— Дверь закрой с той стороны, Рома, и лети хоть в космос!
— Данька, маску не вырони, — сказала Марина. — Затяни шнурок на мешке.
Мальчик кивнул. Он крепче перехватил ребристую плавательную трубку.
На тумбе у зеркала сиротливо лежал зеленый пластиковый тубус. Там прятались три готовых чертежа кухонных гарнитуров. Марина сдала их заказчикам только в два часа ночи. Нужно было получить расчет до отъезда. Глаза до сих пор саднило от монитора.
Целый год прошел как в угаре. Работа в мебельном салоне сменялась пыльными замерами в новостройках.
Врач в детской пульмонологии прошлой осенью не церемонился. Либо три недели среди приморских сосен, либо бронхит перерастает в хроническую астму. Роман тогда бил себя кулаком в грудь. Обещал взять ночные смены на базе стройматериалов. На деле же почти всю сумму Марина вытянула одна.
Они спустились во двор.
Около бордюра урчал мотором серый седан.
Затемненное заднее стекло блестело на утреннем солнце. Сквозь него виднелась пышная прическа с мелированием.
Марина замерла у капота.
— Рома, а твоя мать что тут забыла в такую рань?
Муж торопливо оправил дутую жилетку. Глаза его метнулись к мусорным бакам.
— Проводить нас решила, — быстро ответил он.
— В пять утра?
— Человек в возрасте, волнуется за внука. Садитесь быстрее, шофер простой считает!
На заднем сиденье действительно расположилась Тамара Петровна. На ней была парадная изумрудная туника. По широкому вороту переливалась серебристая тесьма. Женщина усердно постукивала ногтем по круглому экрану новенького фитнес-браслета на правом запястье.
— Здравствуй, невестка, — протянула свекровь.
Она даже не подумала подвинуться с середины просторного дивана.
— Данюша, двигайся ближе, не стой столбом. Ох, духота с утра, прямо в затылке стучит.
Марина протолкнула сына к окну. Села с самого края.
Дверца глухо захлопнулась.
Машина тронулась, мягко выруливая со двора на проспект.
Роман сидел впереди, рядом с водителем. Он то и дело ерошил короткие волосы на макушке. Постоянно крутил круглый дефлектор обдува.
— Ты бы знала, Мариночка, как мне этот год дался, — заговорила Тамара Петровна.
Она с нажимом прижала палец к экрану часов.
— Участковый терапевт прямо руками развел. Говорит: Тамара, бросай свои грядки. Тебе на соленый воздух надо. Иначе инфаркт схватишь прямо на прополке.
— На грядках никто надрываться не заставляет, — отозвалась Марина.
— Легко тебе рассуждать! У вас вон молодость, сила. А тут каждый сустав ноет.
— Путевки на побережье бешеных денег стоят, — напомнила Марина. — Мы с Данькой каждую копейку выскребали.
Свекровь демонстративно скривила рот.
— Деньги — прах. Главное, чтобы совесть была чиста перед матерью. Ромочка мой с малолетства уважительным рос. Другой бы кусок хлеба пожалел, а мой сын помнит добро. Сколько сил в него вложено!
Роман с переднего места нервно кашлянул в кулак.
— Мам, хватит. Доедем сначала.
— А что «хватит»? Я правду говорю. Рома у меня золотой. Не то что некоторые неблагодарные.
Марина скосила глаза на экран свекровиных часов.
Зеленые цифры пульса горели ровно: семьдесят два удара в минуту. Обычный ритм совершенно здорового человека. Никакой аритмии, о которой Тамара Петровна причитала на каждом семейном застолье. Но устраивать разборки в салоне чужой машины не хотелось.
Впереди маячил терминал аэропорта.
Марина представляла шум прибоя и смолистый запах сосен. Ради этого Данька терпеливо глотал горькие сиропы всю бесконечную зиму.
Седан затормозил у широкой эстакады зоны высадки.
— Приехали, на выход, — бросил Роман.
Он первым распахнул дверь и выскочил на асфальт.
Шофер щелкнул кнопкой и поднял крышку багажника. Роман шустро выкатил на тротуар массивный оранжевый кофр на сверкающих колесиках. По углам красовались новые глянцевые бирки. Марина никогда раньше его не видела.
Следом на плитку перекочевал Данькин тощий мешок с вещами.
— Рома, это чей пластиковый баул? — спросила Марина, подходя ближе.
Свекровь степенно выбралась из салона. Оправила подол изумрудной туники. Ее полная рука властно легла на выдвижную ручку оранжевого кофра.
— Мой, чей же еще! — довольно пропела Тамара Петровна.
— В каком смысле твой?
— Сын на прошлой неделе подарил. Чтобы маме тяжело не было в дороге тяжести таскать.
Марина медленно повернулась к мужу.
— Она с вещами нас провожать поехала? Зачем ей баул на эстакаде?
Роман сгреб с передней панели пачку распечатанных бланков. Он упорно не поднимал глаз.
— Отойдем на два слова, — буркнул муж.
Он цепко потянул Марину за рукав куртки.
— Не позорься перед шофером.
Они отошли на несколько шагов к стеклянным раздвижным дверям терминала. Данька остался у парапета. Мальчик прижимал к груди мешок с плавательной трубкой.
Мимо громыхали багажные тележки. Диктор механическим голосом объявлял регистрацию на рейс до Самары.
— Короче, Марина, — заговорил Роман с напором.
Он смотрел куда-то в сторону табло вылетов.
— Расклад такой. Вы с малым сегодня никуда не летите.
Слова долетали туго, словно сквозь слой ваты.
— Что ты сейчас ляпнул?
— То и сказал, — Роман насупился и выпятил круглый подбородок.
— Ты шутишь так глупо?
— Какие шутки! У матери здоровье на волоске висит. Врач сказал: еще месяц в сырости, и привет кардиология. А Даньке всего восемь лет.
— При чем тут Данька?!
— У него вся жизнь впереди! — повысил голос Роман. — Молодой организм, кровь играет, сам выкарабкается.
Марина стояла неподвижно. Пальцы в карманах сжались в кулаки.
— Мы с мамой все обмозговали, — бубнил муж. — Поедете с Данькой к тетке Зине под Торжок. Там сосновый бор прямо за забором. Настоящее козье молоко, речка, тишина. Деревня в сто раз полезнее вашей дурацкой южной грязи!
— Ты сдал наши билеты? — глухо спросила Марина.
— Две недели назад сдал!
— И путевку в санаторий?
— Вернул деньги на накопительный счет, — огрызнулся Роман. — Я добавил остатки и взял отличный двухкомнатный номер в пансионате под Алуштой. Маме и мне, для сопровождения. Пожилой женщине одной летать опасно, давление может шарахнуть в воздухе!
— Ты украл детские деньги?
Голос Марины звучал пугающе тихо.
— Те самые деньги, которые я ночами за чертежами высиживала? На которые ребенку легкие должны были спасать?
Тамара Петровна подкатила свой блестящий оранжевый кофр вплотную.
— А ты тон сбавь, милочка! — зашипела свекровь.
Она нависла над невесткой, обдавая ее запахом ядреных цветочных духов.
— Не на чужого дядю потрачено! На родную мать твоего законного мужа!
— Это деньги моего сына, — отчеканила Марина.
— Я Ромочку вырастила! Ночей не спала, на складе всю молодость угробила! Имею я право хоть раз в жизни к теплой волне выехать? Имею! А мальчишке деревня в самый раз. Ишь, барыня выискалась, санатории ей подавай с массажами. Перебьется без пальм!
Данька подошел ближе. Глаза у мальчика стали огромными и круглыми. Он не заплакал, только изо всех сил вцепился в пластмассовую трубку.
— Пап… — тихо позвал ребенок. — Мы же купаться собирались… Ты же сам обещал дельфинов с катера показать…
— Хватит ныть! — рявкнул Роман.
Он грубо отпихнул детскую руку в сторону.
— Отцу виднее, что для семьи лучше! Сказано: в деревню к тетке, значит, в деревню! Все, разговор окончен, у нас посадка через сорок минут начнется.
Роман шагнул к Марине вплотную. Протянул вперед раскрытую широкую ладонь.
— Давай сюда зарплатную карту. Живо.
Марина отступила назад, заслоняя собой сына.
— С какой стати?
— С такой! — Роман нервно притопнул ботинком по серой плитке. — На счете после брони номеров копейки остались. А в пансионате требуют наличными курортный сбор. И водителю за трансфер от Симферополя платить надо.
— Это твои проблемы, Рома.
— Ты позавчера получила окончательный расчет за проект кухонь! Отдавай пластик, нам еще позавтракать надо перед зоной досмотра. У меня в кармане шаром покати!
Свекровь победно закивала головой. Серебристая тесьма на тунике колыхнулась.
— Давай-давай, невестушка, не упрямься. Сыночек матери на отдыхе ни в чем отказывать не должен. Могла бы и сама сверху подкинуть на фрукты, чисто из уважения к моему возрасту!
Марина перевела тяжелый взгляд с одного на другого.
Здоровый тридцативосьмилетний мужик с бегающими глазами, привыкший всю жизнь прятаться за женские спины. И Тамара Петровна, свято уверенная, что весь мир обязан оплачивать ее капризы.
Девять лет брака пронеслись перед глазами за долю секунды. Ремонт свекровиной дачной веранды на декретные выплаты. Бесконечные банки с огурцами, которые заставляли крутить по ночам. Вечные упреки в жадности, если Марина покупала себе новые сапоги взамен расклеившихся.
А теперь они решили растоптать здоровье ее ребенка.
В груди не было ни растерянности, ни желания заплакать. Внутри звенела холодная, железная ярость.
— Денег ты не получишь, Рома, — спокойно сказала Марина. — Ни единой копейки.
Муж опешил. Пальцы его засуетились на молнии жилетки.
— Ты с дуба рухнула?! У нас вылет через полчаса! Нам там жить на что-то надо! Без налички нас даже шофер из аэропорта не повезет!
— Пешком пойдете, — отрезала Марина. — Пешие прогулки очень полезны для сосудов. Особенно при идеальном пульсе семьдесят два удара.
Тамара Петровна побагровела до самых ушей.
— Ты куда рот разеваешь, хамка?! Рома, держи ее! Она надо мной издевается! Она меня в гроб загнать хочет прямо на глазах у людей!
Прямо к тротуару с легким визгом покрышек подкатила желтая машина с шашечками такси. Пассажир только что захлопнул заднюю дверь.
Марина молниеносно рванула ручку, распахнула салон и подтолкнула сына:
— Данька, прыгай внутрь! Быстро!
Мальчик мышью юркнул на заднее сиденье. Марина забросила следом его дорожный мешок.
— А ну стоять! — взревел Роман.
Он ринулся к автомобилю, вцепился пятерней в рамку открытой двери и навис над женой. На его виске вздулась темная жила.
— Ты матери отпуск сорвешь, гадина! Отдай карту, я сказал! Дома шкуру спущу!
Марина встала в дверном проеме. Ее глаза смотрели в упор, не мигая.
— Запомни, Рома. Ты больше никогда в жизни не притронешься к моим деньгам. На развод я подаю сегодня же.
— Да кому ты сдалась со своим вечно чахоточным щенком! — прошипел он, пытаясь протиснуться плечом внутрь.
Марина со всей силы толкнула мужа двумя руками в грудь.
Роман не удержал равновесия на мокром бордюре, взмахнул руками и тяжело завалился спиной на асфальт.
— Дверь закрой с той стороны, Рома, и лети хоть в космос! — выкрикнула Марина.
Она с грохотом захлопнула дверь машины прямо перед его носом. В ту же секунду защелкнула внутренний фиксатор замка.
— Поехали, шеф! — крикнула она водителю. — Назад в город, плачу по двойному тарифу!
Шофер, пожилой мужчина с колючими седыми усами, понимающе глянул в зеркало заднего вида и вдавил педаль газа. Автомобиль резко сорвался с места, вливаясь в общий поток машин.
Марина обернулась через плечо.
Роман барахтался на тротуаре, пытаясь подняться на ноги. Вокруг него бесновалась Тамара Петровна в своей изумрудной тунике. Она картинно трясла кулаками вслед удаляющемуся такси. Рядом с ней сиротливо торчал новенький оранжевый кофр.
— Мам… — робко подал голос Данька.
Он сидел, прижав к коленям свою трубку для ныряния.
— Мы теперь совсем на море не поедем?
Марина крепко прижала сына к себе. Руки у нее мелко дрожали, но голос звучал твердо:
— Поедем, Данюша. Обязательно поедем. Только мы с тобой, вдвоем.
Она достала из кармана куртки телефон.
Приложила палец к датчику отпечатка и вошла в мобильный банк. Точными, быстрыми движениями Марина перевела весь остаток ночного гонорара на свой отдельный вклад, открытый еще до свадьбы. Муж про этот счет даже не догадывался. Затем нажала кнопку полной блокировки общей карты, привязанной к ее зарплате.
Не прошло и трех минут, как на экране всплыло уведомление: три безуспешные попытки снять наличные в банкомате зала вылета. Пароль заблокирован.
Марина коротко усмехнулась про себя. Роман уже метался по первому этажу терминала, лихорадочно соображая, чем платить за багаж, где взять денег на минералку и как выкручиваться перед матерью.
Телефон в руке зашелся громкой вибрацией. На экране высветилось имя мужа.
Марина смахнула вызов в сторону и без колебаний отправила контакт в черный список. Следом туда же полетел номер Тамары Петровны.
Домой они с Данькой добрались около девяти утра.
Марина не стала терять ни минуты. Достала с антресолей два больших плотных мешка для строительного мусора. Методично сгребла туда все рабочие робы мужа, его засаленные зимние куртки, болотные сапоги и пыльные рыболовные снасти.
Спустила мешки на первый этаж к дежурной по подъезду.
— Клавдия Семеновна, — спокойно сказала Марина вахтерше. — Если жилец из сорок восьмой явится — ключи ему не давать. И в подъезд без меня не пускать ни под каким видом.
— Поняла, Мариночка, — понимающе закивала старушка. — Видела я, как он вчера выхаживал. Не переживай, мышь не проскочит.
Двухкомнатная квартира досталась Марине от покойной бабушки за три года до знакомства с Романом. Делить эту жилплощадь ему не светило ни при каких раскладах.
К полудню мессенджер разрывался от сообщений с незнакомых номеров. Свекровь слала голосовые сообщения с отборными проклятиями, грозя небесной карой за «сорванный отдых заслуженного ветерана труда». Роман то строчил жалобные мольбы скинуть хоть пятьсот рублей на пригородную маршрутку, то сыпал нелепыми угрозами явиться с участковым.
Марина молча удаляла диалоги один за другим.
Через пару дней общие знакомые с базы шепнули подробности грандиозного финала.
До Алушты курортники так и не добрались. Без копейки денег на трансфер и питание Тамара Петровна прямо у стойки регистрации устроила сыну безобразную истерику. Она громко обвиняла его в бестолковости и нищебродстве.
Билеты пришлось сдать в кассу с колоссальным штрафом за срочность. До своего поселка незадачливые отдыхающие тащились на пыльном пригородном пазике. Оранжевый баул свекрови всю дорогу трясся на грязном рифленом полу задней площадки.
Прошло три недели.
Конец октября выдался на редкость сухим и погожим.
Роман прочно осел в поселке под маминым крылом. Перебивался случайными копеечными шабашками на старой чужой газели. К сыну он так ни разу и не приехал. Тамара Петровна умудрилась накатать жалобу руководству мебельного салона, требуя «вычесть из оклада невестки ущерб за испорченное здоровье пожилой женщины». Начальник цеха громко зачитал эту бумагу в курилке при всех мастерах, после чего со смехом отправил ее в шредер.
Марина сидела на кухне у окна.
На столе лежали свежие медицинские справки и новенькие посадочные талоны на утренний скорый поезд. Напротив Данька с важным видом складывал в рюкзак плавки, полотенце и компактный небулайзер.
— Мам, я маску проверил, резинка плотно держит! — похвастался сын.
— Молодец, сокол, — улыбнулась Марина.
Она нашла профильный детский санаторий прямо в сосновом массиве на окраине Геленджика. Не помпезный отель с золотыми люстрами, на который разинула рот Тамара Петровна, а добротная здравница с ингаляторием, соляной пещерой и огромным зеленым парком у самой кромки воды.
Денег за ночные мебельные проекты и своевременной поддержки Марининого отца хватило с лихвой.
До вокзала оставалось два часа.
За окном накрапывал мелкий дождь, но Данька весело напевал себе под нос, предвкушая стук колес. Впереди их ждали шумные черноморские сосны и чистый соленый ветер.
