Ты машину племяннику перепиши, а сама пешком походишь, не развалишься!
— Ключи от кроссовера на комод положи!
Раиса даже не подумала расстегнуть свою дубленку.
Она протопала прямо по светлому половичку в гостиную. На ворсе сразу расплылась грязная жижа от подтаявшего мартовского снега.
— И не надо тут глазами хлопать, — добавила золовка.
Лариса замерла посреди кухни с фарфоровой кружкой в руках.
Горячий пар коснулся пальцев. В горле встал тяжелый, колючий ком. На секунду показалось, что она ослышалась. Лариса аккуратно поставила кружку на блюдце, чувствуя, как мелко подрагивают кончики пальцев. Пришлось опереться о край кухонного стола и перевести дыхание.
— Куда положить? — тихо спросила Лариса.
— На комод, русским языком сказано!
Золовка сбросила варежки прямо на тумбу у зеркала.
— Никитка внизу мерзнет, у первого подъезда. Мы с матерью еще в четверг все обсудили. Тебе этот паркетник зачем? До проектного треста три остановки на трамвае. Села и доехала. Заодно ноги разомнешь, полезно для спины.
Лариса медленно вышла из кухни в прихожую.
— А Никите, значит, ноги разминать не надо?
— Парню двадцать лет стукнуло! — рявкнула Раиса.
Она распахнула полы дубленки, сверкая массивной золоченой брошью на кофте.
— Он торговым представителем устраивается, ясно тебе? Там статус требуется! Он должен к магазинам на приличных колесах подруливать, а не с коробками по маршруткам скакать.
Из спальни, шаркая стоптанными тапками, вылез Андрей.
Муж почесал заросший затылок. На нем были старые спортивные штаны с вытянутыми коленями. Он тоскливо покосился на входную дверь, словно прикидывал, нельзя ли незаметно сбежать обратно под одеяло.
— Рая, ну чего ты шум подняла ни свет ни заря? — пробормотал он.
— А кто его поднимет, если не я?!
Золовка зыркнула на брата так, что тот мгновенно втянул голову в плечи.
— Сам палец о палец не ударишь! О родном племяннике подумать лень! Никитке на разъезды солидный транспорт нужен. Не на старой же отцовской колымаге ящики по точкам развозить! Она через день глохнет.
Лариса прислонилась плечом к дверному косяку.
— А купить парню колеса не пробовали?
Раиса скривила губы, густо намазанные дешевой морковной помадой:
— На какие шиши, умная ты наша?!
Она шагнула вперед, обдав прихожую удушливой волной сладких духов.
— Я одна павильон на вещевом рынке тащу! Аренда растет, налоги душат, товар на базах подорожал! А у вас детей нет, живете в свое удовольствие. Андрей на заводе стабильный оклад гребет. Ты со своими сметами да чертежами горя не знаешь. Зачем тебе японский кроссовер? На рынок по выходным за творогом кататься?
Перед глазами Ларисы пронеслись бесконечные зимние вечера.
Она вспомнила, как сидела над расчетами до трех ночи, пока в глазах не начинало жечь от монитора. Вспомнила продажу родительской дачи, старые сбережения, жесткую экономию на всем — от сапог до отпуска. Она два года откладывала каждый рубль, чтобы взять надежную семейную машину.
Андрей тогда только отмахивался. Твердил, что ему и служебной развалюхи хватает, а влезать в долги он не намерен. Ни рубля в покупку не вложил. А теперь стоял рядом, ковырял ногтем дверную коробку и упорно прятал глаза.
— Машина куплена на мои личные деньги, — сказала Лариса.
Голос прозвучал сухо, но внутри все клокотало от обиды.
— И оформлена она на меня.
— Ну и подумаешь! — взвизгнула Раиса.
Она всплеснула руками перед самым лицом Ларисы.
— В законном браке куплена! Стало быть, половина тут Андрея! Закон такой есть, не слыхала? Вот его законную долю мы Никитке и выделяем! А свою часть ты родному племяннику уступишь. Семья мы или чужие люди с улицы?!
Раиса полезла в карман и вытащила сложенный вчетверо лист.
— Я даже страховку открытую распечатала! Никитка уже пацанам во дворе похвастался. Сказал, сегодня вечером девчонку катать поедет. Ты парню самооценку под корень срубить хочешь?
— Пусть на трамвае прокатит, — ответила Лариса.
Она сделала глубокий вдох, прогоняя подступившую к горлу дрожь.
— Заодно проверит, за что она его любит. За душу или за чужой багажник.
— Какая же ты бессовестная! — пошла пятнами Раиса.
Она резко повернулась к брату:
— Андрюха! Ты мужик в доме или пустое место?! Скажи своей бабе! Чего она из себя барыню строит?
Андрей тяжело вздохнул, помялся с ноги на ногу и потер переносицу:
— Ларис… Ну правда. Чего ты на дыбы встаешь? Никитке сейчас начинать надо, на ноги вставать. Давай отдадим парню машину до осени? Пусть осмотрится. Ты пока на автобусе поездишь или на моем рабочем уазике…
Лариса посмотрела на мужа в упор.
Ей показалось, будто ее окатили ледяной водой из уличной лужи. Никитка за прошлый год разбил чужой скутер, нахватал долгов за помятое крыло соседской иномарки и бросил колледж на втором курсе. И Андрей прекрасно об этом знал.
— Документы доставай! — потребовала золовка.
Она бесцеремонно протянула руку вперед:
— Мы с Никиткой сами все оформим. Не позорь мужа перед родней!
Лариса шагнула к полке под зеркалом и взяла ключи.
— Выйди на площадку, Рая.
— Никуда я не пойду!
— Я сказала: выйди за дверь. Мне нужно две минуты, чтобы поговорить с мужем.
Золовка злобно оскалилась, но в глазах Ларисы мелькнуло нечто такое, отчего наглая торговка все же отступила к порогу.
— Ну смотрите мне! — бросила она уже из тамбура. — Пять минут даю! Никитка замерз весь!
Дверь с грохотом захлопнулась. На площадке тут же зазвучал ее громкий, возбужденный голос — Раиса уже строчила кому-то голосовое сообщение.
Лариса повернулась к Андрею:
— Ты сестре обещал мою машину?
Муж сгорбился, пряча руки в карманы штанов:
— Ну а что такого? Родственники ведь. Мать всю плешь проела, плачет каждый день. Никитке тяжело, Никитку поддержать надо. Тебе куска железа жалко?
— Это не кусок железа, Андрей. Это два года моей работы без выходных.
— Да ладно тебе драму разводить! — скривился муж. — Подумаешь, чертежи она чертила. Я тоже на смене не бамбук курю. Поездит парень полгода, вернет в целости.
— Он ее разобьет через две недели. А чинить кто будет? Ты со своей зарплаты?
Андрей насупился и промолчал.
Лариса молча прошла в спальню. Открыла нижний ящик комода, достала все документы на автомобиль и второй комплект ключей. Сердце колотилось где-то под ключицами, но растерянность ушла. Осталась лишь холодная, злая ясность.
Она взяла телефон и набрала короткий номер.
Борис Иваныч держал большую стоянку возле объездной дороги. Человек тертый, резкий, но слова своего державшийся крепко. Десять дней назад он сам подходил к Ларисе у супермаркета, предлагал продать кроссовер знакомому фермеру из района.
— Иваныч, утро доброе, — сказала Лариса.
— Здорово, Васильевна, — отозвался хриплый бас. — Слушаю тебя.
— Твое предложение по машине еще в силе?
В трубке на секунду повисла пауза.
— Клиент до сих пор мне названивает, покоя не дает. Деньги у него на руках. А ты чего вдруг надумала?
— Если приедешь во двор через двадцать минут, я отдам ключи. Но расчет сразу, безналом на мой счет.
— По рукам, — коротко бросил Иваныч. — Прыгаю в салон, через пятнадцать минут буду.
Лариса сбросила вызов и сняла с вешалки демисезонное пальто.
Андрей выскочил в коридор с перекошенным лицом:
— Ты кому звонила? Ты что задумала вообще?!
— Делаю так, чтобы чужое имущество никому покоя не мутило.
— Лариса, ты с ума сошла?! — заголосил муж, хватая ее за рукав. — Райка же нас живьем сожрет! Мать узнает — слежет с давлением! Ты семью мою опозорить хочешь?!
Лариса резко выдернула руку:
— Купи матери таблетки. А ко мне больше с этими разговорами не лезь.
Она распахнула входную дверь и вышла на лестничную клетку.
Там уже стоял Никитка. Парень был в модных расклешенных штанах и расстегнутой куртке. Он шумно жевал резинку и ухмылялся:
— Тетя Ларис, здорово! Мать сказала, все пучком? Бак полный хоть? А то мне до базы на другой конец города пилить.
Лариса молча застегнула пуговицы пальто.
— Спускайся вниз, Никита. Полюбуешься.
Во дворе было сыро и неуютно.
Серая каша из мокрого снега чавкала под ботинками. С козырьков подъездов капала мартовская вода. Серебристый кроссовер стоял у палисадника, чистый после недавней мойки. Лариса всегда ухаживала за машиной бережно: масло меняла вовремя, салон держала в чистоте, ни одной царапины на бампере не оставила за три года.
Никитка по-хозяйски подошел к капоту и пнул колесо мокрым кроссовком:
— Резина свежая, походит еще. Слушай, теть Ларис, а сабвуфер в багажнике есть? Пацаны спрашивали.
Раиса стояла на крыльце, победно подбоченившись:
— Говорила же тебе, сынок! Поупрямится для приличия и отдаст. Куда она денется против семьи!
В этот момент в узкий проезд неторопливо вкатился темный внедорожник.
Машина затормозила в метре от кроссовера. Из нее выбрался коренастый, широкоплечий Иваныч в плотной кожаной куртке и надвинутой кепке. Он молча оглядел собравшуюся компанию и протянул Ларисе широкую ладонь:
— День добрый, Васильевна. Все в силе?
— Все с собой, — Лариса передала ему пластиковую карточку свидетельства и сложенный бланк.
Раиса на крыльце поперхнулась воздухом.
— Это еще кто такой?! — взвизгнула золовка. — Андрей, ты кого сюда притащил?!
Муж понуро топтался у перил, разглядывая мыски своих старых ботинок.
— Это покупатель, Рая, — звонко сказала Лариса на весь двор. — Ты же сама полчаса назад доказывала, что мне эта машина не нужна. Я подумала и согласилась с тобой. Продаю прямо сейчас.
— Чего-о-о?! — завопила Раиса так, что на втором этаже распахнулась форточка.
Она кубарем слетела со ступенек:
— Продаешь?! Нашу семейную машину?! Какому-то мужику с горы?! Да ты в своем уме, змея подколодная?! Это Никиткины колеса! Мы уже все решили!
Иваныч даже бровью не повел.
Он обошел кроссовер по кругу, заглянул под арки, проверил уровни жидкостей под капотом. Все заняло от силы пару минут.
— Все ровно, как ты и говорила, Васильевна, — спокойно сказал он. — Подпись ставь здесь и здесь.
— Не позволю! — Раиса кинулась к капоту и вцепилась обеими руками в край решетки радиатора. — Никитка, вставай перед колесами! Ложись на асфальт! Андрей, звони в милицию! Грабят средь бела дня!
Никитка растерянно топтался в жиже.
Он переводил испуганный взгляд с разъяренной матери на массивную фигуру Иваныча. Наглый гонор с парня мигом слетел, он только шмыгал покрасневшим носом.
Иваныч спрятал документы во внутренний карман, подошел к женщине вплотную и негромко произнес:
— Слышь, гражданочка. Руки от чужого железа убери. Дубленку перепачкаешь, крику потом не оберешься.
— Я родная сестра ее мужа! — задыхалась Раиса, брызгая слюной. — Это наша машина!
— Хозяйка машины расписалась и ключи отдала, — ровным, густым басом ответил Иваныч. — Деньги я ей прямо сейчас на карту закинул. А ты мне здесь базар не разводи. Отойди от борта, пока пальцы не прищемило.
Раиса отшатнулась от капота, словно обожглась, и набросилась на Ларису:
— Ты пожалеешь! Слышишь ты, тварь неблагодарная?! Мать проклянет тебя до седьмого колена! Ты без штанов останешься! Никита, скажи ей!
Парень втянул голову в плечи и тихо буркнул:
— Ну теть Ларис… Я же пацанам уже фотку скинул… Зачем так делать-то?
Лариса посмотрела на племянника без злости, с холодной усталостью:
— Скажешь пацанам, что на чужой шее в рай въехать не вышло. Заработаешь сам — тогда и покатаешь.
В кармане пальто коротко завибрировал телефон.
Лариса достала трубку, взглянула на экран. Вся сумма упала на ее отдельный накопительный счет, открытый еще до всяких семейных неурядиц.
Она протянула Иванычу ключи:
— Забирай. Страховка в бардачке.
— Добро, Васильевна. Будь здорова, — мужчина ловко запрыгнул на водительское сиденье.
Двигатель отозвался мягким, сытым урчанием.
Кроссовер плавно сдал назад, объехал кучу подтаявшего снега и скрылся за аркой дома. Во дворе запахло бензиновым выхлопом и сыростью.
Раиса тяжело дышала, ее лицо перекосило от бессильной ярости:
— Змеюка… Какая же ты бессердечная змеюка! Родному племяннику судьбу сломала! Чтоб тебе эти тысячи поперек горла встали!
Лариса поправила шерстяной шарф на шее:
— Чужие аппетиты меня не волнуют, Раиса. А наглеть в моем доме я больше никому не позволю. Запомни раз и навсегда: за мой счет кататься вы больше не будете. Ни ты, ни твой взрослый лоб.
Она повернулась к застывшему мужу:
— Андрей, ты домой идешь? Или с сестрой на трамвае поедешь?
Муж затравленно глянул на Раису, почесал шею и, не сказав ни слова, поплелся вслед за женой к подъезду.
— Предатели! — неслось им в спину с улицы. — Ноги моей у вас больше не будет! Ни копейки от нас не дождетесь!
Тяжелая металлическая дверь захлопнулась, отсекая базарный визг.
Прошло почти два месяца.
Раиса свою угрозу исполнила — звонить перестала совсем. Зато подняла на уши всю родню до третьего колена. Рассказывала соседкам и теткам слезливую сказку о том, как бедного мальчика Никитку лишили блестящей карьеры из-за жадной родственницы. Родня пару недель дружно повозмущалась. Но когда выяснилось, что парню требовалось подарить машину за кругленькую сумму, сочувствие как ветром сдуло. Ни один сердобольный дядюшка свою ласточку Никите отдавать не разбежался.
Сам Никитка карьеру торгового представителя так и не начал.
Зато устроился курьером в доставку пиццы. Теперь он колесит по лужам на казенном велосипеде с огромным желтым коробом за спиной. Натягивает капюшон до самых глаз, чтобы бывшие дружки во дворах не засмеяли, и весь его спесивый гонор растаял без следа.
Андрей первое время ходил мрачнее тучи.
Недели три демонстративно молчал, ел пустые макароны с обиженным видом и ждал, что Лариса приползет извиняться. Лариса извиняться и не думала. Она спокойно сдавала квартальные отчеты, высыпалась по выходным и варила кофе только на себя.
К майским праздникам до мужа наконец дошло.
Он понял, что если бы кроссовер остался во дворе, Раиса вытрясла бы из него всю зарплату на бензин, штрафы и вечные ремонты после Никиткиных ночных гулянок. И Андрей потихоньку притих, начал сам выносить мусор и даже вкрутил лампочку в прихожей.
А в первых числах мая во двор въехал аккуратный темно-серый седан.
Свежий, прямо из салона, со скромным и надежным мотором. Лариса припарковала его на том же самом месте у палисадника, заглушила двигатель и вышла на теплый весенний воздух.
С лавочки у соседнего подъезда поднялась тетя Ксюша:
— Ларисочка, никак обновилась? А куда же джип дела? Раиса на рынке кричала, будто вас по миру пустили!
Лариса заперла машину кнопкой на ключе и слегка приподняла бровь:
— Никто меня по миру не пустил, теть Ксюш. Свое при мне осталось, а чужим поживиться не обломилось. На новые колеса мне и без чужих советов хватило.
