— Татьяна Наумовна, вы чего зависли? — Клим нетерпеливо постучал пальцем по модным часам на запястье.
— Мастер ждёт, пора задаток вносить!
В новой двушке пахло сырым бетоном и свежей грунтовкой. Посреди голой комнаты стоял коренастый прораб Борис с брезентовыми рукавицами за поясом.
Он держал распечатку сметы на трёх листах и выжидающе посматривал на тёщу.
Татьяна поплотнее запахнула бежевый плащ. В кармане лежал пухлый тканевый кошелёк на молнии. Там были все её сбережения за три года.
Она откладывала с каждой зарплаты в поликлинике и брала вечерние подработки. Очень уж хотелось этим летом перекрыть крышу на даче и застеклить старую веранду.
Правда, два месяца назад молодые въехали в новостройку, и дочка Мария буквально повисла у матери на шее.
Так жалобно просила помочь с простеньким ремонтом в «нашем с Климушкой общем гнёздышке», что Татьяна дрогнула. Пообещала оплатить черновые полы и недорогие обои, но с условием: смету посмотрит лично.
И вот теперь она стояла у бетонного подоконника и вчитывалась в итоговую строчку. Давление подскочило мгновенно. Итоговая сумма красовалась такая, будто они собрались отделывать золотом царские палаты.
— Это что ещё за художества? — Татьяна подняла глаза на зятя.
— Клим, мы о чём договаривались? Тут же все мои накопления подчистую уйдут, да ещё и не хватит!
— Ма-а-ам, ну не начинай, пожа-а-алуйста! — тут же встряла Мария, поправляя осветлённую чёлку.
— Сейчас стройматериалы знаешь какие дорогущие! У всех людей как у людей, а мы что, хуже?
— При чём тут цены на материалы? — Татьяна ткнула пальцем в середину списка.
— Снос стены! Барная стойка с камнем и подсветкой! Панорамное остекление и тёплый пол на лоджии! Вы в своём уме?
— Татьяна Наумовна, ну надо же делать по-серьёзному! — Клим важно погладил рыжую бородку клинышком и снисходительно улыбнулся.
— Мы же не в хрущёвке ремонт лепим. Тут уровень!
— Какой ещё уровень, зятёк? — прищурилась Татьяна.
— Ты мне зубы не заговаривай!
— Обыкновенный! — Клим гордо вздёрнул подбородок.
— Ко мне друзья придут, коллеги из отдела. Как я им в глаза смотреть буду без нормальной барной зоны?
— А на свои кровные ты друзьям в глаза смотреть не пробовал? — подколола его тёща.
Зять мгновенно набычился. Таких шуток он не любил. Клим вообще мнил себя большим начальником, хотя сидел рядовым менеджером по закупкам и ползарплаты спускал на кафешки да пижонские рубашки.
— У меня сейчас все средства в обороте, — через губу ответил он.
— Сами понимаете, время непростое. А у вас кубышка всё равно мёртвым грузом лежит. Какая разница, на что вы дадите — на линолеум или на приличный керамогранит?
— Мамуль, ну правда, тебе жалко, что ли? — затараторила Мария и прижалась плечом к мужу.
— Климушка так старается! Он сам дизайнера нашёл, сам с бригадой договорился! От тебя только расплатиться требуется.
Татьяна пригладила короткую стрижку и перевела дух. Наглость молодых переходила всякие границы.
Мало того что они три года подряд с её дачи малину да молодую картошку багажниками вывозили, так теперь решили вытрясти её кошелёк до последней нитки.
Тут в разговор вмешался прораб Борис. Ему эти семейные разборки явно наскучили.
— Хозяин-барин, конечно, но мне бы конкретно понимать, — проворчал он, постукивая свёрнутой сметой по ладони.
— Ребята ещё с утра леса собрали и штроборез завезли. Задаток за материалы сегодня будет или мы сворачиваемся?
— Будет-будет, Борис, не волнуйтесь! — засуетился Клим и требовательно протянул руку к тёще.
— Татьяна Наумовна, давайте кошелёк. Не задерживайте занятого человека!
— Погоди, зятёк, не части, — одёрнула его Татьяна и повернулась к мастеру.
— Борис, а объясните-ка мне одну вещь. Вы тут перегородку ломать собрались, а почему с моей дочкой ничего не согласовали? Она ведь тоже хозяйка!
Прораб удивлённо вскинул густые брови и махнул сметой в сторону Клима.
— Так я с хозяином всё и решал, — просто ответил Борис.
— Клим мне сразу сказал: квартиру мать на него одного купила и оформила, так что жена тут ни при чём. Чья жилплощадь, тот и командует.
Татьяна обомлела. Вот так-так! Значит, никакое это не общее семейное гнёздышко! Сватья подсуетилась и записала жильё исключительно на сыночка, чтобы невестке при любом раскладе не досталось ни единого метра.
— Маша, это как понимать? — Татьяна в упор глянула на дочь.
— Ты же мне уши прожужжала, что вы вместе квартиру брали! А ты тут, выходит, даже сбоку не стояла?
Мария виновато потупила глаза и стала теребить крупную пуговицу на своём песочном кардигане.
— Ма-а-ам, ну какая разница, на ком квартира числится! — заныла она.
— У нас с Климушкой семья! Свекровь просто подстраховалась, деньги-то её были. А жить мы всё равно вместе будем!
— Подстраховалась она, глядите-ка! — язвительно перебила Татьяна.
— Ума палата! Квартира чужая, сватьина, а ремонт с барными стойками за тёщин счёт?
А если твой ненаглядный завтра скажет, что ты ему надоела, ты с чем на улицу пойдёшь? С обойным клеем в обнимку?
— Что вы несёте, Татьяна Наумовна! — возмутился Клим, и его щёки пошли красными пятнами.
— Зачем вы в нашей семье раздор сеете? Маша мне полностью доверяет! Кстати, Борис, вы кладовку на лестничной площадке в смету включили? Мне надо полки под зимнюю резину сварить.
— Включил, в самом низу отдельным пунктом, — подтвердил прораб.
Татьяна даже прыснула со смеху. Ну каков пройдоха! Даже стеллажи под свои колёса решил на тёщины кровные пристроить.
Она не спеша сложила смету пополам и вернула её Борису. Следом взяла с бетонного подоконника картонную визитку прораба, сунула её в карман плаща поверх кошелька и застегнула пуговицы.
— Вот что, деловые, — не церемонясь сказала Татьяна.
— Кошелёк мой остаётся при мне. С какой радости я буду чужому дяде хоромы отделывать да полки под колёса варить? Кто по бумагам хозяин — тот пусть и платит.
— То есть как это?! — Клим вытаращил глаза.
— Вы куда собрались? А задаток?! Я же людям слово дал!
— Размечтались! — отбрила Татьяна уже на пороге.
— Дал слово — вот сам его и держи. Или у маменьки своей попроси, раз она такая предусмотрительная!
Вслед ей неслись обиженные крики Марии про бессердечную и жадную мать, но Татьяна даже шагу не прибавила.
Вышла из подъезда новостройки на весеннее солнышко, и так хорошо ей стало — от души отлегло.
Долго уговаривать саму себя не пришлось. Уже на следующий день Татьяна наняла плотников к себе на дачу.
За две недели мастера перекрыли крышу, застеклили веранду добротными рамами и сбили новое широкое крыльцо.
Оставшиеся деньжищи Татьяна отнесла в банк и положила на вклад под отличный процент. Дочка за весь месяц ни разу не позвонила — показывала характер.
Татьяна и сама не навязывалась: жила себе и горя не знала.
Она думала, что зять поостыл, умерил аппетиты и давно клеит с женой простые обои. Она и не подозревала, какой сюрприз готовит ей предприимчивый родственник.
Ровно через месяц, в воскресный вечер, в прихожей требовательно зазвонил звонок. Татьяна шагнула к порогу, повернула ручку и обомлела. На площадке стояли Клим и Мария.
Зять без всякого приветствия переступил порог, кинул куртку на скамью в прихожей и прошествовал к комоду. Маша семенила следом, виновато косясь на мать.
— Вечер добрый, нежданные гости, — с прохладцей произнесла Татьяна.
— По какому случаю визит? Картошка в погребе закончилась?
— Нам не до ваших шуточек, Татьяна Наумовна! — с порога пригрозил Клим.
Он вытащил из кармана сложенный вчетверо тетрадный листок в клеточку, с размаху положил его на комод возле зеркала и прихлопнул сверху ладонью.
— Из-за вас мои рабочие месяц в потолок плевали, так что гоните неустойку! — заявил зять и важно вздёрнул подбородок.
— Я тут всё до копейки посчитал!
Татьяна взяла листок. На бумажке размашистым почерком Клима красовались безумные пункты: «простой бригады за месяц», «аренда строительных лесов», «неустойка прорабу» и «компенсация за потраченные нервы».
— Ты часом не перегрелся, Клим? — Татьяна пристально глянула на зятя.
— Какая ещё неустойка? Какой простой?
— А такой! — Клим возмущённо зашагал по прихожей мимо полки для обуви.
— Вы тогда устроили концерт и ушли! А я человек серьёзный, я не мог перед прорабом лицом в грязь ударить!
— И что же ты сделал? — с прищуром спросила тёща.
— Мы с Машей решили, что вы побеситесь пару дней, одумаетесь и привезёте деньги, как обещали! — выпалил Клим.
— Да, ма-а-ам! — подхватила Мария, теребя пуговицу на кардигане.
— Мы же не думали, что ты настолько упрёшься! Климушка целый месяц прораба завтраками кормил! Просил Бориса придержать людей и никуда инструмент из квартиры не увозить!
— Вот именно! — встрял зять.
— Бригада месяц ждала отмашки! Леса стояли, время шло! А вчера Борис приехал, забрал инструмент и выставил мне счёт за простой!
Пригрозил, что если до вторника не рассчитаюсь, мне ни один мастер в городе даже розетку не прикрутит!
— И при чём здесь я? — изумилась Татьяна.
— Как это при чём?! — Клим даже задохнулся от негодования.
— Вы же обещали ремонт оплатить! Вы меня перед бригадой подставили! У меня из-за ваших капризов сплошные убытки!
Так что доставайте свою кубышку и гасите долг перед рабочими, плюс мне сверху за нервотрёпку!
— Мамуль, ну выручи, пожа-а-алуйста! — заканючила Мария.
— У тебя же наличка в комоде лежит, я знаю! Ну отдай ты эту сумму, иначе Климушке придётся кредит брать! Тебе что, старая веранда дороже родной дочери?
От такой незамутнённой, святой наглости у Татьяны даже слова застряли. Ей вдруг стало так тошно и обидно, будто её окатили помоями в собственном доме.
Она грузно опустилась на табурет у стены, устало потерла виски и несколько секунд смотрела на носки своих домашних тапочек.
Клим расценил её молчание по-своему. На его лице расплылась довольная ухмылка победителя. Он решил, что тёща наконец-то сломалась.
— Ну вот, давно бы так, — снисходительно проговорил он, поправляя модные часы на запястье.
— Я же говорил тебе, Маша, надо просто популярно объяснить человеку его вину. Татьяна Наумовна, верхний ящик открывать или сами достанете?
Татьяна медленно подняла голову. Растерянность как рукой сняло.
Она встала с табурета и подошла к полке у зеркала, где лежала картонная визитка прораба. Взяла свой телефон и набрала номер.
— Ты кому это звонить собралась? — насторожилась Мария.
— Сейчас узнаешь, — отрубила Татьяна и включила громкую связь.
Гудки шли недолго.
— Алло, слушаю, — раздался из динамика хрипловатый голос Бориса.
— Борис, добрый вечер! Это Татьяна Наумовна, тёща Клима, помните такую? — чётко проговорила она, глядя прямо в глаза зятю.
— Тут ко мне зятёк пришёл с тетрадным листком. Говорит, вы с меня неустойку требуете за то, что я вашей бригаде месяц простоя устроила. Это правда?
В трубке раздался удивлённый кашель, а потом Борис раскатисто хохотнул.
— Чего-о? — протянул прораб.
— Татьяна Наумовна, вы-то тут каким боком? Вы мне ещё месяц назад прямо сказали, что платить не будете! Я к вам вообще никаких вопросов не имею!
Клим на глазах сник и замахал руками, пытаясь заставить тёщу сбросить вызов, но Татьяна только прибавила громкость.
— А как же простой, Борис? — с нажимом спросила она.
— Так это ваш зять мне месяц голову морочил! — возмущённо поведал мастер.
— Звонил через день, пяткой в грудь себя бил, что ему вот-вот крупную премию выпишут и он сам наличку привезёт!
Просил леса не разбирать и плитку в резерве держать! Я из-за этого пустозвона выгодный заказ в соседнем подъезде упустил! Кто бригаду держал — с того и спрос!
— Спасибо, Борис, я услышала то, что хотела услышать, — поблагодарила Татьяна и нажала отбой.
Клим стоял пунцовый, теребя свою рыжую бородку, и не находил что ответить. Мария растерянно кусала губы и жалась спиной к обоям.
Татьяна взяла с комода мятый листок в клеточку, свернула его трубочкой и сунула зятю в нагрудный карман рубашки.
— Значит так, умники, — сказала она без крика, но так веско, что оба попятились к порогу.
— Слушайте меня внимательно и запоминайте. Никаких денег в этом комоде давно нет и для вас больше не будет.
— То есть как это нет?! — пискнула Мария.
— А вот так! — отрезала Татьяна.
— Веранду на даче я уже построила — широкую, светлую, залюбуешься! А всё, что осталось, лежит в банке на вкладе. На зубы, на санаторий и на мою спокойную жизнь!
— Мама, ну как ты можешь! — всхлипнула дочка.
— А как же мы?!
— А вы — взрослые люди, — оборвала её Татьяна.
— Три года с моей дачи малину да картошку багажниками вывозили, хоть бы раз гвоздь в забор вбили, а теперь ещё и в должники меня записать вздумали?
Не жирно будет? Хотел твой муж барную стойку и уровень — вот пусть сам и расплачивается за свой длинный язык. Всё! Разговор окончен!
Татьяна шагнула вперёд и широким жестом указала зятю на лестничную площадку.
Клим схватил со скамьи свою куртку, сжал губы и первым выскочил за порог.
Мария, обиженно шмыгнув носом, выбежала следом. Татьяна щёлкнула замком изнутри, подошла к зеркалу и с удовольствием улыбнулась своему отражению.
Прошло два месяца, наступила золотая осень. Как и следовало ожидать, зять ничуть не поумнел.
На каждом семейном застолье у своих родственников Клим с важным видом жаловался, как коварная тёща «сорвала ему дизайнерский проект» и вогнала в долги.
Чтобы расплатиться с прорабом Борисом за простой лесов, зятю даже пришлось продать свои модные часы.
Вместо барной стойки с подсветкой в его двушке теперь стоял одинокий складной стульчик посреди мешков с дешёвой штукатуркой, а сам хозяин по выходным красил стены обычным валиком.
Правда, в прошлую субботу Мария как ни в чём не бывало прибежала к Татьяне на новую дачную веранду.
Попросила пару ведёрок спелой ремонтантной малины и мешок яблок — мол, Климушке после малярных работ очень уж витаминов не хватает.
