Если бы кто-то сказал мне пару лет назад, что мой муж будет прятать у себя в карманах кладбищенскую землю, я бы рассмеялась этому человеку в лицо. Александр всегда был человеком сугубо рациональным. Два высших образования, собственный бизнес по производству мебели на заказ, привычка всё контролировать и абсолютный скептицизм.
Но в тот вторник, перебирая его вещи перед тем, как отдать костюм в химчистку, я нащупала во внутреннем кармане пиджака странный плотный комок.
Я вытащила его. Это был маленький холщовый мешочек, туго перевязанный красной ниткой. От него исходил резкий запах полыни, воска и чего-то затхлого. Внутри прощупывалось что-то твердое, похожее на сухие ветки и землю.
Я смотрела на этот предмет, стоя посреди нашей просторной спальни, и пыталась найти этому логическое объяснение. Саша увлекся эзотерикой? Купил сувенир? Чья-то глупая шутка?
Но интуиция — та самая холодная, женская интуиция, которая просыпается только в моменты реальной угрозы, — уже била тревогу. Последние полгода Саша сильно изменился. Стал раздражительным, начал прятать телефон экраном вниз, внезапно полюбил задерживаться в офисе по пятницам. А главное — его отношение ко мне. Из него исчезла теплота. Осталась только какая-то брезгливая снисходительность, словно я была не равноправным партнером, с которым он пятнадцать лет строил жизнь и компанию, а надоедливой приживалкой.
И еще кое-что. Мое здоровье. Последние два месяца я чувствовала себя отвратительно. Постоянная сонливость, туман в голове, приступы беспричинной тревоги. Я списывала это на авитаминоз и стресс. Саша, что было на него совершенно не похоже, вдруг проявил заботу: начал сам заваривать мне по утрам чай из какого-то «особого сбора», который ему якобы посоветовали партнеры.
«Пей, Леся, тебе нужны силы. Ты в последнее время какая-то дерганая», — говорил он, ставя передо мной дымящуюся кружку.
Я положила странный мешочек обратно в карман пиджака. Устраивать истерику и размахивать этой находкой перед его носом я не собиралась. Мне нужны были факты.
Вечером того же дня Саша ушел в душ, оставив свой рабочий планшет на столе в кабинете. Он никогда особо не прятал свои гаджеты, прекрасно зная, что я в них не полезу. Проверять телефоны, выискивать скрытые смыслы — мне это всегда было совершенно не свойственно. И если бы утром я не нащупала тот странный, пугающий мешочек в его кармане, я бы даже не посмотрела в сторону экрана.
Но сейчас правила изменились.
Я взяла планшет. Он не был заблокирован — Саша доверял моей порядочности больше, чем собственной. Я просто коснулась иконки мессенджера и открыла закрепленный диалог.
То, что я там увидела, не стало громом среди ясного неба. Скорее, это было похоже на то, как врач сухо зачитывает плохой диагноз. Я листала ленту сообщений и разглядывала фотографии, которыми они обменивались. Много фотографий. Девушка лет двадцати трех, с пухлыми губами, нарощенными ресницами и взглядом человека, который твердо уверен, что ему все должны. Селфи из машины моего мужа. Селфи из дорогих ресторанов. Фотография ее руки на руле Сашиного «Мерседеса» с подписью: «Мой тигр доверяет мне самое ценное».
Ее звали Яна. И судя по истории сообщений, она не была просто мимолетным увлечением.
«Котик, ну когда ты уже решишь вопрос с этой своей? — писала она пару дней назад. — Я не могу больше делить тебя с ней. Ты обещал, что дом останется нам!»
«Потерпи, малыш, — отвечал мой муж. — Я не могу просто выставить ее за дверь, половина компании по документам ее. Мне нужно время, чтобы вывести активы. К тому же, она сейчас сама не своя, с психикой проблемы начались. Если подам на развод прямо сейчас, суды затянутся на годы. Я сделаю всё чисто финансово».
Я читала это, и внутри меня словно выключили отопление. Стало абсолютно холодно. Пятнадцать лет брака. Мы начинали с крошечного цеха в гараже. Я вела всю бухгалтерию, выбивала кредиты, не спала ночами, пока он занимался производством. «Дом останется нам». Дом, дизайн которого я рисовала сама, до последнего светильника.
Но меня зацепило другое. «С психикой проблемы начались».
Я вспомнила утренний чай. Вспомнила свои головокружения. И вспомнила странный мешочек в кармане.
***
На следующий день я не поехала в офис. Я поехала в частную лабораторию и сдала расширенный анализ крови на токсикологию и психотропные вещества. А после этого набрала номер Дениса — специалиста по кибербезопасности, который когда-то настраивал серверы для нашей компании. Мы всегда были с ним в хороших отношениях, и я знала, что он умеет доставать информацию, которую люди пытаются скрыть.
Мы встретились в тихом кафе на окраине города. Я положила перед ним листок с номером телефона Яны, который переписала с планшета.
— Денис, мне нужен полный доступ к ее цифровой жизни. Переписки, голосовые, соцсети. Всё, что сможешь вытащить. Оплата в двойном размере.
Он посмотрел на меня поверх очков, вздохнул и забрал листок.
— Леся, я в семейные дела не лезу обычно. Но ради тебя сделаю. Дай мне пару дней. Девочка, судя по соцсетям, любит публичные Wi-Fi сети и вряд ли использует двухфакторную аутентификацию.
Результаты анализов крови пришли через три дня. Я сидела в кабинете частного врача-токсиколога. Пожилой доктор смотрел на распечатку с явным недоумением.
— Олеся Викторовна, вы принимаете рецептурные препараты? Антидепрессанты, нейролептики тяжелого ряда?
— Нет, — твердо ответила я. — Только витамины.
— В вашей крови обнаружена высокая концентрация галоперидола и еще одного сильного транквилизатора. Это препараты, которые применяются в психиатрии для купирования острых психозов. В таких дозах, да еще и при регулярном приеме здоровым человеком, они вызывают тяжелейшую апатию, потерю концентрации, депрессию, провалы в памяти, а в перспективе — органическое поражение мозга и суицидальные мысли. Как они попали в ваш организм?
Я смотрела в окно на серую осеннюю улицу.
— Мне их подмешивает муж, доктор. Под видом фиточая.
Врач побледнел.
— Это уголовное преступление. Вы должны немедленно обратиться в полицию.
— Обращусь. Но чуть позже. Мне нужно собрать все детали пазла.
***
Тем же вечером позвонил Денис. Его голос звучал напряженно.
— Олеся, я скинул тебе на почту архив. Я взломал ее облако и вытащил кэш из мессенджеров. Девочка оказалась невероятно тупой — она делала резервные копии всех аудиосообщений. Леся… там не просто роман. Она ходит к какой-то гадалке. Точнее, к элитной ведьме. И то, что они там обсуждают, — это не скручивание свечей. Ты дома?
— Да. Саша в командировке до завтра.
— Это хорошо. Тогда налей себе чего-нибудь покрепче, сядь и послушай. Только постарайся держать себя в руках.
Я открыла архив. Там были десятки аудиофайлов, отсортированных по датам. Я налила себе бокал вина — впервые за месяц не притронувшись к чаю, — села в кресло и включила первую запись.
Из динамика полился капризный, писклявый голос Яны:
— Аза, я не понимаю! Я заплатила вам триста тысяч за черный приворот, вы сказали, что жена через месяц сама уйдет и всё ему оставит. А она всё еще там! Он говорит, что не может выкинуть ее из-за бизнеса! Я не хочу делить его деньги с этой старухой!
Ответный голос принадлежал взрослой, властной женщине с легким хрипцой. Видимо, это и была гадалка Аза.
— Девочка моя, магия не работает по щелчку пальцев. У его жены очень сильное биополе. Она вцепилась в свои деньги мертвой хваткой. Чтобы пробить эту защиту, нам нужно разрушить ее физический сосуд. Она должна сама сойти с ума. Тогда твой Александр сдаст ее в клинику или признает недееспособной, и всё имущество автоматически перейдет под его полный контроль.
— И как это сделать? — капризно спросила Яна. — Я же не могу прийти к ней домой и проклясть ее.
— Магии нужен проводник, — спокойно ответила гадалка. — Я приготовлю «Слезы мертвеца». Это зелье, заговоренное на кладбищенской земле в полнолуние. Но основа зелья — тяжелые медицинские препараты. Я дам тебе флакон. Ты должна передать его Александру.
— А как я ему объясню, что это?! Он же не дурак поить жену отравой! Он трус, он на такое не пойдет!
— Скажешь, что это дорогой алтайский сбор для женского спокойствия. Скажешь, что заказала у травника специально для нее, чтобы жена была более умиротворенной. Мужчины глупы, Яночка. Они верят в то, во что хотят верить. Он сам будет капать ей это в чай каждое утро. Она станет слабой, покорной, начнет терять память. Через пару месяцев она подпишет любые бумаги по разделу бизнеса, лишь бы ее оставили в покое.
— А если она откинется? — в голосе Яны мелькнул легкий испуг, но не от жалости, а от страха последствий.
— Не откинется. Просто превратится в овощ. Тебе же нужен дом? Тебе нужен бизнес мужа? Значит, делай, как я говорю. Завтра принесешь еще двести тысяч за зелье и подклад. Подклад — мешочек с землей — положишь ему в пиджак, чтобы привязать его к себе намертво.
Запись оборвалась.
Я сидела в пустом, идеально чистом доме, который строила своими руками. В доме, где мой муж каждое утро с нежной улыбкой заваривал мне чай, зная, что я доверяю ему больше, чем себе.
Он не планировал меня убивать. Он действительно, как дурак, поверил своей малолетней любовнице, что капает мне в чай «витамины для успокоения нервов», чтобы я не задавала лишних вопросов и была более покладистой. Его инфантильность и эгоизм были настолько безграничны, что он даже не удосужился проверить, что именно он льет мне в чашку. Он просто хотел, чтобы я не мешала ему жить так, как ему хочется.
А его девица и предприимчивая мошенница-гадалка тем временем методично превращали меня в инвалида, чтобы забрать всё, что я заработала.
Внутри меня что-то окончательно сломалось. И на месте этой поломки выросла ледяная, непробиваемая сталь.
Я открыла ноутбук и начала готовиться к воскресенью.
***
В воскресенье у Саши был юбилей — 45 лет. Он планировал отпраздновать его дома, в узком кругу. Пригласил своих родителей, наших общих друзей и парочку ключевых партнеров по бизнесу. Накануне он намекнул мне, что хочет сделать «важное заявление о нашем будущем». Я прекрасно понимала, что это значит. Он подготовил почву: всем родственникам и друзьям он уже пару месяцев жаловался на мое «нестабильное психическое состояние». Теперь он планировал благородно объявить, что нам нужно пожить раздельно, потому что он «устал тянуть на себе этот эмоциональный груз».
В воскресенье с утра я вызвала клининг, заказала еду из лучшего ресторана и сама лично настроила большой проектор в гостиной.
К пяти вечера дом наполнился гостями. Саша порхал среди них в новом костюме, излучая обаяние и уверенность. Свекровь, Антонина Васильевна, как обычно, смерила меня недовольным взглядом.
— Олеся, ты совсем себя запустила, — громко, чтобы все слышали, произнесла она, усаживаясь за стол. — Кожа серая, глаза потухшие. Мужчине рядом нужна энергия, праздник, а ты как моль в обмороке. Неудивительно, что Сашенька на работе пропадает.
— Вы совершенно правы, Антонина Васильевна, — мягко ответила я, наливая ей минеральной воды. — Энергия у меня в последнее время куда-то уходит. Но сегодня всё изменится.
Саша посмотрел на меня с легким удивлением, но быстро переключился на партнеров по бизнесу.
Когда все расселись, выпили за здоровье именинника и съели горячее, Саша встал. Он постучал вилкой по бокалу.
— Дорогие мои, — начал он, принимая скорбное, но мужественное выражение лица. — Сегодня мне сорок пять. Это время подведения итогов. Мы с Олесей прошли долгий путь. Но в последнее время…
— Подожди, Саша, — я поднялась со своего места. — Прежде чем ты сделаешь свое важное заявление, позволь мне вручить тебе подарок. Точнее, показать. Я подготовила небольшую презентацию. Включи, пожалуйста, проектор.
Саша снисходительно улыбнулся.
— Леся, ну зачем эти сантименты? Мы же договаривались без пафоса.
— Поверь, это очень практичный подарок. Нажимай.
Он нажал кнопку на пульте. Экран на стене засветился.
Гости приготовились смотреть слайд-шоу с нашими старыми фотографиями под трогательную музыку. Но вместо этого на белом полотне появилась черная заставка звуковой дорожки.
И на всю гостиную раздался капризный голос Яны:
«Аза, ну когда она уже сдохнет или сойдет с ума? Я не хочу делить его деньги с этой старухой! Он обещал, что дом останется нам!»
За столом повисла мертвая тишина. Кто-то из друзей замер с поднесенным ко рту бокалом. Антонина Васильевна побледнела.
Саша лихорадочно начал искать пульт, чтобы выключить звук.
— Леся, что это за бред?! Выключи это немедленно!
— Милый, это автоматическая трансляция с моего ноутбука. Послушай, это очень познавательно.
Из динамиков зазвучал хриплый голос гадалки Азы:
«Основа зелья — тяжелые медицинские препараты… Мужчины глупы, Яночка. Скажешь, что это алтайский сбор для женского спокойствия. Он сам будет капать ей это в чай каждое утро… Она станет слабой, покорной… Через пару месяцев подпишет любые бумаги…»
Я стояла и смотрела на лицо своего мужа. Вся его спесь, вся его лощеная уверенность стекали с него, как грязная вода. Он смотрел на экран дикими глазами, тяжело дыша. До него, наконец, дошло. Дошло, ЧТО ИМЕННО он капал мне в чашку каждый день.
— Сашенька… — прошептала свекровь, хватаясь за сердце. — Что это… что это за ужас?
Запись закончилась. В комнате стояла такая тишина, что было слышно, как гудит вентилятор проектора.
Я взяла со стола плотную картонную папку и бросила ее на пустую тарелку перед мужем.
— Это официальное заключение из токсикологической лаборатории, Саша. В моей крови лошадиные дозы нейролептиков. Препаратов, которые твоя подстилка Яна вместе со своей мошенницей-гадалкой передавала тебе под видом «алтайских трав». А ты, как заботливый муж, поил ими меня, чтобы я быстрее превратилась в овощ и переписала на тебя свою долю в компании.
— Леся… клянусь… — Саша оперся руками о стол, его трясло. — Я не знал! Она сказала… она сказала, это для иммунитета! Для женского здоровья! Ты же сама жаловалась на усталость! Леся, я бы никогда в жизни…
— Я знаю, что ты не знал, — холодно отрезала я. — Потому что ты трус и идиот, который думает только нижней половиной туловища. Ты бы не решился на убийство. Но ты брал таблетки для своей жены из рук своей любовницы. И ты планировал выкинуть меня на улицу, оставив ни с чем.
— Это недоразумение! — вдруг крикнула Антонина Васильевна, пытаясь защитить сына. — Это всё эта девка виновата! Сашеньку приворожили! Опоили!
Я посмотрела на свекровь так, что она мгновенно замолчала.
— Вашего Сашеньку не приворожили. Ваш Сашенька просто подлец. А «девка» — это уже проблема уголовного розыска.
Я повернулась к гостям, среди которых сидели бледные как мел партнеры по бизнесу.
— Прошу прощения, что испортила праздник. Думаю, вам лучше уйти.
Никто не сказал ни слова. Люди молча вставали, брали свои вещи и быстро уходили к выходу, стараясь не смотреть на Александра. Через пять минут в гостиной остались только мы втроем: я, Саша и его мать.
— Значит так, — я сложила руки на груди. — Завтра утром мои юристы пришлют тебе документы. Ты переписываешь на меня свою долю в бизнесе. Полностью. Дом тоже остается мне. Взамен я даю тебе ровно сутки, чтобы собрать свои вещи и уехать из этого города.
— Ты не можешь забрать всё! — взвизгнул Саша, в котором вдруг проснулась жадность. — Мы строили это вместе! Половина — моя! Мы же родные люди, Леся! Как ты можешь так поступать?!
— Родные люди? — я усмехнулась. — Родные люди не носят в карманах кладбищенскую землю. Если завтра к обеду бумаги не будут подписаны, эта папка с анализами, аудиозаписи и показания IT-специалиста, который вскрыл переписку твоей Яны, лягут на стол следователю. И ты пойдешь по делу не как обманутый дурачок, а как прямой соучастник покушения на причинение тяжкого вреда здоровью группой лиц по предварительному сговору. Выбирай: свобода с голым задом или тюрьма, но с гордостью бизнесмена.
Он посмотрел в мои глаза и понял, что я не блефую. Я не злилась. Я просто вычеркнула его из списка живых людей в своей голове.
***
Прошло полгода.
Саша подписал всё. Он съехал на съемную квартиру куда-то на окраину, а потом, по слухам, и вовсе перебрался в другой регион. Бизнес остался за мной, и, избавившись от вечно тормозящего процесс мужа, компания показала рекордную прибыль уже в первом квартале. Мое здоровье полностью восстановилось.
Яна и ее «элитная ведьма» Аза сейчас находятся в СИЗО. Когда я отнесла заявление в полицию (а я сделала это сразу после того, как Саша подписал документы об отказе от имущества — я никогда не обещала ему, что прощу его любовницу), следователи быстро раскрутили цепочку. Выяснилось, что я была не первой жертвой. Эта гадалка годами снабжала богатых любовниц и наследников подобными «зельями», ломая жизни неугодным женам и пожилым родственникам. Статья за незаконный оборот сильнодействующих веществ и покушение на причинение вреда здоровью обеспечила им очень долгие сроки.
На суде, где я выступала потерпевшей, Яна плакала и кричала, что она ничего не знала, что она просто хотела любви и женского счастья.
Люди до сих пор верят в привороты, порчи, карму и бумеранги судьбы. Но самая страшная черная магия начинается не на кладбище. Она начинается тогда, когда человек позволяет себе думать, что чужая жизнь и чужой труд ничего не стоят, и можно просто забрать чужое, назвав это «борьбой за свое счастье».
И разрушить эту магию можно только одним способом. Перестать оправдывать предательство, установить жесткие границы и заставить каждого платить по своим счетам. До последней копейки.
