— А кто тебя вообще спрашивать должен? Финансы-то в семье общие! — возмутилась свекровь, Жозефина Петровна, припечатывая ладонью к моему кухонному столу глянцевые листы.
Ее интонация, обычно вибрирующая сладковатым тоном, сейчас сорвалась на визгливые, начальственные ноты. Она сидела на моем стуле, пила мой ягодный морс из моей любимой кружки и совершенно искренне считала, что имеет полное право распоряжаться содержимым моего банковского счета.
Я неторопливо отложила серебряную ложечку, которой до этого размешивала свой напиток. Мой шпиц Чарли, почувствовав изменение настроения в комнате, перестал грызть резиновую косточку, тявкнул для порядка в сторону гостиной и благоразумно ретировался под диван. Умная собака. Всегда знает, когда надвигается буря.
— Жозефина Петровна, — ровным, спокойным голосом произнесла я. — Я бы настоятельно советовала вам не записываться в совладельцы моего кошелька. Во-первых, там тесно, а во-вторых, вход строго по пропускам. И вашего имени в списках нет.
Родственница возмущенно запыхтела. Ее лицо, тщательно ухоженное и сохраняющее следы былой профсоюзной властности, напряглось. Рядом с ней на диванчике тревожно заерзала ее младшая сестра, тетя Римма — женщина неопределенного возраста, чьей главной жизненной функцией было работать эхом при авторитетной сестре.
— Как ты смеешь так разговаривать с матерью своего мужа?! — всплеснула руками Римма, преданно заглядывая сестре в глаза. — Жозефина для вас же старается! Ночей не спит, о внуках думает!
Я перевела взгляд на бумагу, лежащую на столе. «Договор подряда № 48/11. Возведение модульного гостевого комплекса „Горный цветок“». Сумма к оплате, прописанная в графе «Остаток», составляла скромные три миллиона двести тысяч рублей. Заказчиком значилась Жозефина Петровна. А вот в графе «Плательщик» чьей-то заботливой рукой были вписаны реквизиты моего расчетного счета. Без моей подписи, разумеется, но с явным расчетом на то, что перед фактом я никуда не денусь.
Началось все три дня назад, когда я, к своему несчастью, успешно сдала крупный проект. Мое архитектурно-дизайнерское бюро выиграло тендер на оформление сети загородных ресторанов. Премия была более чем солидной. Мой муж Паша, человек золотой, но иногда излишне простодушный, на радостях проболтался матери по телефону, что мы наконец-то закроем ипотеку и еще останется приличная сумма на хороший отдых.
Свекровь умела слушать. И, как выяснилось, умела молниеносно действовать. Но меня мучил один вопрос: откуда у нее полные реквизиты моего счета? Я перевела взгляд на тумбочку в коридоре, где Паша вчера вечером неосмотрительно оставил папку с документами для банка. Застежка на ней была сдвинута. Понятно. Пока я ходила в магазин, гостья провела успешную разведку на местности.
Её уверенность в праве распоряжаться чужими накоплениями напоминала повадки колорадского жука на соседском картофельном поле — никакой рефлексии, только методичное и целеустремленное поглощение доступных ресурсов.
— Анечка, деточка, — родственница мгновенно сменила гнев на свою фирменную, поучающую интонацию. — Ну зачем ты так грубо? Мы же одна семья. Вы с Павликом вечно в городе, в этой бетонной коробке. Детям нужен свежий воздух! Моя дача в Кратово — идеальное место. Но старый дом совсем обветшал. Я решила сделать вам сюрприз! Заказала прекрасный, современный деревянный домик. Поставим его на моем участке, среди деревьев. Вы будете приезжать на выходные, дышать кислородом. Разве это не чудо?
— Чудо, — согласилась я, придвигая к себе договор. — Особенно чудесно то, что предоплату в триста тысяч вы уже внесли, а остальные три миллиона должна заплатить я. За постройку, которая будет стоять на вашей земле и принадлежать вам.
— Но пользоваться-то им будете вы! — снова подала голос Римма, активно кивая.
— Я, Жозефина Петровна, предпочитаю пользоваться тем, что принадлежит мне по документам, — я пробежалась глазами по спецификации. И вот тут мое профессиональное любопытство архитектора сделало стойку.
Комплектация включала в себя три независимых входа. Три раздельных санузла с антивандальной сантехникой. Усиленную звукоизоляцию между секциями и электронные замки с доступом по коду на каждой двери.
Я мысленно усмехнулась. Ну надо же.
— Жозефина Петровна, — я подняла на нее глаза. — А зачем нашим детям, когда они приедут дышать кислородом, антивандальные унитазы из нержавеющей стали? И почему в детскую комнату нужно заходить по отдельному коду с улицы?
Свекровь на секунду замялась, но тут же гордо выпрямила спину.
— Это современные стандарты безопасности! Анечка, ты же вечно в своих чертежах сидишь, жизни не знаешь. Сейчас так строят. Чтобы внуки случайно не закрылись, чтобы, значит, надежно было. Фирма солидная, они плохого не посоветуют.
В прихожей повернулся ключ. С работы вернулся Паша, а вместе с ним зашел его двоюродный брат Глеб — человек прямой, работающий автомехаником и обладающий специфическим чувством юмора, которое Жозефина Петровна терпеть не могла.
— О, собрание в верхах! — Глеб прошел на кухню. — Тетя Жоза, Римма, мое почтение. Ань, чем пахнет? Пирогами или серьезным разговором?
— Пока только сметой, — я кивнула на стол. Паша подошел ко мне и посмотрел на бумагу.
— Мам, это что? — муж нахмурился, вчитываясь в цифры. — Какой еще гостевой комплекс? Мы же договаривались о том, чтобы поправить забор на твоей даче. Я обещал дать пятьдесят тысяч. Откуда три миллиона?
— Павлик! — Жозефина Петровна прижала ладони к груди. — Ты только посмотри на свою жену! Я к ней со всей душой, с готовым проектом для счастья ваших детей! А она сидит и копейки считает! Я же уже наняла бригаду! Они завтра утром завозят материалы!
— Завозят куда? — тихо спросил Паша, и я поняла, что муж начинает всерьез сердиться.
— Ко мне на участок! — гордо заявила свекровь. — Я взяла потребительский кредит на предоплату. Под залог своей машины. Ради вас! А теперь Анечка должна просто перевести остаток подрядчику. Иначе штрафные санкции, неустойка… Вы же не бросите мать в долговой яме?
Она смотрела на сына печальными глазами. Классическая манипуляция, отточенная десятилетиями. Сначала создаем проблему, потом объявляем ее благом для окружающих, а затем требуем, чтобы окружающие эту проблему оплатили, испытывая при этом чувство вины.
— Тетя Жоза, — хмыкнул Глеб, доставая из фруктовой корзины яблоко. — Я правильно понимаю ситуацию? Вы заказали себе на дачу гостиницу, расплачиваться будет Аня, а если она откажется, то вы — бедная жертва произвола невестки? Отличный план.
— Какая гостиница?! — возмутилась Римма. — Это для семьи!
— Да я этот модульный комплекс знаю, — отмахнулся Глеб, откусывая яблоко. Он достал телефон и быстро вбил название в поиск браузера. — Вот, смотрите. Мужики из сервиса такие домики на озере ставили для рыбаков. Три номера, общая веранда. Сдавать посуточно — самое то.
Паша нахмурился и повернулся к матери: — Мама, ты поступаешь совершенно неправильно.
Зачем ты обманываешь близких людей? Мы же семья, а ты пытаешься решить свои вопросы за счет чужого труда. Разве этому ты меня учила? Ты решила открыть базу отдыха за счет Аниной премии?
Жозефина Петровна поняла, что ее замысел раскрыт, но отступать не собиралась.
— А хоть бы и так! — бросила она, выпрямляясь. — Что в этом плохого? Средства лежат без дела! А это вложение! Я буду сдавать номера, у меня будет прибавка к пенсии. Вы же мне помогать не разбежитесь!
— Мы переводим тебе деньги каждый месяц, мама, — строго напомнил Паша. — Тебе хватает на все расходы.
— Слезы! — уверенно возразила свекровь. — А тут будет стабильный доход. И вообще, Анна, — она перевела на меня недовольный взгляд. — Ты в этот дом пришла, мы тебя приняли. Могла бы и уважить мать мужа. У тебя этих средств полно, за картинки свои получаешь огромные суммы, пока обычные люди спины гнут!
Я глубоко вздохнула. Переход на личности — верный признак того, что аргументы у оппонента закончились.
— Жозефина Петровна, — я постучала пальцем по договору. — Давайте проясним два момента. Первый: в этот дом я пришла со своей личной квартирой, в которой мы сейчас, собственно, и находимся. Второй: своими финансами распоряжаюсь исключительно я сама. И ваша стройка в мои планы не входит.
— Значит, ты отказываешься платить? — гостья вскочила со стула.
— Категорически.
— Тогда ты будешь разговаривать с подрядчиком! — победоносно заявила она. — Я дала им твой адрес. Завтра руководитель фирмы приедет за подписанием финальных бумаг и оплатой. Вот ему и объясняй, почему ты такая жадная!
— Мама, ты понимаешь, что творишь? — Паша шагнул вперед. — Ты дала посторонним людям наш домашний адрес?!
— А что мне оставалось?! — закричала она. — Я же сказала им, что платит невестка! Пусть приедет и посмотрит в глаза этой особе! Пойдем, Римма! Нам здесь не рады!
Они вышли из квартиры, аккуратно прикрыв за собой створку двери. В комнате стало необычайно тихо. Чарли вылез из-под дивана и подошел к столу, обнюхивая оставленные бумаги.
— Да уж, — протянул Глеб, доедая яблоко. — Природное явление в действии. Ань, Паш, вы как?
— Я страшно зол, — честно признался муж. — Ань, извини. Я не думал, что она способна на такие поступки. Завтра же поеду к этому строителю и отменю заказ.
— Нет, Паша, — я остановила его, взяв со стола договор. — Никуда ты не поедешь. Она заварила эту кашу, она и будет ее расхлебывать. А подрядчика я приму. Мне даже интересно посмотреть на человека, который готов строить коммерческий объект на землях садоводческого товарищества по документам, где плательщик даже не в курсе стройки.
Вечером, когда эмоции немного улеглись, я села за ноутбук. Моя привычка досконально изучать любой проект давала о себе знать. Я вбила в поисковик название строительной компании и налоговый номер, указанный в нижней части договора.
Результаты оказались весьма любопытными. Фирма была зарегистрирована всего восемь месяцев назад по адресу массовой регистрации. Уставной капитал минимальный. Отзывов в сети практически не было, кроме пары подозрительно восторженных комментариев, написанных под копирку. Это были обычные перекупщики, которые собирали дешевые каркасные конструкции из не самых качественных материалов.
Но самое интересное ждало меня не на сайте подрядчика. Я вспомнила, что у нас есть группа соседей в интернете, где состоят владельцы участков из Кратово. Паша добавился туда еще два года назад, когда мы думали поменять там забор. Я взяла его телефон, открыла приложение и ввела в поиск имя свекрови.
Я не смогла сдержать усмешку. Жозефина Петровна начала рекламную кампанию еще неделю назад.
«Дорогие соседи! — писала она большими буквами. — Скоро на моем участке номер сорок два откроется уютный гостевой комплекс для тихого отдыха. Три комфортабельных номера. Открываю предварительную бронь на майские праздники для ваших друзей и родственников! Цены пока снижены!»
Ниже шли возмущенные ответы от местных жителей. Люди писали, что им не нужна гостиница за забором, жаловались на будущий шум, чужие машины на узкой дороге и проблемы с нагрузкой на старую электросеть. Жозефина Петровна гордо отвечала всем, что это ее частная собственность, и она имеет право вести любую разрешенную деятельность, а завистникам советует пить успокоительные сборы.
Я переслала эти скриншоты себе на телефон. Замечательно. Человек не просто решил построить бизнес за мой счет, она уже начала продавать услуги в здании, которого нет.
Утром Паша уехал на работу, оставив меня на хозяйстве, но предварительно взяв с меня обещание, что если что-то пойдет не по плану, он примчится через двадцать минут. Я уверила его, что справлюсь сама.
Однако события начали развиваться совершенно неожиданно. Ровно в десять утра, за час до визита строителей, в дверь позвонили. На пороге стоял молодой парень с планшетом в руках, одетый в форму курьерской службы.
— Здравствуйте. Доставка документов для Жозефины Петровны. Сказали передать вам лично в руки и получить подпись, — парень протянул мне ручку и акт приема-передачи.
Я посмотрела на бумагу. На первый взгляд — стандартная накладная на доставку строительных материалов. Но в самом низу, мелким шрифтом, было прописано: «Подписывая данный акт, принимающая сторона подтверждает свое согласие на полное финансовое обеспечение доставки и монтажа модульных конструкций, согласно договору, номер 48/11».
Я подняла глаза на курьера. — А кто оформлял доставку?
— Пожилая женщина, — честно ответил парень. — Она, кстати, там внизу стоит, возле подъезда. Сказала, что у нее очки сломались, просила подняться к невестке за подписью.
Я подошла к окну гостиной и выглянула во двор. Действительно, возле лавочки прохаживалась Жозефина Петровна, периодически поглядывая на наши окна. Ее хитрость была настолько же прямолинейной, насколько и наивной. Она решила обманным путем получить мою подпись на документе, который юридически привязал бы меня к оплате.
— Молодой человек, — я вернула ему планшет без подписи. — Передайте пожилой женщине внизу, что ее невестка умеет читать мелкий шрифт. И оплачивать эту доставку я не буду.
Парень пожал плечами, забрал документы и пошел к лифту. Я видела из окна, как он подошел к свекрови, что-то ей сказал, после чего она возмущенно замахала руками и быстро пошла прочь со двора. Первая попытка прорвать оборону провалилась.
Не успела я отойти от окна, как раздался новый звонок. На этот раз на пороге стоял сосед свекрови по даче, тучный мужчина по имени Виктор. Я видела его пару раз, когда мы приезжали в Кратово. Лицо его выражало крайнюю степень озабоченности.
— Анна, доброе утро. Извините за беспокойство, — он прошел в прихожую. — Я по важному вопросу. Жозефина Петровна сказала, что вы являетесь главным инвестором ее нового проекта на участке.
Я мысленно похвалила свекровь за масштаб развернутой деятельности. Она успела втянуть в свою авантюру даже соседей.
— Проходите, Виктор. Присаживайтесь, — я указала на кресло. — Рассказывайте, какую роль в этом проекте отвели вам.
Виктор тяжело опустился на сиденье и достал из кармана сложенный вдвое лист бумаги.
— Понимаете, Жозефина убедила меня стать партнером. Сказала, что вы полностью финансируете стройку, а я могу внести долю на благоустройство территории вокруг домиков. Обещала двадцать процентов от ежемесячной прибыли. Я вчера перевел ей двести тысяч рублей на закупку плитки и садовых фонарей. А сегодня утром председатель нашего товарищества сказал, что стройки не будет. Я хочу знать, где мои деньги и какие у нас гарантии.
Я посмотрела на расписку, написанную от руки свекровью. Двести тысяч. Потрясающе.
— Виктор, — я села напротив него. — Давайте я проведу для вас небольшой юридический ликбез. Земли нашего садоводческого товарищества предназначены исключительно для ведения садоводства и строительства индивидуальных жилых домов. Возведение коммерческой недвижимости, такой как гостиницы или базы отдыха, на этих землях строго запрещено законом.
Виктор нахмурился, внимательно слушая.
— Если ваша соседка поставит там эти домики и начнет сдавать их посуточно, любой недовольный житель — а недовольны там многие — напишет жалобу в земельный надзор. Приедет инспектор. За нецелевое использование участка предусмотрен крупный штраф. Более того, администрация подаст в суд, и эту постройку обяжут снести за счет владельца земли. Так что ваш бизнес закончится, не успев начаться. Никаких гарантий нет и быть не может.
— Но она же сказала… — мужчина растерялся. — Она сказала, что у вас все схвачено! Что вы архитектор и все узаконите!
— Она вам солгала, — спокойно констатировала я. — Я не имею к этому проекту никакого отношения. Ни одной моей подписи в ее документах нет. Поэтому я настоятельно советую вам прямо сейчас ехать к Жозефине Петровне и требовать свои двести тысяч обратно, пока она не потратила их на садовых гномов.
Виктор поднялся, его озабоченность сменилась решительным недовольством. Он поблагодарил меня, быстро обулся и вышел, на ходу набирая номер свекрови. Вторая мина, заложенная жадностью, взорвалась на безопасном от меня расстоянии.
Ровно в одиннадцать часов пришла очередь главной встречи.
На пороге стоял мужчина лет сорока пяти в хорошем пальто. Рядом с ним, снова приняв уверенный вид, возвышалась Жозефина Петровна. Она смотрела на меня с ожиданием победы. Чуть позади стоял хмурый парень в строительной куртке — видимо, прораб.
— Здравствуйте. Эдуард Викторович, компания строительных модулей, — мужчина протянул мне визитку. — Жозефина Петровна сказала, что вы готовы завершить сделку и провести доплату.
— Проходите, Эдуард Викторович, — я отступила в сторону, впуская их. Прорабу я предложила подождать на пуфике у двери. — Насчет оплаты мы сейчас подробно побеседуем.
Мы прошли в комнату. Свекровь тут же уселась в кресло, демонстрируя, что она здесь хозяйка положения. Эдуард открыл сумку и достал терминал для карт и стопку бумаг.
— Итак, Анна Николаевна. У нас готов проект привязки к местности. Завтра заезжают металлические сваи. Участок у Жозефины Петровны сложный, лесной, но мы справимся. Сумма к доплате…
— Секундочку, Эдуард, — я прервала его деловой напор. — Вы упомянули лесной участок. Я правильно понимаю, что вы собираетесь крутить сваи на участке моей свекрови в Кратово?
— Совершенно верно. Экологично и быстро.
— А вы в курсе, какие именно деревья там растут? — я слегка наклонила голову.
Эдуард моргнул, явно не ожидая такого поворота в разговоре об оплате.
— Ну… сосны. Большие старые деревья. Очень живописно. Домики будут стоять прямо между ними. Заказчица просила сохранить природный вид.
Я тяжело вздохнула. Как специалист, я терпеть не могла дилетантов. А как женщина, которую пытаются заставить платить против воли, я собиралась использовать их безграмотность по полной программе.
— Эдуард Викторович. Вы когда-нибудь слышали слово «микориза»?
Подрядчик замер. Жозефина Петровна подозрительно прищурилась.
— Что еще за придумки? — спросила свекровь. — Анечка, не пудри человеку мозги своими словечками! Оплачивай счет!
— Микориза, Жозефина Петровна, — я проигнорировала ее выпад и смотрела прямо на Эдуарда. — Это симбиотическая связь мицелия гриба с корнями высших растений. В нашем случае — с вашими старыми соснами. У взрослых деревьев этого вида корневая система поверхностная и расходится в радиусе до десяти-пятнадцати метров от ствола. Это основа биологии, которую проходят еще в школе. Корни питают дерево и держат его в грунте.
Я сделала паузу, давая им осознать суть проблемы.
— Вы собираетесь вкрутить несколько десятков стальных лопастей длиной по три метра прямо в эту корневую систему, чтобы поставить коммерческий блок на три санузла. А потом выкопать там резервуар под канализацию на пять кубометров. Я как проектировщик могу вам выдать гарантию: через год-полтора эти столетние сосны просто засохнут и упадут. Прямо на ваши прекрасные строения.
Эдуард Викторович замолчал. Он был, судя по всему, обычным менеджером по продажам, а не инженером, но перспектива рухнувших на его гарантийные объекты стволов пробила даже его коммерческую уверенность.
— Мы аккуратно покрутим… — слабо пробормотал он.
— Не получится, — твердо произнесла я. — Но это даже не главная проблема.
Я взяла договор.
— Главная проблема, Эдуард, заключается в том, что Жозефина Петровна заказала у вас строительство коммерческого объекта на землях, предназначенных для ведения садоводства. Более того, соседи уже готовы писать жалобы. И указала меня в качестве плательщика, не поставив меня в известность.
— Как это — не в известность? — Эдуард резко повернулся к свекрови. — Вы же утверждали, что это согласованный вопрос! Что ваша невестка выступает инвестором!
— Она просто капризничает! — сорвалась на высокие ноты свекровь. — Анечка, прекрати это немедленно! Ты меня позоришь!
— Позорите вы себя сами, Жозефина Петровна, — спокойно ответила я. — Эдуард, я официально заявляю: я не имею никакого отношения к этому документу. Никаких средств вы от меня не получите.
Лицо подрядчика стало напряженным. Он посмотрел на меня, потом на свекровь. Затем достал из сумки еще одну папку и положил ее на стол.
— Жозефина Петровна, — голос Эдуарда стал предельно жестким. — Согласно пункту нашего основного договора, в случае отказа от оплаты оставшейся суммы после запуска заказа в производство, а ваши модули уже собраны на складе, предоплата в триста тысяч рублей не возвращается. Более того, вы обязаны оплатить простой транспорта и хранение блоков на нашей базе. Тысяча рублей в сутки.
— Что?! — гостья подскочила в кресле. — Какие сутки?! Верните мои средства! Я брала их под залог машины!
Я же машину в залог банку отдала! Если не смогу выплачивать кредит, банк потребует деньги, а в итоге я могу лишиться автомобиля! Вы понимаете, во что меня втянули?!
— Это еще не все, — подрядчик открыл вторую папку. — Вы позавчера подписали дополнительное соглашение на внутреннее оснащение. Мебель, матрасы, мини-холодильники. Общая сумма — четыреста пятьдесят тысяч. Вы оформили это через нашу партнерскую финансовую организацию под тридцать процентов годовых. Оборудование уже привезли.
Я с интересом посмотрела на свекровь. Вот это новость. Оказывается, она решила обустроить свои гостиничные номера по высшему разряду, взяв огромный заем, будучи абсолютно уверенной, что расплачиваться буду я.
— Я думала, мы это потом отменим, если Анечке не понравится мебель! — заикаясь, проговорила она. — Я не буду за это платить!
— Вы подписали бумаги добровольно, — Эдуард потряс листами в воздухе. — Там стоит ваша подпись. Вы — заказчик. Если до завтрашнего вечера не будет оплаты за хранение, документы уходят юристам. Кстати, грузовая машина с вашей мебелью сейчас стоит внизу возле подъезда. Вы же указали этот адрес для доставки, чтобы не платить за склад. Ребята ждут команду на разгрузку.
Свекровь с надеждой посмотрела на меня. — Анечка… Ну пусть они занесут коробки в коридор? Мы их потом продадим!
Я встала и подошла к окну. Внизу действительно стоял грузовик. — Жозефина Петровна, — я обернулась к ней. — Если эти чужие вещи через минуту будут в моей прихожей, я вызову полицию! Это моя квартира, и склад здесь устраивать я не позволю. Эдуард, отправляйте машину обратно на базу. За счет заказчицы, разумеется.
Подрядчик сухо кивнул: — Извините за беспокойство, Анна Николаевна. У вас тут своя специфика общения. Пойдем, Сергей, — бросил он прорабу. — Отбой по объекту.
Когда за строителями закрылась дверь, Жозефина Петровна медленно опустилась обратно в кресло. Весь ее пафос куда-то испарился. Передо мной сидела растерянная женщина, которая сама себя загнала в неприятности собственной жадностью. Телефон в ее сумке непрерывно звонил — на экране высвечивалось имя соседа Виктора, который явно жаждал вернуть свои двести тысяч.
Но жалости у меня не было. Потому что я точно знала: дай ей слабину, помоги закрыть этот счет — и завтра она решит, что может распоряжаться моей квартирой. Вчера она взяла мои данные, сегодня пыталась заставить платить миллионы, а завтра привела бы ко мне жить своих постояльцев.
— Ты просто невыносима, — злобно проговорила она, глядя на меня исподлобья. — Ты могла просто перевести им нужную сумму!
— Для меня это мои заработанные собственным трудом средства, — я оперлась руками о спинку стула, глядя на нее сверху вниз. — Знаете, в чем ваша главная ошибка, Жозефина Петровна? Вы считаете, что вам все должны. Вы решили поиграть в бизнес за мой счет. Не спросив, не посоветовавшись. Тайком переписав реквизиты из Пашиных документов. А когда ваш план рухнул, виноватой оказалась я.
— Я хотела как лучше для семьи!
— Вы хотели бесплатный источник дохода, — жестко поправила я. — А теперь у вас кредит под машину, заем на мебель под огромный процент, капает оплата за хранение ненужных вам санузлов, а в трубку кричит обманутый сосед Виктор.
Я подошла к входной двери и открыла ее. — Я думаю, вам пора. Паше я все расскажу сама. И мой вам совет: продавайте дачу и закрывайте долги.
Она встала, молча оделась, застегивая пуговицы на пальто, и вышла, даже не взглянув на меня.
Вечером, когда муж вернулся с работы, я налила нам по стакану компота из сухофруктов и в подробностях пересказала утренние визиты. Рассказала про курьера, про соседа Виктора и про заем на мебель. Паша слушал, обхватив голову руками.
— Звонила тетя Римма, ругалась, что мы довели человека до больницы, — со вздохом сказал он.
— Скорую вызывали? — деловито поинтересовалась я.
— Нет. Римма сказала, что они пьют травяной сбор и жалуются всем знакомым. Ань… мне все равно не по себе. Кредит под залог машины, еще этот долг за мебель. Может, поможем хотя бы с матрасами? Просто чтобы звонки прекратились.
Я сделала глоток сладкого напитка. — Паш. Если мы сейчас отдадим наши средства за ее долг, какой вывод она сделает?
Муж задумался. — Что можно влезать в любые долги, а мы все равно придем и все оплатим?
— Совершенно верно, — я улыбнулась. — Поэтому мы не дадим ей ни рубля на покрытие этих расходов. Спасать взрослого человека от последствий его собственных решений — это стимулировать новые провалы. Завтра она возьмет ссуду на торговый центр и впишет нас поручителями.
Спустя неделю свекровь предприняла еще одну попытку переиграть ситуацию. Она позвонила Паше, жалуясь на жизнь. Сказала, что банк грозится забрать машину, а строители требуют неустойку. В связи с этим она совершает благородный поступок: предлагает нам с Пашей выкупить у нее дачу. По цене, в три раза превышающей рыночную стоимость этого куска земли со старым домом.
— Мама сказала, что это сохранит недвижимость внутри семьи, — неуверенно рассказывал муж вечером.
Я взяла лист бумаги и ручку. — Смотри, Паша. Реальная цена ее участка — около миллиона. Она просит три с половиной. То есть мы должны оплатить ее кредит за машину, ее долг за непостроенный комплекс, ее матрасы, вернуть двести тысяч соседу Виктору и еще дать ей сверху полмиллиона. И взамен мы получим старый дом с прогнившей крышей и соседей, которые уже ненавидят нашу фамилию. Тебе нравится такая перспектива?
Паша посмотрел на цифры, тяжело вздохнул и пошел звонить матери с окончательным отказом.
Настоящий финал этой истории мы узнали спустя два месяца. Пришла настоящая зима с сугробами. Глеб заехал к нам в гости, чтобы вернуть набор инструментов.
— Ох, ребята, веселье закончилось, а последствия остались, — смеялся Глеб. — Знаете, чем дело кончилось? Фирма подала на нее жалобу. Жозефине пришлось срочно продавать свою машину перекупщикам, чтобы закрыть первый долг и вернуть деньги соседу Виктору.
— А что с мебелью? — спросил Паша.
— Тетя Жоза решила проявить коммерческую смекалку. Раз уж комплексы не привезли, она решила сдать свой старый дачный дом! Нашла каких-то рабочих, которые строили коттедж неподалеку. Взяла с них плату вперед, чтобы покрыть проценты.
Я насторожилась. В сдаче старого дома бригаде крылся огромный потенциал для катастрофы. — И как успехи?
— Блестяще! Рабочие оказались ребятами простыми. Они разобрали половину деревянного забора на дрова для печки. А когда Жозефина приехала с проверкой и начала возмущаться, они просто съехали ночью, оставив после себя гору строительного мусора.
— Сосны хоть целы? — спросила я.
— Сосны стоят. Корневая система чувствует себя прекрасно, — Глеб подмигнул мне. — Теперь Жозефина с Риммой туда на электричке ездят каждые выходные. Забор восстанавливают из того, что нашли. Местные жители над ними посмеиваются. А тетя Жоза всем рассказывает, что коммерция — это плохо, а настоящий человек должен трудиться на земле.
В следующие выходные мы с Пашей поехали в Кратово. Шел мягкий снег, укрывая участки белым покрывалом. Мы привезли два больших пакета с продуктами. Жозефина Петровна была на участке — в старой куртке она убирала снег от крыльца. Спесь с нее слетела окончательно. Она выглядела уставшей и притихшей.
Паша подошел к матери, молча забрал у неё лопату и принялся расчищать дорожку. Потом покачал головой: — Мама, ну зачем тебе всё это было нужно?
Разве так поступают порядочные люди? Зачем ты обманываешь близких? Мы же семья. Я надеюсь, ты поняла, что легких денег не бывает, а доверие вернуть очень сложно.
Свекровь молчала, глядя под ноги, и только тихо кивала. Мы помогли ей приколотить несколько досок к сломанному забору, оставили продукты и уехали обратно в город.
В нашей квартире было тепло. Мои накопления оставались на моем счету, мои нервы были в полном порядке, а попытки родственников распоряжаться чужим имуществом потерпели сокрушительный крах.
Иногда, чтобы поставить зарвавшегося человека на место, не нужно кричать. Достаточно просто отойти в сторону, вооружиться здравым смыслом и позволить оппоненту самому наступить на свои собственные, заботливо разложенные грабли. Ситуация обернется против него, особенно если эти грабли куплены в кредит под тридцать процентов годовых.
