Тамара ждала мастера с девяти часов.
К десяти успела снять занавеску, отодвинуть стол и убрать с подоконника цветы. В одиннадцать позвонила диспетчеру.
Мастер приехал около двенадцати.
Молодой, рыжеватый, с большим чемоданом инструментов.
— Извините, на прошлом адресе задержался.
Он разулся, прошёл на кухню и посмотрел на окно.
— Здесь уплотнитель надо менять. И петлю подтянуть.
Тамара кивнула.
Из окна дуло вторую зиму. Муж заклеивал щели, но к февралю лента отходила, и у стола сидеть становилось холодно.
— Во сколько обойдётся?
Мастер назвал сумму.
Она попросила сделать только самое необходимое.
— Чтобы не дуло. Косметику потом.
Молодой человек наклонился над чемоданом, потом поднял голову.
На холодильнике висела фотография с дачи. Тамара, муж и дочь возле мангала.
— О, Валерий Сергеевич! — сказал мастер. — Это ваш муж?
— Мой.
— А я у него два года работал. До весны. Хороший специалист, строгий только.
Тамара улыбнулась.
— Есть такое.
Мастер снял крышку с петли.
— Вчера как раз ребята фотографии присылали. У них проект сдали, премии выдали. Говорят, ваш больше всех получил.
Тамара придержала занавеску, которую собиралась отнести в ванную.
— Наверное, тысяч десять?
Молодой человек обернулся.
— Какие десять? Там несколько окладов. Я бы за такие деньги полгода по окнам не лазил.
Она положила занавеску на стул.
— У него оклад сорок пять.
Мастер перестал улыбаться.
Сумма в сорок пять тысяч появились в их жизни четыре года назад.
Валерий пришёл домой мрачный, сел за стол и сказал:
— Всё. Контора едва дышит. Или ухожу, или остаюсь на голом окладе.
Тамара тогда работала приёмщицей в химчистке.
Получала немного.
— Может, другую работу найдёшь?
— В моём возрасте? Меня только потому и держат, что оборудование знаю.
Ему было пятьдесят шесть.
Она поверила.
Валерий всю жизнь занимался производством, умел разобраться в любой сложной машине, но плохо переносил необходимость кому-то что-то доказывать.
Тамара решила, что ему сейчас особенно нужна поддержка.
Взяла дополнительные смены.
Потом начала выходить вместо уборщицы, когда та болела. Начальница платила отдельно, наличными.
Дочери сказала:
— У папы на работе трудности. Пока потерпим.
Катя тогда училась на последнем курсе и подрабатывала по вечерам.
Они и потерпели.
Не поехали к морю.
Отложили замену кухни.
Тамара отказалась от лечения двух зубов: врач сказал, что можно ещё немного подождать, и она за это «немного» уцепилась.
Валерий каждый месяц переводил сорок пять тысяч.
Всегда с одной подписью:
«На хозяйство».
Мастер молча подтягивал крепёж.
Тамара налила воду в чайник, хотя чаю не хотела.
— Вы, может, его с кем-то перепутали? — спросила она.
Он посмотрел на фотографию ещё раз.
— Нет. Валерий Сергеевич Лапшин. Главный технолог.
— Главный?
Молодой человек медленно выпрямился.
Теперь он понял, что сказал лишнее.
— Тамара… Извините, как вас по отчеству?
— Николаевна.
— Тамара Николаевна, я давно уволился. Сейчас точно ничего не знаю.
Она кивнула.
Не стала вытягивать подробности.
Спросила только:
— Когда вы уходили, предприятие нормально работало?
— Нормально. Новый корпус запускали.
Он снова повернулся к окну.
Тамара села на табурет.
Новый корпус.
А дома Валерий говорил, что иногда целый день сидит без дела, потому что нет заказов.
После ухода мастера она не позвонила мужу.
Убрала инструменты, которые тот забыл на столе: маленький шестигранник и пластиковую заглушку. Сложила в пакет, отправила ему сообщение.
Потом приготовила ужин.
Рис. Курица.
Долго стояла у шкафа с приправами, не понимая, зачем открыла дверцу.
Валерий пришёл в половине восьмого.
Снял обувь, помыл руки.
— Окно сделал?
— Сделал.
— Сколько взял?
Она назвала сумму.
Муж присвистнул.
— Совсем народ обнаглел. Я бы сам подтянул.
Тамара поставила перед ним тарелку.
— Как у вас на работе?
— Нормально.
— Заказы есть?
Он взял вилку.
— Потихоньку.
— А новый корпус?
Вилка остановилась возле тарелки.
Валерий поднял глаза.
Она села напротив.
— Сегодня мастер приходил. Павел. Рыжий, молодой. У тебя работал.
Муж положил вилку.
— И что он тебе рассказал?
Тамара посмотрела на его руку.
На часах недавно появился новый ремешок. Она ещё удивилась, что такой дорогой на вид, а Валерий сказал — ребята подарили.
— Что ты главный технолог. Что предприятие работает. Что вчера вам премии выдали.
Он отодвинул тарелку.
— Паша всегда языком молол.
— Значит, неправда?
Валерий молчал.
— Покажи расчётный лист.
— С какой стати?
Тамара почувствовала, как внутри всё медленно опускается.
Не взрывается. Не горит.
Просто становится тяжёлым.
— С той, что я четыре года мою полы после смены, потому что у тебя тяжёлые времена.
Он встал.
Прошёл в комнату.
Тамара услышала, как открывается шкаф.
Вернулся с телефоном.
Несколько минут что-то искал, потом положил перед ней.
Она читала медленно.
За один месяц получилось почти втрое больше, чем он приносил домой.
Отдельно стояла премия.
Тамара не пыталась складывать.
Ей хватило первой строчки.
— Давно?
— Что давно?
— Ты давно столько получаешь?
Валерий сел.
— Зарплата менялась.
— Когда у вас всё наладилось?
Он потёр подбородок.
— Не сразу.
Она ждала.
— Года три назад.
Тамара кивнула.
Три года назад она ещё носила документы в банк, чтобы перенести платёж по кредиту за ремонт ванной.
Валерий тогда сказал:
«Ты лучше разбираешься. Я с ними разговаривать не умею».
— Где деньги? — спросила она.
Он отвёл взгляд.
— Вложены.
Квартира оказалась в новом районе.
Однокомнатная.
Валерий купил её ещё на этапе строительства. Потом выплачивал остаток, делал ремонт, заказывал мебель.
Дом сдали прошлой зимой.
Квартиру уже сдавали.
Тамара слушала, положив руки на колени.
— Для кого?
— На будущее.
— На чьё?
Муж раздражённо выдохнул.
— На наше. На старость. Чтобы был дополнительный доход.
— Он уже есть?
— Есть.
— И ты его тоже откладываешь?
Валерий промолчал.
Она посмотрела на кухню.
Дверца под мойкой провисла. На столешнице возле плиты вздулось покрытие. В углу стоял таз — в нём она по вечерам замачивала рабочие кроссовки, чтобы не пахли химией.
— Почему ты мне не сказал?
— Ты бы не дала накопить.
Тамара подняла голову.
Он заговорил быстрее:
— Тебе всегда что-нибудь надо. То кухня, то стоматолог, то Кате помочь. Деньги бы разошлись, и всё. А так у нас есть квартира.
Она несколько секунд смотрела на него.
— У меня зубы болели, Валера.
— Я же не говорил не лечить.
— Ты говорил, денег нет.
— На всё сразу не было.
Тамара встала.
Подошла к раковине, включила воду.
Потом выключила.
— Я сегодня спать в маленькой комнате буду.
Ночью она почти не спала.
Достала телефон, открыла фотографии.
Вот они с Катей в магазине выбирают платье на защиту диплома. Тамара помнила, как дочь вышла из примерочной и сказала, что это слишком дорого.
Вот Валерий на даче.
Вот их старая машина возле гаража.
Она искала что-то, что помогло бы понять, в какой момент они перестали жить одной жизнью.
Ничего не находила.
Утром муж постучал.
— Тамар, чай будешь?
— Буду.
Они сидели на кухне.
Он говорил мягче.
Объяснял, что хотел сделать сюрприз. Что не рассчитывал так долго скрывать. Что потом стало неудобно признаваться.
— Ты бы всё равно разозлилась.
Тамара держала чашку обеими руками.
— Конечно, разозлилась бы.
— Вот видишь.
Она посмотрела на него.
— Это не причина мне врать.
Дочь приехала вечером.
Тамара не звала. Просто ответила на обычный вопрос «Как дела?» чуть честнее, чем собиралась.
Катя долго сидела молча.
Потом спросила отца:
— Ты помнишь, я на практику в другой город не поехала?
Валерий нахмурился.
— При чём тут твоя практика?
— Ты сказал, на квартиру там не потянем. А общежитие не давали.
— Катя, нельзя сейчас каждую старую историю…
— Можно, — перебила она.
Тамара коснулась её руки.
— Не надо.
Но дочь покачала головой.
— Мам, я не про деньги. Я тогда решила, что вы просто не можете. И даже не обиделась.
Валерий встал, унёс чашку к раковине.
— Вы обе говорите так, будто я всё пропил.
Катя посмотрела на его спину.
— Было бы проще понять, если бы пропил. А ты каждый месяц выбирал не говорить.
Тамара не ушла на следующий день.
Не собрала чемодан.
Не устроила семейного совета.
Сначала записалась к стоматологу.
Потом позвонила начальнице и отказалась от уборок.
Та удивилась:
— Точно? У меня пока человека нет.
Тамара сжала телефон.
— Точно.
Дополнительные смены тоже убрала.
В первый свободный вечер не знала, что делать.
Села на диван в маленькой комнате и уснула, не раздеваясь.
Проснулась через два часа.
За дверью муж разговаривал по телефону с жильцами своей квартиры.
Просил прислать показания счётчиков.
Тамара слушала его уверенный деловой голос и понимала: он давно умел заниматься всем, в чём раньше казался беспомощным.
Просто с банком из-за их кредита разговаривала она.
А с арендаторами его квартиры — он.
Через неделю Валерий предложил поехать посмотреть жильё.
— Поехали, увидишь, из-за чего весь разговор.
Тамара согласилась.
Не потому, что оттаяла.
Ей нужно было перестать представлять эту квартиру.
Жильцы уехали на выходные, заранее договорились, что они зайдут.
Квартира была хорошая.
Светлый пол. Новая кухня. Удобная ванная.
На столе стояла чужая кружка с котом.
Тамара прошлась по комнате.
Открыла шкаф.
Пустой верхний ящик двигался легко и бесшумно.
— Здесь всё с доводчиками, — сказал Валерий.
Она кивнула.
Подошла к окну.
Внизу был двор с молодыми деревьями.
— Нравится? — спросил муж.
Тамара посмотрела на него.
Он ждал.
Наверное, думал, что теперь она поймёт.
Увидит результат — и обида уменьшится.
— Хорошая квартира, — ответила она.
Валерий заметно расслабился.
— Я же говорил.
Она отвернулась к окну.
— Только я за неё слишком дорого заплатила.
Они расстались не сразу.
Несколько месяцев жили в разных комнатах.
Валерий приносил продукты, покупал лекарства, однажды заказал новую дверцу для кухонного шкафа.
Тамара благодарила.
Но не возвращалась в спальню.
Он сердился:
— Что мне ещё сделать?
Она не знала.
Раньше ей казалось, что любой семейный разговор должен закончиться решением. Кто за чем едет, сколько откладывают, когда начинают ремонт.
А здесь не было такой суммы, после которой ей снова стало бы спокойно.
Однажды она спросила:
— Если бы мастер не пришёл, когда бы ты сказал?
Валерий долго молчал.
Потом ответил:
— Не знаю.
Тамара кивнула.
С этого ответа всё и сдвинулось.
С документами они разбирались через юристов.
Не быстро и не так просто, как Валерий сначала обещал.
Были споры, оценки, разговоры, после которых Тамара возвращалась домой с головной болью.
Квартиру в новом районе продали.
Потом решали, как разойтись со старой.
Дочь помогала собирать бумаги, но за мать не говорила.
Тамара сама отвечала на вопросы.
Сама читала перед тем, как подписать.
Однажды Валерий не выдержал:
— Ты раньше мне доверяла.
Она отложила ручку.
— Да.
И продолжила читать.
Через год у Тамары появилась небольшая квартира недалеко от работы.
Не новая.
С простыми обоями и лоджией, где прежняя хозяйка оставила складной столик.
На ремонт она потратила меньше, чем могла.
Остальное положила на счёт.
Кухню заказала удобную, без подсветки и дорогих ручек.
Мастер спросил:
— Здесь ящик или полку?
Тамара открыла свой список.
В нём было записано всё, о чём она думала последние годы: где хранить кастрюли, куда поставить чайник, какой высоты нужен стол.
— Ящик, — сказала она. — И чтобы не надо было сильно наклоняться.
Он записал.
Никто не сказал, что пока можно потерпеть.
Валерий иногда звонил.
Спрашивал про дочь, хотя сам мог ей позвонить.
Рассказывал, что на работе опять всё меняется.
Однажды сказал:
— Я ведь правда для нас копил.
Тамара сидела у открытого окна.
На лоджии сохло полотенце. Из соседней квартиры пахло жареным луком.
— Я верю, что ты так думал.
Он помолчал.
— А что тогда?
Она поправила лежавший на столе счёт из стоматологии.
Последний этап лечения был закончен.
— Просто ты решил, что наше будущее важнее моей сегодняшней жизни. И меня не спросил.
Валерий ничего не ответил.
Тамара тоже больше не стала объяснять.
В субботу Катя привезла ей комнатный цветок.
Большой, с тёмными блестящими листьями.
— Ему свет нужен. Поставим сюда?
Тамара освободила место на подоконнике.
Дочь оглядела кухню.
— Хорошо у тебя.
Тамара налила чай.
— Мне тоже нравится.
Они сидели за маленьким столом, ели пирог из ближайшей пекарни.
Катя рассказывала про работу.
Тамара слушала, иногда задавала вопросы.
Никуда не надо было бежать. Вечерняя уборка в химчистке больше не ждала.
Когда дочь ушла, Тамара помыла две чашки и поставила их на полку.
Она постояла, прислушиваясь к вечернему двору, потом подошла к календарю и записала на следующую субботу: «Парикмахерская, 11:00».
