третьим столом сидела моя первая клиентка.
В расписании стояла её настоящая фамилия.
Мой статус снова был «старший менеджер».
А напротив номера Галины Викторовны в служебной системе появилась отметка: «Запись только через администратора».
Она сама потребовала, чтобы её рассматривали не как родственницу, а как клиента.
Так её и рассмотрели.
