— Эти убери. У нас посуды достаточно.
Валентина Аркадьевна поставила на стол две чашки, которые я утром достала из коробки. В одной ещё оставался чай.
— Я ими пользуюсь, — ответила я. — Они никому не мешают.
— Мне мешают. В шкафу всё подобрано, а теперь каждая чашка из разного сервиза. Как в общежитии.
Я стояла у плиты и помешивала кашу. Через двадцать минут нужно было выходить: сначала отвезти сына в садик, потом успеть на работу.
— Хорошо. Вечером найду им место.
Свекровь взяла чашку за ручку и вылила мой чай в раковину.
— Не вечером, а сейчас. И вообще, Оксана, на свою квартиру сначала заработай, потом чашки выбирай. Здесь я решаю, что будет стоять на кухне.
Я выключила плиту.
Из комнаты вышел Сергей с телефоном в руке.
— Что у вас опять?
Валентина Аркадьевна сразу повернулась к нему.
— Жена твоя решила меня переделать. Я тридцать лет дом в порядке содержала, а теперь должна терпеть этот разноцветный базар.
Муж посмотрел на чашки.
— Ксюша, ну убери их. Трудно, что ли?
Я взяла коробку, завернула чашки в бумагу и отнесла в нашу комнату. Ссориться перед сыном не хотелось. Артём уже сидел на кровати, натягивал колготки и внимательно прислушивался к каждому слову из кухни.
— Мам, а бабушка сердится?
— Нет. Просто чашки ей не понравились.
Он нахмурился.
— А мне понравились. Там собака.
Я поцеловала его в макушку и помогла найти второй носок.
У Валентины Аркадьевны мы жили третий год.
Переехали после того, как Сергей потерял работу. Хозяйка съёмной квартиры как раз подняла плату, а у меня заканчивался отпуск по уходу за ребёнком. Свекровь сама предложила:
— Комната пустует. Поживёте, накопите денег. Чужим людям платить нечего.
Я была благодарна. Первые месяцы она действительно помогала: оставалась с Артёмом, если я задерживалась, варила суп, покупала молоко.
Потом помощь постепенно превратилась в право распоряжаться всем.
Она могла открыть наш шкаф и переложить одежду, потому что я «неправильно складывала». Могла отменить прогулку с сыном, если ей казалось, что на улице слишком сыро. Однажды без меня отдала соседке детский стульчик — решила, что Артём уже большой.
Когда я возмущалась, Сергей говорил:
— Мама же не со зла.
Он устроился в магазин автозапчастей. Я вернулась в бухгалтерию, а вечерами брала небольшие подработки. Мы снова начали откладывать деньги, но каждый месяц находилось что-нибудь срочное.
Сломался холодильник — купили новый. Валентина Аркадьевна решила заменить окна — Сергей предложил оплатить половину. Потом понадобился ремонт его машины.
Я понимала, что мы не можем жить у свекрови и ни во что не вкладываться. Но наша будущая квартира всё время отодвигалась. Разговоры о ней заканчивались одинаково:
— Куда нам сейчас торопиться? Здесь места хватает.
Места хватало Сергею. Он занимал ту же комнату, в которой вырос, ужинал за привычным столом и не замечал, что я почти каждую покупку прячу в шкаф.
В тот вечер я вернулась позже обычного. Сергей спросил, где была.
— По делам.
— По каким?
Я сняла куртку, поставила сумку на стул.
— Смотрела квартиру.
Он отложил телефон.
— Какую квартиру?
— Для нас. Двухкомнатную. Недалеко от садика.
Сергей несколько секунд молчал.
— Ты серьёзно?
— Да.
— А почему я не знаю?
Я села напротив него.
— Потому что каждый раз, когда я предлагаю переехать, ты говоришь, что пока рано. Я решила сначала узнать, что мы вообще можем себе позволить.
Последние полтора месяца я действительно ездила смотреть квартиры после работы. Иногда с риелтором, иногда одна. Большинство не подходило: маленькие кухни, старые трубы, окна на шумную дорогу.
В понедельник нашлась квартира в доме через два квартала от садика. Обычная, без дорогого ремонта, зато светлая. В детской на обоях остались следы от скотча, в прихожей скрипел шкаф. Меня это не испугало.
На первый взнос у нас хватало. Родители предложили добавить немного, но я попросила пока не переводить деньги: сначала нужно было всё посчитать.
Я достала из сумки лист с расходами.
— Вот платёж. Вот наши доходы. Здесь коммунальные, садик, продукты. Будет тесно по деньгам, но возможно.
Сергей пробежал глазами цифры.
— Ты всё решила.
— Я нашла вариант. Решать предлагаю вместе.
Он потёр лоб.
— И что ты маме скажешь?
Я посмотрела на него.
— Что мы переезжаем.
На просмотр Сергей поехал со мной через два дня. Долго ходил по комнатам, проверял краны, открывал окна.
Вышел на маленький балкон и постоял там, глядя во двор.
— Артёму тут удобно будет, — сказал он.
Я кивнула.
— И тебе до работы ближе.
Он вернулся в комнату.
— Ксюша, ты ведь не только из-за чашек это затеяла?
— Конечно, не из-за чашек.
Сергей опустился на старый диван, который хозяева собирались забрать.
— Я думал, вы с мамой привыкнете друг к другу.
— Мы привыкли. Она привыкла решать, а я — уступать.
Он помолчал.
— Если переедем, тебе легче будет?
— Да.
После этого он сам позвонил риелтору и спросил, какие документы ещё нужны.
Свекрови мы рассказали в воскресенье после обеда.
Она сначала не поверила.
— Вы квартиру нашли? Без меня?
Сергей подвинул к ней телефон с фотографиями.
— Пока документы проверяем. Если всё нормально, будем покупать.
Валентина Аркадьевна фотографии смотреть не стала.
— Значит, за моей спиной всё устроили.
— Мама, мы просто искали жильё.
— Просто! Три года я вас держала, помогала с ребёнком, а теперь узнаю последней.
Я собирала тарелки, но поставила их обратно на стол.
— Мы вам благодарны. Вы нас очень выручили. Но мы ведь с самого начала договаривались, что живём временно.
Свекровь посмотрела на меня.
— Это ты его подговорила?
Сергей ответил раньше, чем я успела открыть рот.
— Ксюша нашла квартиру. Мы вместе посмотрели и решили покупать.
— А на что? Денег у вас вечно нет.
Я не стала рассказывать ей о каждой подработке. Сергей объяснил, сколько накоплено и какой будет платёж.
Валентина Аркадьевна выслушала, потом усмехнулась:
— Ну попробуйте. Через полгода обратно попроситесь.
Мне стало обидно. Я ждала тревоги, вопросов, даже недовольства. Но не этого.
— Если будет трудно, будем разбираться, — сказала я.
Свекровь встала и начала убирать со стола. Весь оставшийся день она разговаривала только с Артёмом.
На следующий вечер Валентина Аркадьевна остановила меня в прихожей.
— Оксана, а почему ты именно сейчас взялась за квартиру? Из-за того, что я чашки попросила убрать?
— Я начала искать раньше.
— Значит, давно собиралась уйти.
— Мы собирались переехать. Не уйти от вас, а жить отдельно.
Она поправила ворот домашней кофты.
— Я думала, вам здесь хорошо.
Я помолчала, выбирая слова.
— Нам здесь помогли. Это не совсем одно и то же.
Валентина Аркадьевна нахмурилась.
— А чего тебе не хватало?
— Возможности решать обычные вещи. Что приготовить, куда поставить чашку, когда идти гулять с сыном. Я всё время спрашивала или оправдывалась.
— Но это мой дом.
— Да. Поэтому я и хочу свой.
Она отвернулась к зеркалу.
— Я же не выгоняла вас.
— Я знаю.
Больше в тот вечер мы не разговаривали.
Покупка заняла почти два месяца. Мы переживали из-за документов, пересчитывали расходы, несколько раз спорили. Сергей хотел оставить больше денег на мебель, я считала, что сначала нужно привести в порядок проводку.
Валентина Аркадьевна не вмешивалась. Иногда спрашивала сына, как дела, но при мне разговор не поддерживала.
В день переезда она испекла пирог и завернула его в полотенце.
— На новой кухне ещё не до готовки будет.
Я взяла свёрток.
— Спасибо.
Артём бегал между комнатами, проверяя, ничего ли не забыли. Перед уходом обнял бабушку и пообещал приехать в субботу.
Она погладила его по голове.
— Приезжай. Только заранее скажите.
Я не удержалась от улыбки. Сергей тоже заметил, но промолчал.
В новую квартиру мы вошли вместе. Коробки стояли в коридоре, на кухне пахло краской. Первым делом Сергей подключил холодильник, а я нашла чайник.
Артём принёс коробку с чашками.
— Мам, эти сюда?
Я открыла верхний шкаф.
— Сюда.
Он осторожно поставил чашку с собакой на полку, потом свою маленькую, с красной машиной.
Вечером мы ели пирог на подоконнике: стол ещё не привезли. Сергей жаловался, что от переноски коробок болят руки, сын просил разрешить поспать на новом матрасе без кровати.
Я устала так, что едва могла подняться. Но, когда Сергей спросил, не жалею ли я, ответила сразу:
— Нет.
Свекровь приехала через три недели.
Мы успели собрать мебель, повесить шторы и купить простой кухонный стол. Валентина Аркадьевна прошла по комнатам, долго смотрела на обои в детской.
— Тут бы переклеить.
— Летом займёмся, — ответила я.
— А шкаф в прихожую другой нужен.
Сергей подал ей тапочки.
— Мам, постепенно сделаем.
Она кивнула и больше не советовала.
За чаем я поставила перед ней одну из тех чашек. Не специально — другую чистую не нашла. Валентина Аркадьевна посмотрела на рисунок, провела пальцем по ручке.
— Всё-таки удобная.
— Мне тоже нравится.
Она отпила чай и вдруг сказала:
— Я тогда зря про деньги сказала. Нехорошо получилось.
Я посмотрела на неё.
— Мне было очень неприятно.
Свекровь кивнула.
— Понимаю.
Красивого разговора о том, что теперь всё изменится, не было. Она спросила, хватает ли нам денег на жизнь. Я ответила, что пока справляемся. Сергей рассказал про платежи, а Артём принёс показать новую полку для игрушек.
Когда Валентина Аркадьевна собралась домой, я положила ей остатки пирога в контейнер. Она задержалась у двери.
— В следующий раз позвоню. Узнаю, когда удобно приехать.
— Хорошо, — сказала я.
После её ухода Сергей убрал чашки в раковину, а я осталась сидеть на кухне. На столе лежала раскрытая раскраска сына, возле холодильника стояла коробка, до которой мы всё никак не могли добраться.
Порядок был далёк от того, к которому привыкла свекровь. Мы понемногу обустраивались, ошибались с покупками, переставляли мебель. Зато мне больше не приходилось прятать в шкафу вещи, которые нравились.
Я взяла чашку, допила остывший чай и пошла укладывать Артёма. Утром нужно было вставать рано, и я впервые радовалась обычным заботам о нашем доме.
