Игорь положил телефон чуть ли не в тарелку с гречкой и ткнул пальцем в экран.
– Смотри, вот здесь мы будем в субботу, – сказал он. – Видишь люстры? Там один ужин стоит как мой месячный бензин.
Олеся вытащила телефон из тарелки и вытерла чехол салфеткой. Только потом она посмотрела на фотографию. На ней был ресторан с белыми скатертями и официантами в жилетках, а под снимком кто-то из одноклассников Игоря написал в общем чате три восклицательных знака и поставил смайлик с бутылкой.
– Красиво, – сказала она. – И что?
– А то, что нам обоим нужно нормально одеться. Мне костюм или хотя бы пиджак, тебе платье и туфли. Я уже посмотрел, на Ленина есть магазин, там сейчас скидки.
Он говорил тем деловым голосом, каким обычно сообщал, что у машины стучит подвеска и тянуть с ремонтом нельзя. Олеся отодвинула тарелку и открыла банковское приложение, хотя цифры на отдельном счете и так помнила наизусть.
– Игорь, через неделю у нас списание по кредиту. На счете не хватает одиннадцати тысяч. Какие туфли?
– Опять! – Игорь хлопнул ладонью по столу, и вилка подскочила на тарелке. – Я тебе про людей, про жизнь, а ты мне про списание! Ты хоть раз можешь дослушать до конца?
– Я дослушала. Ты хочешь потратить деньги, которых у нас нет.
– Там будет Оксана! – Он вскочил и заходил по кухне от холодильника до окна. – У нее свой салон, машина, с ней здороваются люди, которые решают вопросы! Я хочу один раз в жизни прийти и выглядеть человеком, а не прорабом, которого позвали из жалости!
Олеся смотрела, как он дергает молнию на домашней кофте, вверх и вниз, вверх и вниз. За двенадцать лет она видела его усталым, злым, пьяным на Новый год и больным с температурой под сорок, но таким суетливым видела в первый раз.
– Тогда купи себе рубашку, – сказала она. – Одну хорошую рубашку я вытяну. Но объясни мне, зачем для уважения твоих одноклассников понадобились мои новые туфли?
Игорь остановился и долго смотрел на нее, сидящую в старой футболке с белым пятном от отбеливателя на животе. Он смотрел на жену так, будто она стояла в дверях и загораживала ему проход, а потом молча сгреб телефон со стола и ушел в комнату.
В субботу Игорь брился дольше обычного и дважды переспросил, где лежит его ремень с латунной пряжкой. Уже в прихожей, застегивая куртку, он сказал, что поедет один.
– Мы же собирались вместе, – сказала Олеся. Она стояла у зеркала с одним накрашенным глазом.
– Сначала посидим своими, школу повспоминаем. Тебе там скучно будет, честное слово. А потом мы с тобой куда-нибудь сходим вдвоем, в нормальный вечер.
Он чмокнул воздух возле ее щеки и захлопнул дверь. Олеся еще минуту держала тушь у глаза, а потом стерла все ватным диском так сильно, что на веке осталась красная полоса.
Фотографии в общем чате появились через час с небольшим. На третьей Игорь стоял у барной стойки, а рядом, взяв его под руку, улыбалась темноволосая женщина в бежевом костюме и с длинными серьгами. Олеся увеличила снимок двумя пальцами и разглядела на муже голубую рубашку с жестким воротником, которой в их шкафу никогда не было.
Игорь вернулся во втором часу ночи, уронил в прихожей ботинок и зашел на кухню, напевая что-то из школьной дискотеки.
– Олесь, ты не спишь? Слушай, какой вечер был! – Он сел на табуретку прямо в куртке. – Оксана обещала меня свести с двумя людьми. Там такие объекты, ты не представляешь! Офисы, салоны, целые этажи!
– Рубашка новая, – сказала Олеся.
– Что? А, рубашка. Ну купил, да. Утром заехал, она недорогая.
Олеся подошла и вытянула у него из-под воротника бумажный ярлык на пластиковой нитке, который он забыл срезать. На ярлыке стояло шесть тысяч девятьсот, и она положила его на стол ценой вверх. Игорь отмахнулся и продолжил рассказывать, уже без прежнего задора, но с каким-то мстительным удовольствием.
– Она, кстати, про тебя спрашивала. Удивилась, что я до сих пор с тобой.
– В каком смысле удивилась?
– Ну, сказала, что не понимает, почему рядом с перспективным мужиком ходит женщина, которая вообще не умеет себя подать. Это не я сказал, Олесь, это она! Она всегда в лоб говорит, еще со школы.
Олеся оперлась спиной о раковину и переспросила, точно ли Оксана сказала это про нее. Игорь пожал плечами и наконец стянул куртку.
– А про кого еще? Чего ты обижаешься на чужое мнение, это же глупо.
– А еще она что-нибудь посоветовала?
– Сказала, что успешному мужчине нужна эффектная жена. – Игорь произнес это медленно, будто пробовал на вкус. – Чтобы помогала производить впечатление, а не тянула назад.
Олеся засмеялась громко и некрасиво, так что Игорь дернулся и оглянулся на стену, за которой спали соседи.
– Слушай, а она оплатит твой следующий платеж по кредиту? – спросила Олеся. – Если эффектная жена перестанет тянуть наши расходы, Оксана за тебя банку переведет?
– Ты мелочная! – Игорь швырнул куртку на пол. – Ты понимаешь, что ты мелочная? Я тебе про шанс, про людей, а у тебя калькулятор вместо мозгов!
Он отвернулся к окну и замолчал. Олеся перешагнула через куртку и ушла спать, а ярлык так и остался лежать на столе цифрами вверх.
Утром Игорь вел себя так, будто ночного разговора не было. Он пожарил яичницу на двоих и между делом сообщил, что в четыре часа их ждут в салоне у Оксаны.
– Она поможет тебе с образом, – сказал он, не поднимая глаз от сковородки. – По старой дружбе, я уже договорился.
– Ты договорился, – повторила Олеся. – А со мной договориться ты не забыл?
– А что тут договариваться? Тебе же помочь хотят!
– Я не собираюсь платить за то, чтобы твоя знакомая объясняла мне, как правильно выглядеть. Хочет помочь нашей семье, пусть даст тебе работу или нормальный заказ.
Игорь бросил лопатку в сковородку, и масло брызнуло на плиту.
– Да она и может дать! В этом все дело! – Он заговорил быстро, глотая окончания. – Олесь, я устал от этих однушек и бабок, которые за каждый плинтус торгуются! Мне нужны коммерческие помещения, нормальные деньги. А туда без знакомств не пролезешь, там смотрят, кто ты и как выглядишь.
Олеся помнила, сколько раз за последний год он приходил домой с серым лицом после звонков заказчиков, переносивших оплату. Она отставила тарелку и сказала, что поедет, но никаких покупок в кредит не будет. Игорь кивнул слишком быстро и сразу ушел греть машину.
Салон Оксаны занимал первый этаж новой высотки, и у входа стояла стойка с бархатными платьями на плечиках. Оксана вышла к ним в том же бежевом костюме, расцеловала Игоря в обе щеки и протянула Олесе руку с длинными ногтями вишневого цвета.
– Ну, давайте посмотрим, что можно сделать, – сказала она, разглядывая Олесину куртку. – Вот это синее, например, примерьте.
Платье оказалось тяжелым, с открытыми плечами, и в примерочной Олеся первым делом перевернула бирку. Из кабинки она вышла в своей одежде, а платье несла на руке.
– Двадцать восемь тысяч, – сказала она. – Спасибо, мы не возьмем.
– Почему? – Оксана подняла тонкие брови. – Знаете, первое впечатление иногда решает больше, чем все профессиональные качества. Неужели мужу так трудно выделить деньги на нормальный вид супруги?
– У мужа кредит, а у нас общий бюджет, – ответила Олеся и повесила платье на стойку. – Сначала мы платим по обязательствам, а потом уже обсуждаем красивые вещи.
Оксана медленно перевела взгляд на Игоря и улыбнулась ему с тем сочувствием, с каким улыбаются хозяину, у которого в гостях раскапризничался чужой ребенок.
– Теперь мне понятно, почему ты жаловался, что дома тебя никто не поддерживает.
Игорь промолчал и уставился на свои ботинки. Зато в машине, едва Олеся пристегнулась, он ударил кулаком по рулю, и клаксон взвыл на всю парковку.
– Ты специально! – заорал он. – Ты специально выставила меня нищим перед человеком, который может дать мне работу! Трудно было сказать, что подумаешь? Улыбнуться трудно было?!
– Я должна была улыбаться, когда меня при тебе называют обузой?
– Никто тебя так не называл!
– Ты при ней жаловался на меня, Игорь. Она мне это в лицо сказала, а ты стоял и смотрел в пол.
Он резко вырулил с парковки, и до самого дома они ехали молча, только радио Игорь врубил так громко, что дребезжала крышка бардачка.
Через четыре дня Олеся зашла в приложение, чтобы перекинуть на кредитный счет свою часть, и увидела, что от отложенных денег осталась едва половина. Она позвонила мужу прямо из-за стойки регистратуры, и Игорь ответил с третьего раза под визг болгарки.
– Я взял на материалы! – прокричал он. – Заказчик задерживает оплату, а мне закупаться надо, иначе следующий объект потеряю!
– Покажи мне расчеты вечером.
– Олеся, я не обязан отчитываться за каждую тысячу! Я, между прочим, для семьи стараюсь!
Он сбросил звонок раньше, чем она успела ответить. А в шесть вечера, когда Олеся закрывала регистратуру, пришло уведомление о покупке в мужском магазине торгового центра на окраине, и сумма почти до рубля совпала с той, которой не хватало на счете.
Дома она распечатала выписку на старом принтере, который хрипел и зажевывал каждый второй лист, и положила ее на кухонный стол. Игорь пришел в девятом часу с большим картонным пакетом, увидел лист и остановился в дверях.
– Это что? – спросил он.
– Это твои материалы, – сказала Олеся. – Какой там цемент, покажи, мне интересно.
Игорь поставил пакет на пол и начал объяснять про деловую встречу, потом сбился и признался, что Оксана пригласила его на закрытый ужин с людьми, у которых есть помещения под ремонт.
– Я не могу туда прийти в куртке, которой пять лет! – Он повысил голос. – Там все в нормальном, понимаешь? Это мой шанс, единственный за последние годы!
Олеся выдернула из пакета пиджак в чехле вместе с коробкой ботинок и вышвырнула все это на лестничную клетку, так что коробка раскрылась и один ботинок покатился к лифту.
– Ты что творишь?! – Игорь бросился за дверь, подобрал ботинок и вернулся, прижимая его к груди. – Ты больная? Это девятнадцать тысяч!
– Ты взял деньги на наш кредит ради чужого впечатления! – закричала Олеся. – А если заказ сорвется, банк твои объяснения слушать будет? Ему ты тоже про свой шанс расскажешь?!
Игорь грохнул ботинком по столу, задел тарелку с остывшими макаронами, и она разлетелась на куски у ног Олеси. Они оба уставились на осколки и на макароны, прилипшие к линолеуму.
– Ты никогда в меня не верила! – Голос у Игоря сорвался на хрип. – Никогда, слышишь?! Я для тебя всегда был мужиком, которому надо напоминать про счета!
Олеся присела на корточки и стала собирать осколки в ладонь, один острый край чиркнул ее по пальцу.
– Я верила так долго, что перестала замечать, как ты все решаешь без меня, – сказала она, не поднимая головы. – Сначала рубашка, потом салон, теперь вот это.
Игорь постоял над ней и ушел в комнату вместе с ботинком, хлопнув дверью так, что с крючка в прихожей свалилась его старая куртка.
Оксана позвонила Олесе сама, в субботу утром, когда та оттирала с плиты засохшие брызги масла.
– Олеся, здравствуйте, это Оксана, – сказала она так, будто они дружили лет двадцать. – В пятницу ужин в ресторане при загородном отеле «Сосновый берег». Там будут люди, которые могут вывести Игоря на совсем другой уровень, и было бы правильно, если бы вы пришли вместе.
Олеся сказала, что придет, и положила трубку раньше, чем Оксана успела добавить что-то про дресс-код. Игорь, узнав об этом вечером, сначала не поверил, а потом ходил за ней по квартире и спрашивал, что она наденет.
Она надела свое темно-синее платье, купленное четыре года назад на свадьбу сестры, и старые туфли с подклеенной набойкой. Игорь оглядел ее в прихожей, ничего не сказал и одернул на себе пиджак из того самого чехла.
В ресторане было шумно, за длинным столом сидело человек десять, и Оксана распоряжалась всеми, как хозяйка на свадьбе. Она рассказывала про Мальдивы, про второй салон в новом квартале и про владельца трех торговых центров, с которым играет в падел по четвергам.
– Игорек, кстати, – она повернулась к нему через стол. – Мне нужен ремонт нового салона, и я думаю про тебя. Но сначала ты должен показать, что умеешь работать с клиентами высокого уровня. Для таких заказов важны не только руки и опыт, люди смотрят, с кем человек приходит и какое впечатление производит его семья.
Игорь засмеялся громче, чем было смешно, и закивал. Олеся видела, что вилку он держит всей ладонью, как лопату.
– А что ваша жена так скептически смотрит? – спросила Оксана, обращаясь к Игорю, а не к ней. – Объясни ей, что без вложений в себя никто ничего не добивается.
– Да она просто привыкла, – сказал Игорь, не глядя на Олесю. – К нашей прежней жизни привыкла и ничего менять не хочет.
Двое мужчин напротив переглянулись, и один из них хмыкнул в салфетку. Олеся положила нож и вилку на край тарелки, ручками вправо, ровно и аккуратно.
– Игорь, а какие именно перемены ты имеешь в виду? – спросила она громко, чтобы ее услышали через стол. – Ты скажи, мне правда интересно.
– Ну… новые знакомства, – начал Игорь. – Поездки деловые, имидж поддерживать, вкладываться…
– Какой заказ? Назови хоть один. Адрес, сумма, когда начинать.
Игорь покраснел пятнами, начиная с шеи, и потянулся к бокалу, хотя тот был пустой. Он заговорил про помещения на Северной, потом про какого-то Вадима, который обещал перезвонить, потом сбился и умолк на полуслове.
Оксана к этому времени уже повернулась к соседу слева и громко спросила его, как прошел ремонт загородного дома. Больше за весь вечер она ни разу не посмотрела в сторону Игоря, а Олеся сидела напротив мужа, смотрела на его новый пиджак и прикидывала, сколько дополнительных смен ей придется взять, чтобы закрыть дыру на счете.
***
В машине Игорь молчал до самой кольцевой, а потом съехал на обочину у закрытой шиномонтажки, заглушил мотор и повернулся к жене всем корпусом.
– Завтра ты позвонишь Оксане и извинишься, – сказал он.
– За что?
– За то, что сидела с таким лицом, будто тебя на поминки привели! – Игорь сорвал с шеи галстук и бросил его на приборную панель. – Ты меня утопила при всех, при нужных людях! Мне теперь неделю придется все это разгребать, звонить, объяснять, что жена у меня просто устала!
Олеся сняла туфли и поставила ноги на коврик, потому что набойка весь вечер натирала ей пятку.
– Покажи мне договор, – сказала она. – С любым из этих людей. Хоть один договор, хоть бумажку, где написано, что тебе что-то дают.
– Какой договор? Олесь, так дела не делаются! Оксана обещала обсудить мою кандидатуру с владельцем, у него помещения по всему району!
– Обещала обсудить, – повторила Олеся. – То есть ты потратил наши деньги на пиджак ради того, что кто-то когда-то с кем-то поговорит? А мне ты рассказывал, что заказ почти у тебя в кармане.
Игорь открыл дверь, вышел и пнул колесо, потом еще раз, сильнее, так что машина качнулась. Минуты две он стоял спиной к ней на обочине, а когда сел обратно, голос у него стал тихий и сиплый.
– Ты знаешь, кто там сегодня был? Сашка Кольцов, который у меня алгебру списывал. У него теперь три автомойки. Ленка Брагина в администрации сидит. А я кто? Я плитку кладу в чужих ванных и жду, когда мне заплатят за прошлый месяц. – Он постучал пальцем по рулю. – Оксана меня помнит, каким я был. Я в школе стенгазету делал, меня в институт без экзаменов звали. Она со мной разговаривает как с человеком, у которого все впереди, понимаешь?
Олеся достала из сумки бутылку воды, открутила крышку и протянула ему. Он взял и выпил половину, не отрываясь, и она вспомнила, как прошлой весной он неделю ходил черный после того, как крупный подрядчик ушел к другой бригаде и оставил его с недоплатой в двести тысяч.
– Я понимаю, что тебе тяжело, – сказала она. – Но ты сегодня при всех сказал, что я ничего не хочу менять. Ты сказал это ей в лицо, а мне сидеть рядом и слушать. Тебя никто не заставлял.
– Давай ты хотя бы какое-то время не будешь задавать мне эти вопросы, – попросил Игорь, глядя в лобовое стекло. – Дай мне самому разобраться с деньгами, я взрослый мужик.
– Разбирайся, – ответила Олеся и снова надела туфли. – Только все эти ужины, пиджаки и встречи теперь оплачиваешь из своих. С общего счета на это больше ни рубля не уйдет.
Игорь завел мотор и ничего не ответил, но галстук с приборной панели убрал в карман.
Сообщение от Оксаны пришло на следующий день в обед, Игорь прочитал его в бытовке на объекте и долго сидел с телефоном на коленях. Оксана писала, что хочет обсудить подряд и лучше бы им встретиться без жены, потому что человек, который считает каждую копейку, переговоры только осложнит.
Вечером он сказал Олесе, что едет обсуждать условия будущей работы. Она мыла голову над ванной и крикнула через шум воды, чтобы он вернулся с цифрами, сроками и хоть какими-то договоренностями.
В салоне Оксана встретила его в задней комнате, где стояли коробки с краской для волос, и даже не предложила кофе.
– Значит, так, – сказала она, листая что-то в планшете. – Владелец готов тебя рассмотреть, но материалы на первый объект закупаешь сам. Тысяч на шестьсот, может, на семьсот. Потом все окупится, после первого объекта у тебя очередь будет стоять.
– Шестьсот тысяч? – Игорь привстал со стула. – Ты мне раньше про это ничего не говорила!
– А ты не спрашивал, – Оксана пожала плечами. – Серьезный бизнес требует риска, Игорек. Займи у знакомых, возьми кредит. Человек, который все время оглядывается на семейный бюджет, никогда не станет нормальным подрядчиком.
– У меня уже кредит за машину.
– Ну так ты же сам говорил, что жена тебя не поддерживает. – Оксана подняла на него глаза и улыбнулась. – Вот и докажи, что способен решать сам.
Игорь смотрел на ее вишневые ногти, которые быстро стучали по планшету, и вдруг заметил, что она за весь разговор ни разу не сказала слово «мы». Он отказался брать новый кредит, встал так резко, что стул отъехал к коробкам, и ушел, но в машине первым делом удалил из телефона историю звонков с ее номером.
Дома Олеся спросила, какие условия, и Игорь ответил, что пока все обсуждается.
В понедельник утром до списания по кредиту оставалось два дня, а на счете по-прежнему висела половина суммы. Олеся позвонила мужу из раздевалки, прижимая телефон плечом и одновременно застегивая халат.
– Когда ты вернешь деньги? Мне нужна дата, Игорь, конкретная дата.
– Олесь, я сейчас не могу всю сумму. – Он говорил быстро и виновато. – Я рассчитывал на аванс за новый заказ, а там пока подвисло.
– Какой новый заказ? Тот, который Оксана обсуждает с владельцем?
Он замолчал, и она слышала только, как у него на объекте кто-то матерится и роняет доски.
– Ладно, – сказала Олеся. – Я возьму дополнительные смены и закрою платеж сама. Но больше я твое желание кому-то понравиться оплачивать не буду.
Вечером Игорь пришел домой раньше нее и встретил ее в прихожей, даже не дав разуться.
– Это что сейчас было, угроза? – Он загородил собой проход в комнату. – Ты мне весь шанс на нормальную жизнь ломаешь, а теперь еще пугать меня будешь?!
Олеся стянула сапог и запустила им в стену, сапог ударился о вешалку, и на пол посыпались шарфы.
– Я три года беру лишние смены! – закричала она так, что у соседей за стенкой выключили телевизор. – Три года, Игорь, каждый раз, когда тебе не платят! Я хоть раз тебя этим попрекнула? Хоть раз сказала тебе при чужих людях, что ты меня назад тянешь?!
Игорь отступил на шаг и уперся спиной в дверной косяк.
– Я оплачу кредит, потому что не хочу потерять машину и испортить нам кредитную историю, – сказала она уже тише, но голос у нее дрожал. – Но ты больше не будешь называть мои деньги общими только тогда, когда тебе это удобно.
Она прямо там, в одном сапоге, открыла банковское приложение и перевела недостающую сумму со своего личного счета, а потом при нем напечатала сообщение и отправила. Телефон Игоря звякнул в кармане куртки. В сообщении было написано, что до конца месяца им нужно разделить расходы и решить, как они будут жить дальше.
Игорь прочитал, ничего не сказал и ушел на балкон, прикрыв за собой дверь. Олеся собирала с пола шарфы и через стекло слышала обрывки его голоса.
– Оксан, это я… Слушай, а есть вариант без первоначального? Ну хотя бы частично, я потом добавлю…
Олеся повесила последний шарф на крючок и ушла в ванную, включив воду на полную.
Через неделю Оксана открывала новый салон и прислала Игорю приглашение. Внизу была приписка, что жену тоже будут рады видеть, если она наконец перестанет демонстрировать недовольство при каждом разговоре о деньгах.
– Теперь все от тебя зависит, – сказал Игорь, показывая Олесе экран. – Я тебя очень прошу, Олесь, просто постой рядом, улыбнись, и все.
– Я приду, – ответила она. – Только изображать счастливую пару для людей, которым плевать, как мы платим по счетам, я не буду.
Салон занимал два этажа, у входа стояли шары с золотыми буквами и девушка с подносом шампанского. Оксана в белом брючном костюме взяла Игоря под руку прямо у дверей и повела вдоль гостей, представляя как перспективного подрядчика, с которым она скоро начнет работать. Олеся шла следом и держала свою сумку обеими руками.
Мужчина в сером свитере, которого Оксана назвала Аркадием Петровичем, пожал Игорю руку и спросил, когда начинаются работы.
– Окончательные условия пока обсуждаются, – ответил Игорь и откашлялся.
– Ой, ну там проект еще не утвержден, – вмешалась Оксана с улыбкой и махнула бокалом. – Игорь пока не смог подтвердить, что готов вложиться в материалы. Мелочь, конечно, формальность, решим.
Аркадий Петрович кивнул, сказал что-то вежливое и отошел к столу с канапе, а следом за ним отошли еще двое, которые стояли рядом и слушали. Игорь остался с протянутой для следующего рукопожатия рукой и медленно опустил ее в карман.
Олеся подошла к Оксане вплотную.
– Я правильно поняла, что мой муж потратил семейные деньги ради проекта, который ему никто не гарантировал? – спросила она.
– Взрослые мужчины сами отвечают за свои решения, – Оксана даже не повернула головы. – А жены должны их поддерживать, если хотят видеть рядом успешных людей.
– Олеся, хватит, – прошипел Игорь и взял ее за локоть. – Пожалуйста, давай не здесь.
Она высвободила локоть, открыла сумку и достала белый конверт, из которого торчал сложенный вчетверо лист с графиком платежей.
– Я это принесла не для того, чтобы вас стыдить, – сказала Олеся, и несколько человек рядом обернулись. – Мне просто надоело объяснять, почему у нас нет денег на обязательства после того, как мой муж пытается купить чужое уважение.
Она не стала разворачивать лист, подержала конверт в руке и убрала обратно в сумку. Девушка с подносом застыла рядом с ними, двое бывших одноклассников Игоря отошли к окну и заговорили между собой, а Оксана поставила бокал на стойку администратора и начала поправлять на ней буклеты, хотя те лежали ровно.
Дома Игорь не стал снимать ботинки, прошел прямо в кухню и швырнул ключи от машины на стол.
– Ты зачем это устроила?! – заорал он. – Ты понимаешь, что ты меня при всех раздела?! Оксана мне теперь ни одного заказа не даст, а Кольцов с Брагиной будут всем рассказывать, что Игорь жену прокормить не может!
– Я никого не раздевала, – Олеся села на табуретку прямо в пальто. – Я перестала прятать, во что нам обходятся твои решения.
– Один вечер! Один вечер ты могла промолчать?!
– Ты меня просил изображать поддержку ровно тогда, когда сам не мог сказать, на чем держатся твои обещания. Ни одной цифры, Игорь, ни одного адреса.
Игорь сорвал с себя пиджак, тот самый, из чехла, скомкал его и затолкал в мусорное ведро под раковиной, так что крышка встала торчком и не закрылась. Потом он сел напротив жены, уперся локтями в колени и долго тер ладонью затылок.
– Я им завидовал, – сказал он глухо. – Всем им, Оксанке этой, Сашке. Мне рядом с ними стыдно было, что у меня ничего нет. Я хотел, чтобы ты выглядела так, чтобы все решили, что у нас все хорошо. И сам не заметил, как начал стесняться нашей жизни. Тебя стесняться начал.
Олеся смотрела на рукав пиджака, торчащий из ведра.
– Значит, так, – сказала она. – Три месяца у нас раздельные личные расходы. Любую покупку дороже пяти тысяч обсуждаем вдвоем. Никаких новых кредитов, пока не закроем этот.
– То есть ты в меня больше не веришь?
– Я буду верить в то, что ты делаешь, – ответила Олеся, встала и пошла в прихожую снимать пальто. – Чужие обещания я оплачивать больше не стану, и унижаться ради красивой картинки тоже.
Утром Игорю пришло сообщение от Оксаны, что заказ передали другой бригаде и что ей очень жаль. Он сидел на краю кровати в трусах и носках, несколько минут смотрел на экран, а потом открыл банковское приложение и перевел на семейный счет пятнадцать тысяч.
Олеся увидела уведомление, когда застегивала сапоги в прихожей, и убрала телефон в карман, ничего не сказав. Игорь вышел из комнаты уже одетый, со старой курткой в руках, той самой, которой было пять лет.
– Мне теперь все заново начинать придется, – сказал он, глядя куда-то в вешалку.
– Начинай с того, что обещал вернуть деньги, – ответила Олеся. – Остальное обсудим, когда ты перестанешь доказывать всем свою состоятельность за мой счет.
Игорь кивнул, натянул куртку и ушел, а Олеся закрыла за ним дверь и впервые за месяц не стала смотреть с балкона, в какую сторону он повернул со двора.
Вечером пришел еще один перевод, на восемь тысяч. Олеся достала из ящика стола тетрадь, куда записывала все платежи, провела ручкой вертикальную черту на свободной странице, подписала сверху «Игорь» и вписала в столбик две суммы, оставив под ними длинное пустое место.
