Алена листала почту на ноутбуке, пристроив его на колени поверх диванной подушки, и ждала подтверждения записи к врачу, которое обещали прислать еще днем. Между рассылкой из аптеки и скидкой на шиномонтаж висело письмо с незнакомым синим логотипом, где ее по имени благодарили за проживание в гостинице «Северная звезда» и просили оценить уровень обслуживания.
– Сереж, нам тут гостиница спасибо говорит, – сказала она и хмыкнула. – Мы с тобой где-то ночевали, а я не в курсе?
Сергей сидел на другом конце дивана и смотрел футбольный обзор, где седой комментатор в третий раз разбирал один и тот же пропущенный гол. До этого он весь вечер отвечал ей, не поворачивая головы, но после слова гостиница сразу потянулся к пульту и убавил звук почти до нуля. Алена увидела, как быстро он это сделал, и развернулась к нему вместе с ноутбуком.
– Дай гляну, – он наклонился, посмотрел на экран не дольше секунды и откинулся обратно на спинку. – Спам это, Ален. Базы адресов сейчас продают пачками, вот они и шлют всем подряд, чтобы им отзывы писали.
– А дата тогда откуда?
– Программа так настроена, подставляет что попало. Удали и не забивай себе голову, – он прибавил громкость, и комментатор заорал про офсайд. – Любой сайт тебе сейчас что угодно пришлет, а ты уже расследование начинаешь.
Алена закрыла письмо, просидела с полминуты над темным экраном и открыла его снова. Внизу мелким серым шрифтом стояли даты заезда и выезда, и выезд пришелся на прошлую среду, ровно четыре дня назад. В ту среду Сергей ездил в Заречный на встречу с поставщиками, вернулся после одиннадцати, отказался от котлет, которые она грела ему дважды, и буркнул, что переговоры затянулись. Наутро он попросил не дергать его до обеда из-за головы и пролежал лицом к стене, пока она на цыпочках ходила по квартире. Гостиница «Северная звезда», судя по адресу в подвале письма, стояла как раз в Заречном, в сорока километрах от их дома.
– Сереж, ты же в среду в Заречном был, – сказала она уже без смешка.
– Был, и что дальше? Туда полобласти каждый день мотается, – он не отрывал глаз от телевизора. – Ты мне дашь досмотреть или нет?
– Это обзор, ты его с шести вечера по кругу гоняешь! – Алена выдернула у него из руки пульт и выключила телевизор. – Посмотри на меня нормально и скажи, что за письмо мне пришло.
Сергей посмотрел на погасший экран, потом на нее, и в комнате стало слышно, как на кухне гудит холодильник.
Она развернула ноутбук прямо к его лицу, так близко, что он отшатнулся, и потребовала показать, где тут спам, если в письме ее имя, его город и его среда. Сергей тяжело выдохнул через нос, положил телефон экраном вниз на подлокотник и заговорил тем ровным, чуть скучающим голосом, каким обычно объяснял ей, почему не надо переплачивать за страховку.
– Слушай внимательно. В тот день я мог с чужого компа в почту заходить, у нас там у поставщиков один ноутбук на всех. Система у гостиницы могла все перепутать, адреса подтянуть не те. Такое сплошь и рядом бывает, Алена.
– А с чего ты вдруг про чужой компьютер вспомнил? Я тебя про него вообще не спрашивала.
Он ответил не сразу, сначала взял телефон, перевернул его и снова положил экраном вниз.
– Потому что такие ошибки постоянно случаются! – он вдруг повысил голос и махнул рукой в сторону ноутбука. – Ты что хочешь, из обычного письма измену мне сделать?
Алена уставилась на него, и у нее даже приоткрылся рот от неожиданности. Слово измена она не говорила, не думала его вслух и до этой секунды держала где-то далеко, за котлетами, за его больной головой, за тем, что он всегда звонил из командировок.
– Я разве хоть слово сказала про измену?! – она вскочила с дивана, и подушка съехала на пол. – Сережа, ты сам это сказал, ты слышишь себя вообще?
– Да потому что я тебя знаю! Ты уже все решила, по лицу видно!
– Ладно, а где ты жил в прошлый раз, когда в Заречный ездил с ночевкой? Тоже в гостинице?
– У Толика, – ответил он быстро, будто ждал этого вопроса. – Он мне свою комнату отдал, сам у тещи спал.
– А компьютер чей был? Поставщиков или Толика? Ты определись хотя бы.
Сергей резко захлопнул крышку ноутбука у нее на коленях, и она едва успела выдернуть пальцы. Он встал, сказал, что не помнит никаких подробностей и не обязан помнить, и попросил оставить его в покое хотя бы до утра. Алена схватила с пола подушку и запустила ему в спину, когда он уже уходил в коридор, но подушка ударилась о дверной косяк и упала на его тапки. Он даже не обернулся, просто перешагнул через нее и включил в ванной воду на полную.
Утром Сергей ушел на работу на сорок минут раньше обычного, оставив на столе недопитый кофе и мокрую ложку прямо на скатерти. Алена дождалась, пока хлопнет подъездная дверь, и снова открыла письмо, теперь уже медленно, с самого верха. Адрес отправителя оказался официальным, с названием гостиницы, а внизу висела ссылка на форму обратной связи для гостей. Переходить по ней она не стала, а вбила название в обычный поиск, потому что где-то в глубине все еще надеялась, что Сергей прав и она сейчас выставит себя дурой.
На сайте «Северной звезды» в разделе вопросов было написано, что после выезда каждому гостю автоматически приходит благодарственное письмо. Там же нашелся номер службы бронирования, и Алена набрала его, стоя посреди кухни в халате и придерживая телефон плечом.
– Здравствуйте, мне от вас пришло письмо с благодарностью за проживание, а я у вас никогда не была, – сказала она, стараясь говорить ровно. – Хочу понять, как это исправить, чтобы мне больше такое не приходило.
Девушка на том конце назвалась Олей, попросила дату письма и предупредила, что данные гостей по телефону не сообщает. Алена ждала, слушая в трубке какую-то бодрую музыку, и машинально отскребала ногтем засохшую каплю кофе со скатерти, пока не протерла ее почти до дыры.
– Я проверила, – вернулась Оля. – Это не рекламная рассылка, письмо уходит автоматически, когда проживание закрывается. Иногда бывает, что при бронировании один адрес указывают сразу на нескольких гостей, может, кто-то из ваших знакомых бронировал?
Алена поблагодарила ее и долго стояла с погасшим телефоном в руке. Знакомых, которые стали бы бронировать гостиницы на ее почту, у нее не было ни одного.
Сергей пришел в восьмом часу, бросил ключи на тумбочку так, что они съехали и упали за обувницу, и даже не полез их доставать. Алена вышла в коридор и рассказала про звонок, стараясь не повышать голос, и спросила, мог ли кто-то из его коллег по ошибке вписать ее адрес.
– Я не собираюсь проверять каждую рассылку, у меня других дел полно, – он стаскивал ботинок, наступив на пятку другой ногой. – Ты в какую звонила-то, в ту, что возле «Мегастроя» на въезде?
Алена замерла с полотенцем в руках, которое так и не донесла до ванной. Про «Мегастрой» она ему не говорила, и в письме его тоже не было, она перечитала это письмо столько раз, что помнила его наизусть.
– Откуда ты знаешь, где этот отель? – спросила она.
Сергей выпрямился, держа ботинок в руке, и секунды три смотрел на нее молча. Потом сказал, что видел щит на трассе, здоровенный такой, с синей звездой, мимо него каждый раз проезжаешь, когда в Заречный едешь.
– А название ты тоже со щита запомнил? Ты мой день рождения в прошлом году забыл, а гостиницу со щита помнишь?
– Да ты к каждому слову цепляешься! – он швырнул ботинок в угол, и тот ударился о зеркальную дверцу шкафа. – Ты сама слышишь, как это выглядит? Я пашу как проклятый, ипотеку плачу, чтобы у нас тут все нормально было, а ты сидишь дома и выискиваешь, к чему придраться!
– Я тебя не просила платить ипотеку в обмен на право врать мне в лицо! – закричала Алена. – Не просила, слышишь?!
Она прошла на кухню, где на столе стояла тарелка с пельменями, которые она сварила ему к приходу и накрыла крышкой от кастрюли. Алена схватила тарелку обеими руками и грохнула ее об пол, и пельмени разлетелись под стол, под батарею, один шлепнулся ему прямо на носок.
– Ты больная?! – заорал Сергей.
– Ешь давай, раз ты так пашешь!
Он пнул табуретку, та проехала по плитке и врезалась в холодильник, потом ушел в спальню и хлопнул дверью так, что с полки в коридоре свалилась расческа. Раньше после ссор он выходил через пять минут, вставал в дверях и говорил что-нибудь дурацкое вроде «ну что, мир, дружба, жвачка?», и она злилась еще больше, но уже смеялась. Сейчас за дверью было тихо, и Алена собирала осколки руками, без совка, пока не порезала палец о край тарелки.
Ближе к одиннадцати Сергей дважды прошел через кухню на балкон, каждый раз прикрывая за собой дверь, хотя обычно разговаривал по телефону где придется, хоть в туалете. Алена мыла пол под батареей, где все еще валялся последний пельмень, когда сквозь неплотно закрытую балконную дверь услышала его голос, тихий и какой-то мягкий, какого она не слышала от него давно.
– Вик, ну не плачь ты. Она пока ничего не знает, я разберусь.
Алена бросила тряпку в ведро и дернула балконную дверь на себя с такой силой, что задребезжало стекло. Сергей мгновенно опустил телефон и сбросил вызов, не попрощавшись.
– Это бухгалтер, – сказал он, глядя на нее снизу вверх, потому что сидел на старом ящике из-под рассады. – Оплату задержали, разбираемся.
– Бухгалтера твоего Викой зовут? И бухгалтер плачет из-за того, чего я пока не знаю?
– Ты теперь подслушиваешь, да?! – он вскочил, и ящик опрокинулся. – Совсем уже, под дверью стоишь, как бабка у подъезда!
– Я пол мыла, Сережа, у себя на кухне!
Он протиснулся мимо нее, задев плечом, и ушел в спальню. Алена постояла, глядя на опрокинутый ящик, потом пошла следом, вытащила из-под его головы подушку, сдернула со спинки кровати плед и вышвырнула все это в коридор, прямо на рассыпанную обувь.
– Спи где хочешь, – сказала она. – Можешь у Толика.
На следующий день Алена написала Марине, с которой когда-то вместе ходила на фитнес. Марина лет пять проработала администратором в гостинице у вокзала и знала про бронирования больше, чем кто-либо из ее знакомых. Алена не просила ничего выяснять, просто пересказала историю с письмом и спросила, отчего вообще такое приходит людям.
Марина перезвонила через двадцать минут, не стала ничего писать.
– Слушай, по ошибке такое тоже бывает, я врать не буду, – сказала она, и на фоне у нее кто-то гремел посудой. – Но обычно адрес вбивают сами гости, когда бронируют, сами печатают, понимаешь? У тебя кто-нибудь знает пароль от почты, может, твой ящик кто-то использует?
Алена вспомнила семейный ноутбук, который они покупали три года назад в рассрочку. Тогда Сергей полвечера настраивал ей все учетные записи, ругался на капчу и в итоге придумал пароль сам, из названия их первой собаки и года свадьбы. Она его так и не поменяла, а Сергей частенько садился за ее ноутбук, когда свой забывал на работе.
Вечером она открыла настройки безопасности, хотя раньше даже не знала, где они находятся, и нашла список входов. Позавчера, в четырнадцать двенадцать, в ее почту заходили с неизвестного устройства, с какого-то компьютера в Заречном. Алена посмотрела на эту строчку так долго, что ноутбук погасил экран, и ей пришлось тыкать в тачпад. Доказательством это не было, Сергей знал пароль, мог заходить откуда угодно и с чего угодно, но она все равно поменяла пароль на длинную бессмыслицу и включила подтверждение по телефону. Через восемь минут на телефон пришло уведомление, что попытка входа отклонена.
Сергей вернулся без пятнадцати девять, первым делом прошел к холодильнику, а вторым спросил, почему его ноутбук перестал подключаться к ее почте.
– Ты быстро заметил, – сказала Алена, не вставая с табуретки. – Ты же говорил, что вообще туда не заходишь.
– Я спросил, что ты с ней сделала.
– Пароль поменяла, после подозрительного входа из Заречного.
У Сергея на щеках выступили красные пятна, он открыл холодильник и сразу закрыл его, ничего не взяв. Потом рассмеялся, громко и неестественно, как смеются над анекдотом начальника.
– Да это, наверное, на рабочем компе старый пароль сохранился, вот он и долбится сам, – сказал он, махнув рукой. – Ну Ален, ну правда, ты из всего трагедию делаешь.
Про рабочий компьютер она ему не говорила ни слова, как и про то, откуда был вход. Алена встала, взяла со стола его телефон, который он по привычке положил экраном вниз, и протянула ему.
– Позвони своему рабочему компу, Сережа, – сказала она. – Пусть он перестанет ломиться в мою почту.
***
Сергей не взял телефон, и рука Алены так и повисла в воздухе над столом. Он постоял, глядя на нее, потом развернулся и ушел в коридор, где все еще валялся вчерашний плед, поднял его с пола и унес в зал. Всю ночь из-за стены было слышно, как скрипит диван и как он каждые полчаса встает пить воду на кухню.
В субботу Алена поехала к Кате, сестре Сергея, забрать свою зимнюю куртку, которую оставила у нее еще в марте после дня рождения свекрови. Катя открыла дверь в фартуке, с мукой на запястьях, и сразу потащила ее на кухню, где на противне остывали ватрушки. Алена сняла сапоги, прошла следом и остановилась у стола, потому что между сахарной пудрой и стопкой квитанций лежал глянцевый буклет с синей звездой на обложке.
– Это откуда у тебя? – она взяла буклет двумя пальцами за уголок.
– А, это с работы, – Катя повернулась к плите. – Новый поставщик нам документы привез, а в папке эта реклама болталась, они там, видно, всем пихают. Я выбросить забыла.
Она переставила противень с одной конфорки на другую, хотя обе были выключены. Алена ждала, держа буклет в руке, и Катя наконец обернулась.
– Сережа меня про нее спрашивал, кстати, – сказала она слишком легко. – Раза два или три. Знаю ли я эту гостиницу, не была ли там. Я еще удивилась, он же у нас по гостиницам не ездит.
– Когда спрашивал?
– Ну, недели три назад первый раз, – Катя вытерла руки о фартук, потом еще раз, хотя они давно были сухими. – Алена, ты меня только в это не втягивай, ладно? У вас там свои дела, я в чужую семью не полезу.
– В какое это? Катя, я тебе еще ничего не рассказала!
Катя села на табуретку, посмотрела на ватрушки и сказала, что месяц назад была в Заречном, встречалась с подругой в ресторане при той самой гостинице. На выходе она увидела Сережу у стеклянных дверей, рядом с ним стояла молодая женщина в светлом пальто, и он держал ее за талию, наклонившись к ней так, как наклонялся к Алене на всех семейных фотографиях у мамы на стенке.
– Я подумала, коллега, – Катя смотрела в стол. – Он меня увидел, поздоровался нормально, сказал, что на переговорах, провожает сотрудницу до такси. А вечером сам позвонил и полчаса объяснял, что она разводится, вся в слезах, попросила помочь с бумагами, и они просто пообедали.
– И ты поверила?
– А мне что, надо было тебе звонить и говорить, что твой муж женщину за талию держал?! – Катя вдруг сорвалась на крик и тут же прижала ладонь ко рту, покосившись на дверь, за которой сидел ее младший. – Это мой брат, Алена. Мне что, проще было бы, если б вы развелись из-за того, что мне показалось?
Алена швырнула буклет на стол, и он проехал по сахарной пудре, оставив на ней белую полосу. Она хотела наорать на Катю, что та три недели смотрела ей в глаза на дне рождения у свекрови и подкладывала ей салат, но вместо этого спросила, помнит ли Катя лицо этой женщины. Катя мотнула головой, лица она толком не разглядела, зато запомнила сумку с большой золотой застежкой в виде подковы, потому что у нее самой была такая же, только черная. Потом она полезла в телефон, долго листала галерею и развернула экран к Алене.
– Я подруге тогда фотографии делала, у входа, – сказала Катя тихо. – Глянь вот сюда, в стекло.
На снимке смеялась подруга с бокалом, а за ее спиной в стеклянной двери ресторана отражались двое. Сергей стоял в своей серой куртке, которую Алена сама выбирала ему в прошлом сентябре, и рука его лежала на светлом пальто чуть ниже пояса. Лица женщины было не разобрать, только светлые волосы и тот самый золотой блик на сумке.
– Перешли мне, – сказала Алена. – Прямо сейчас, при мне перешли.
Катя переслала. Куртку Алена так и забыла на вешалке у Кати в прихожей и вспомнила о ней только в лифте, но возвращаться не стала.
Дома она не стала увеличивать снимок до размытых квадратов и не стала искать женщин со светлыми волосами у Сергея в друзьях. Она сохранила фотографию в отдельную папку, чтобы дата осталась при ней, и только потом посмотрела, какое число стояло на снимке. Восемнадцатое сентября, четверг. Катя еще в машине по телефону вспомнила, что брат в тот день около семи написал ей, что встреча тяжелая, он без сил и к матери заедет только завтра.
Вечером Алена дождалась, пока Сергей поест, и сказала, что хочет взять билеты в Казань на ноябрьские, к его же двоюродному брату, и ей нужно знать, когда у него командировки. Он удивленно поднял брови, видимо, решил, что жена отошла, и сам открыл рабочий календарь на телефоне, листая назад. Алена попросила показать сентябрь, потом попросила остановиться на восемнадцатом.
– Совещание в офисе, с двух до половины пятого, – прочитала она вслух. – Ты мне про переговоры в Заречном рассказывал, Сережа. Ты сказал, что до ночи там сидел.
– Ну перенесли, может, – он убрал телефон в карман. – Запись забыли поправить, мне что, каждую запись помнить?
– Ты встречался с женщиной возле этой гостиницы?
Сергей выпрямился на стуле и несколько секунд молчал, глядя на нее с какой-то брезгливой жалостью.
– Это ты у Катьки нахваталась, да? – сказал он наконец. – Одна суббота у сестры, и ты уже готова любой фотографии верить.
Про фотографию она ему не говорила. Он не спросил, что за снимок, откуда он взялся и кто там стоит, хотя раньше, если она говорила, что он оставил свет в ванной, требовал предъявить, когда именно и во сколько. Алена встала, убрала его тарелку в раковину, не дав доесть хлеб, который он держал в руке, и сказала, что больше не будет с ним разговаривать один на один, потому что у него каждый раз новая серия.
– Да пожалуйста! – крикнул он ей в спину. – Зови тогда свидетелей, раз ты такая!
В понедельник она снова позвонила в гостиницу и попросила соединить ее с тем, кто занимается персональными данными, потому что ее адрес, по всей видимости, использовали без ее согласия. Девушка, уже другая, вежливо объяснила, что сведений о гостях ей все равно не дадут, но жалобу примут и проверят внутри. Алена отправила обращение, приложила то самое письмо и отдельной строкой попросила больше никогда не использовать ее адрес для чужих бронирований.
Ответ пришел через два дня, официальный, с печатью внизу в виде картинки. Там сообщалось, что письмо было отправлено автоматически после завершения проживания гостя, а адрес Алены указан в поле контактной почты при оформлении брони. Имени гостя в ответе не было, гостиница писала, что адрес внесли при заказе и сама она определить владельца не может. Алена распечатала ответ на принтере у соседки, потому что их собственный давно стоял без картриджа, и вечером положила лист на стол рядом с телефоном Сергея.
– Объясни мне, кто мог бронировать номер на мою почту, – сказала она.
Сергей прочитал, хмыкнул и сначала сказал, что это могла быть Катька, она же знает адрес и вечно лезет куда не надо. Потом вспомнил Толика, у которого вечно все через одно место, потом предположил, что его кто-то на работе подставляет, потому что он отжал у Гусева клиента. Алена слушала молча, стоя у холодильника со скрещенными руками, и не перебивала, пока он, разгоняясь все больше, не махнул листом в воздухе.
– И вообще, номер там был самый обычный, гостиница копеечная, – сказал он. – Чего тут из этого событие делать?
Алена медленно расцепила руки.
– Откуда ты знаешь, какой там был номер?
Сергей опустил лист, взял его двумя руками и стал читать сверху вниз, водя глазами по строчкам, будто где-то там, между печатью и подписью, могли быть написаны его же слова. Номера комнаты в ответе не было, как и цены, как и количества гостей. Он скомкал лист в кулаке и бросил его на стол.
– Ты это специально! – он ткнул в нее пальцем. – Ты специально подстроила, чтобы меня на слове поймать, ты сидела и готовилась!
– Я готовилась?! – Алена схватила скомканный лист и швырнула ему в грудь. – Это ты три недели готовился, как мне врать! Ты Катьку спрашивал про эту гостиницу, ты мне про спам рассказывал, ты в мою почту ломился с рабочего компьютера!
– Не ори на меня!
– Буду орать! Это моя кухня, моя почта и мой муж, я буду орать сколько захочу!
Соседка снизу постучала по батарее чем-то железным, и они оба замолчали, тяжело дыша, а лист лежал между ними на полу, расправляясь сам по себе.
– Кто такая Вика? – спросила Алена уже тихо.
Сергей сначала сказал, что не знает никакой Вики, и она назвала ему день, время и ящик из-под рассады, на котором он сидел. Тогда он поморщился и сказал, что Виктория из отдела продаж, они вместе ведут новый проект по поставщикам, и это рабочие вопросы, которые жену вообще не касаются.
– Ты мне говорил, что никогда в этой гостинице не был, – сказала Алена. – Ты мне говорил, что это спам.
– А я не обязан тебе отчитываться за каждый рабочий обед!
– Ты можешь сколько угодно менять объяснения, – Алена отодвинула стул и села напротив, хотя ноги у нее подгибались. – Я только хочу знать, зачем ты отправлял меня проверять собственную голову, если с самого начала знал, что письмо пришло не случайно.
Сергей опустил голову, взял со стола солонку, повертел ее в пальцах и поставил обратно. Потом сказал, что да, он останавливался в «Северной звезде», один раз, после встречи, которая закончилась так поздно, что ехать сорок километров ночью по трассе было опасно. Виктория тоже была там по работе, и ничего серьезного между ними не было, просто поужинали и разошлись по номерам. Алена напомнила ему про восемнадцатое сентября, про стеклянную дверь и про его руку на светлом пальто, и он сказал, что Катька все неправильно поняла еще тогда.
– Почему ты сразу не сказал? Неделю назад, когда письмо пришло, почему ты не сказал, что ночевал там с коллегой?
Сергей поднял на нее глаза, и ответ, который он дал, оказался хуже всего, что он говорил до этого.
– Потому что я тебя знаю, Алена. Ты бы мне слова сказать не дала. Я думал, ты успокоишься, забудешь, а потом я тебе все нормально расскажу, спокойно, без этих твоих криков.
– Нормально, это как? Без гостиницы и без Вики?
Он пожал плечами, как будто речь шла о том, что он не вовремя завел разговор про отпуск. Алена смотрела на него и вспоминала, как неделю назад грела ему котлеты во второй раз и спрашивала, не заболел ли он.
– Ты с ней виделся после той ночи? – спросила она.
– Это к письму вообще отношения не имеет.
– Вот поэтому я тебе больше и не верю, Сережа. Из-за этого ответа.
Он протянул руку через стол и взял ее за запястье, крепко, как брал, когда переводил через дорогу. Алена выдернула руку так резко, что задела локтем банку с солеными огурцами, и банка поехала к краю стола, Сергей едва успел ее поймать.
– Не трогай меня, – сказала она. – Пока ты решаешь, какую правду мне можно знать, ты меня не трогай.
Он поставил банку на место, отодвинул ее подальше от края и ушел в зал. Алена слышала, как он щелкает пультом по каналам и не останавливается ни на одном.
На следующий день Сергей пришел домой с огромным букетом белых хризантем, обернутых в шуршащую бумагу, и с двумя пакетами из дорогого магазина, где они обычно покупали продукты только к Новому году. Он выгрузил на стол сыр, красную рыбу, какие-то оливки в стеклянной банке и бутылку вина, которое Алена любила лет десять назад и с тех пор не пила.
– Давай поговорим по-человечески, – сказал он, расставляя все это по столу. – Я с Викой все закончу, вообще общаться не буду, только по работе, если отдел заставит. Но и ты давай больше к этой гостинице не возвращайся. Сохраним семью, Ален, ну столько лет же.
– Почему ты решил закончить только сейчас?
– Потому что не хочу все потерять из-за одной ошибки.
– Одной? – Алена отодвинула от себя банку с оливками. – Катя видела вас за месяц до письма. Ты мне историю за неделю четыре раза поменял, Сережа, у тебя то спам, то чужой компьютер, то Толик, то Гусев тебя подставляет!
– Катька ничего не понимает в моей работе! – он снова начал заводиться, покраснел. – А ты любые слова за доказательства хватаешь, вот в чем беда! Давай к психологу сходим, к семейному, я буду на все отвечать, только ты перестань меня заранее обвинять.
Алена сказала, что за один вечер решать про брак не будет, но жить как раньше тоже не будет, и попросила его пожить пока у матери. Ей нужно было время разобраться с общими деньгами, с ипотекой, с тем, кто что платит, пока они не договорятся, как дальше. Сергей выпрямился и стал перечислять, загибая пальцы: ремонт, который он сам делал два лета, ипотека, которую он тянет больше, чем она, двенадцать лет вместе, ее мама, которой он менял трубы.
– Ты правда готова все разрушить из-за письма? – закричал он и ударил ладонью по столу, оливки в банке подпрыгнули. – Из-за какого-то сраного письма из гостиницы?!
Алена молча открыла ноутбук, нашла сохраненное письмо от «Северной звезды» и развернула экран к нему.
– Письмо само ничего не решило, – сказала она. – После него у тебя было раз пять, чтобы сказать правду, а ты каждый раз придумывал новую ложь.
Сергей долго смотрел на экран, где синяя звезда желала ему приятной недели, потом сгреб со стола хризантемы, прижал букет к груди вместе с пакетом и ушел в прихожую. Он долго не мог попасть ногой в ботинок, потом хлопнул дверью и не попрощался, а рыба, сыр и вино остались стоять на столе.
Через неделю гостиница прислала письмо, что ее адрес удален из чужой учетной записи и обращение закрыто. Алена создала в почте папку, назвала ее «Гостиница» и перенесла туда все: первое письмо, свой запрос, официальный ответ и это последнее, чтобы больше никогда не искать их среди аптечных скидок. Вечером на телефон пришло сообщение от Сергея: «Я все еще надеюсь, что ты передумаешь». Алена прочитала его, положила телефон экраном вниз, как это делал он, и пошла к шкафу в спальне.
На верхней полке лежали документы на квартиру, договор ипотеки, старые гарантийные талоны и папка с квитанциями, которые всегда хранил и сортировал Сергей. Она снимала их по одной, раскладывала на кровати, и когда полезла за последней папкой, оттуда вывалилась его дорожная сумка, черная, с оторванной петлей. Алена стала запихивать ее обратно, и в боковом кармане что-то хрустнуло.
Чек был сложен вчетверо, бумага уже начала желтеть по краям. «Северная звезда», дата той самой среды, номер двести четырнадцать, а внизу отдельной строкой стоял завтрак на две персоны. Алена сфотографировала чек, разгладила его о колено, сложила обратно по тем же сгибам и вернула в карман. Потом открыла переписку с Сергеем и написала: «За вещами можешь приехать в субботу. Только заранее напиши время».
Ответ пришел через минуту, будто он сидел с телефоном в руке и ждал: «Ты все неправильно поняла, количество завтраков ничего не доказывает». Алена прочитала, сунула телефон в карман халата и снова потянулась к верхней полке. Достала договор ипотеки, открыла его на странице с графиком платежей и взяла с тумбочки карандаш.
