— Вы обещали нас сегодня заселить! — мужчина с чемоданами обратился ко мне как к администратору. — Мы два месяца оплатили! Когда я сказала, что это моя дача, он достал телефон — звонить «хозяйке».
Я стояла у собственной калитки с ведром рассады в руках. Замок на воротах блестел свежим цинком. Мой ключ, который я носила на связке пятнадцать лет, не подходил к этой личинке.
А рядом с калиткой на проволоке болтался ламинированный лист: «Сдаётся на лето. Дом, участок 8 соток, вода, электричество. 20 000 руб./мес.» И номер телефона. Номер я знала.
— Поставьте на громкую, — попросила я мужчину.
Он посмотрел недоверчиво, но нажал кнопку. Гудки. Потом знакомый голос.
— Алло, Стас? Вы уже подъехали?
— Ирина, — сказала я спокойно. — Это Зоя.
Пауза длилась секунды три. Для Ирины, думаю, они растянулись на год.
— Зоя? А ты… зачем приехала?
— На свою дачу. С рассадой помидоров. Но у меня вопрос: почему мой замок срезан, а на заборе висит объявление с твоим номером?
Стас и его жена переглянулись. Молодая женщина держала на руках кота в переноске, рядом стоял мальчик лет семи с рюкзаком. Они явно готовились к долгому загородному лету.
— Подождите, — Стас убрал телефон от уха. — Так это не ваша дача? Мы заплатили сорок тысяч за два месяца вперёд.
Сорок тысяч. За мой дом, который мне оставила мама. За участок, где я каждую весну сажаю те же сорта, что сажала она.
— Деньги вы отдали ей? — я кивнула на телефон.
— Переводом на карту. Есть чек.
Ирина на том конце провода заговорила быстро, как будто скорость могла всё исправить.
— Зоя, послушай, дача же простаивает! Ты приезжаешь три раза за лето. Я нашла людей, они аккуратные, с ребёнком. Я хотела как лучше, а деньги пошли бы на ремонт крыши. Там же течёт!
— Ирина, — я перебила её ровным голосом. — Крыша не течёт. Я перекрыла её в прошлом октябре. За свои деньги. И я не просила тебя ничего сдавать.
— Но Вадим говорил, что вы планируете…
— Вадим не имеет к этой даче никакого отношения. Участок оформлен на меня. Ты это знаешь.
Стас сложил руки на груди. Его жена села на чемодан. Мальчик ковырял палкой землю у забора. Кот мяукал.
Я набрала Вадима. Он ответил после четвёртого гудка, голос усталый, фоном гудели какие-то механизмы.
— Зой, привет. Я на объекте, говорить неудобно.
— Удобно. Ты знал, что твоя сестра сдаёт мою дачу?
Молчание.
— Она что-то говорила, но я не вникал. Думал, шутит.
— Здесь стоят люди с вещами. Они заплатили сорок тысяч. Замок на воротах срезан и заменён. Это не шутка, Вадим.
— Зоя, ну не надо из этого скандал делать. Ирка дурная, ну позвони ей, разберитесь спокойно.
— Я стою у своих ворот и не могу войти. Спокойно уже не получается.
Он вздохнул. Пообещал перезвонить через час. Я знала эти его «через час»: он надеялся, что за час всё рассосётся само.
Но само не рассасывалось. Стас достал из рюкзака папку.
— Вот, смотрите. Переписка, скриншот перевода, фото дома, которое она прислала. Тут даже описание: «тихое место, рядом озеро, соседи спокойные».
Я посмотрела на фотографию. Мой дом. Мамины шторы в окне, которые я так и не поменяла, потому что они пахнут её духами, когда солнце нагревает ткань. Ирина сфотографировала всё это и выставила на продажу как услугу.
— Стас, я вам сочувствую. Но пустить вас на участок не могу. Это моя собственность, и договора аренды между нами нет.
— А деньги? — его жена встала с чемодана.
— Деньги вам должна вернуть Ирина. Она их взяла, не имея права.
Жена Стаса покачала головой, прижала к себе переноску с котом. Мальчик перестал ковырять землю и смотрел на мать.
Я пошла в правление. Дорога от нашего участка до домика председателя занимает семь минут, если не торопиться. Я торопилась. Лидия Павловна сидела на крыльце с термосом и разгадывала кроссворд.
— Лидия Павловна, у меня проблема.
Она сняла очки, посмотрела на меня поверх газеты.
— Зоя, что случилось? Ты красная вся.
Я объяснила коротко. Лидия Павловна отложила кроссворд.
— Участок двадцать три? Это Валентины Сергеевны был, мамы твоей. Она мне ещё клубнику приносила каждый июнь. Оформлен на тебя, я точно помню, ты заходила с документами. Никаких совладельцев.
— Можете подтвердить, если нужно?
— Могу. И в реестре взносов только ты. Золовка твоя к нам ни разу не обращалась. Даже калитку починить не приходила.
Мы вернулись к участку вместе. Стас курил у забора, его жена разговаривала по телефону, мальчик сидел на чемодане.
— Я председатель СНТ «Берёзовая роща», — сказала Лидия Павловна. — Собственник участка двадцать три — Зоя Николаевна Кравцова. Других владельцев нет. Аренду с нами не согласовывали.
Стас загасил сигарету.
— Ясно. То есть нас просто обманули.
— Получается так, — я кивнула.
Он набрал Ирину. Она не брала трубку. Второй звонок, третий.
— Ну конечно, — сказал Стас. — Теперь не отвечает.
Я позвонила сама. С моего номера она тоже не отвечала. Тогда я написала сообщение: «У калитки стоит семья с ребёнком. Они ждут свои сорок тысяч. И я жду объяснений. Если через два часа деньги не вернутся, Стас напишет заявление. И я тоже».
Прочитала мгновенно. Две синие галочки.
Через двадцать минут перезвонил Вадим. Голос был другой, тише.
— Зоя, я поговорил с Ириной.
— И?
— Она считает, что ничего страшного не сделала. Говорит, дача пустует, а она нашла применение.
— Применение моему имуществу. Без моего ведома. Со срезанным замком. Вадим, ты правда не видишь проблему?
Он помолчал. Я слышала, как он дышит.
— Вижу. Я ей скажу, чтобы вернула деньги.
— Не скажешь. Ты скажешь ей, что она поступила недопустимо. И что ты на моей стороне. Потому что это так, Вадим. Ты на моей стороне или на стороне человека, который залез в чужой дом?
Опять пауза. Потом тихо:
— На твоей.
Ирина перезвонила через сорок минут. Голос был обиженный, со всхлипом, который она включала в нужные моменты.
— Зоя, зачем ты всё так раздула? Я хотела помочь. Дом стоит, деньги можно было на что-то полезное потратить.
— Ирина, на что ты их потратила?
— На… на разное. На жизнь. Но я верну, раз такой скандал.
— На жизнь. Сорок тысяч чужих людей. За мой дом. И ты называешь это помощью?
— Пустует — значит, можно. Ты же не пользуешься толком!
— Это не тебе решать.
Она бросила трубку. Но через час Стасу пришёл перевод. Сорок тысяч рублей. Он показал мне экран.
— Пришло. Спасибо вам. И извините.
— Вам не за что извиняться.
Его жена убрала телефон в сумку. Мальчик уже спал на сложенном пледе прямо на траве у забора. Кот перестал мяукать.
— Мы найдём другой вариант, — сказал Стас. — Но вы бы документы проверили. Мало ли, она ещё кому-нибудь вашу дачу предложит.
Он был прав. Я записала это себе в телефон. Потом вызвала мастера, поменяла замок. Пока ждала, обошла участок. Всё было на месте: яблони, грядки, мамин куст сирени у забора. Дом внутри не тронут. Шторы висели ровно, пахли так же.
Вадим вернулся из командировки через три дня. Сел напротив меня на кухне.
— Я позвонил Ирине. Сказал всё, что думаю.
— Что именно?
— Что она не имела права. Что это твоя дача, твоей мамы память. И что если она ещё раз так сделает, я с ней общаться не буду.
Он говорил это тяжело, как человек, которому проще промолчать. Но он сказал.
— Она обиделась?
— Бросила трубку. Потом написала, что я предатель и выбираю жену вместо семьи.
— А ты?
— А я выбираю правду вместо удобства.
Я не стала его обнимать и говорить, что всё хорошо. Потому что не всё хорошо. Его сестра влезла в мой дом, взяла чужие деньги и до сих пор считает себя правой. Это не пройдёт за один вечер.
Но замок на воротах теперь мой. Ключ подходит. Рассада высажена. И мамины шторы качаются на ветру точно так, как раньше.
