За неделю до свадьбы жених прислал мне список покупок. В конце стояло: «И уволиться не забудь»
Ольга перечитала сообщение.
Хлеб, молоко, творог, пелёнки, влажные салфетки. Продукты она обещала купить по дороге к Максиму. Его мать недавно вернулась из больницы, он работал допоздна, и Ольге было не трудно заехать в магазин.
Но последняя строчка…
Она нажала вызов.
— Максим, какое увольнение?
— А-а. Я думал, мы уже решили.
— Что решили?
На том конце что-то заскрипело, словно он отодвинул стул.
— Оль, я сейчас на работе. Вечером поговорим.
— Ты хочешь, чтобы я ушла из больницы?
— Ну не будешь же ты там вечно по ночам дежурить. Мы семья всё-таки.
До свадьбы оставалось девять дней.
Ольга стояла посреди магазина с двумя пачками творога и впервые подумала, что торопилась не только со свадьбой.
Познакомились они в ноябре.
Максим пришёл забирать мать после обследования и никак не мог надеть ей пальто. Та сердилась, выдёргивала руку, он потел, извинялся, ронял документы.
Ольга помогла.
— Рукав расправьте сначала. Вот так.
Потом проводила их до лифта.
Через два дня Максим ждал её после смены с кофе.
— Я хотел отблагодарить.
— За пальто?
— За то, что не стали смотреть, как мы мучаемся.
Он был усталый, небритый, но улыбался так открыто, что Ольга взяла стакан.
Ей было тридцать восемь. После развода она жила одна. Сын учился в другом городе, звонил по воскресеньям и каждый раз спрашивал, не собирается ли она взять себе кота.
Максим звонил каждый день.
Спрашивал, поела ли. Привозил с рынка её любимые груши. Однажды встретил после тяжёлой смены, довёз домой и молча починил замок, который она месяц обещала вызвать мастера починить.
С ним было спокойно.
А про мать он говорил без раздражения:
— Ей трудно. Иногда срывается. Но вообще она хороший человек.
Ольга верила.
Люди не становятся удобнее от того, что им плохо.
Мать Максима, Анна Григорьевна, первое время действительно нуждалась в постоянной помощи.
Потом понемногу начала передвигаться по квартире. Оставалась дома днём с приходящей женщиной, которую Максим называл тётей Зиной.
Ольга была уверена, что они договорились об уходе.
Когда спрашивала, хватает ли матери помощи, он отвечал:
— Справляемся.
Она приезжала по субботам. Готовила что-нибудь на два дня, мыла посуду, помогала разложить лекарства по коробочкам. Анна Григорьевна принимала помощь настороженно.
— Ты чего с работы ещё сюда работать пришла?
Ольга улыбалась.
— Я к Максиму пришла. Просто заодно.
Будущая свекровь смотрела на неё долго, но больше ничего не говорила.
В феврале Максим сделал предложение.
В маленьком кафе, где стол шатался так сильно, что они оба придерживали чашки.
— Давай жить вместе, — сказал он. — Я не умею красиво. Но хочу, чтобы ты была рядом.
Потом достал кольцо.
Ольга засмеялась, а через минуту уже плакала.
Они решили не устраивать большой свадьбы. Расписаться, поужинать с близкими. Квартиру Ольга пока сдавать не собиралась — хотела сначала разобраться с переездом.
Максим сказал:
— Правильно. Постепенно всё сделаем.
И только теперь выяснилось, что про её работу он уже всё сделал в своих мыслях.
Вечером он встретил её возле подъезда.
Забрал тяжёлые пакеты, поцеловал.
— Ты чего такая?
— Давай поднимемся.
На кухне у него всё было приготовлено к разговору. Чай, печенье, листок с расчётами.
Он подвинул его к Ольге.
— Смотри. Если ты свою квартиру сдашь, у нас будет нормальная прибавка. Плюс моя зарплата, плюс мамина пенсия.
Она не прикоснулась к листку.
— А моя зарплата куда делась?
— Оль, с твоими сутками ничего не получается. Мне с работы не уйти, а мама одна.
— С ней Зинаида.
Максим вздохнул.
— Она соседка. Сколько она ещё будет ходить?
Ольга посмотрела на него.
— Ты говорил, у вас всё устроено.
— До свадьбы — да.
Он произнёс это просто. Как будто свадьба была сроком окончания временной договорённости.
— Ты предлагаешь мне стать сиделкой?
Максим поморщился.
— Зачем так говорить? Ты будешь моей женой.
— И поэтому должна уволиться?
— Ты медицинский работник. Для тебя это привычно.
Ольга медленно сняла часы, положила рядом с чашкой. Браслет давил на запястье.
— На работе у меня есть смена. Коллеги. Выходные. Зарплата.
— Я тебя содержать собираюсь, если ты об этом.
— Я не об этом.
Он подался вперёд.
— Оля, мне нужна семья. Дом. Жена, которая понимает, что я не могу разорваться.
— А мне нужен муж. Не человек, который уже распределил моё время и забыл меня спросить.
За стеной что-то стукнуло.
Анна Григорьевна позвала:
— Максим!
Он закрыл глаза.
— Вот. Слышишь?
Ольга слышала.
Но впервые за всё время не встала первой.

Они не договорили.
Максим ушёл к матери, потом зазвонил его телефон. Ольга убрала продукты в холодильник, надела пальто.
В коридор вышла Анна Григорьевна, опираясь на трость.
— Уходишь?
— Да. Поздно уже.
Из кухни донёсся голос Максима: он разговаривал с начальником.
Анна Григорьевна шагнула ближе.
— Он тебе сказал?
— Про работу — сказал.
Женщина посмотрела в сторону кухни.
— А я ему сказала: не получится у тебя так.
Ольга замерла, держа в руках шарф.
— Как?
— Жениться, чтобы больше ничего не решать.
Из кухни вышел Максим.
— Мам, ты опять?
Она повернулась к нему.
— Что опять? Ты Зине когда сказал больше не приходить?
Он молчал.
— Вчера сказал. Она мне звонила. Поздравляла, что теперь у нас всё хорошо.
Ольга посмотрела на него.
Он отвёл глаза.
Домой она доехала на последнем автобусе.
Кольцо сняла не сразу. Сначала разогрела суп, села, сделала несколько глотков.
Потом положила кольцо возле тарелки.
Максим звонил.
Она ответила на третий раз.
— Я погорячился, — сказал он. — Не надо увольняться. Подумаем.
— Ты уже подумал без меня. Даже соседку предупредил.
— Я устал, Оля. Ты не представляешь, как я устал.
Она молчала.
Представляла.
Видела его тёмные круги под глазами. Слышала, как мать зовёт ночью, когда однажды осталась у них. Знала, сколько стоит уход и как быстро заканчиваются силы.
Но от этого не становилось легче.
— Я не могу выходить замуж, чтобы заменить Зинаиду, — сказала она.
— Ты всё сводишь к самому плохому.
— А ты оставил мне это плохое на последние девять дней.
На следующий день Ольга приехала за своими вещами.
В ванной стояла её зубная щётка. В шкафу висели две кофты. На подоконнике — крем для рук, который Максим сам купил ей после первой ночёвки.
От него пахло грушей.
Ольга положила тюбик в сумку и расплакалась.
Не из-за крема.
Из-за того, что хорошие вещи тоже были настоящими.
Максим ждал в прихожей.
— Свадьбу отменяешь?
— Да.
— А нас?
Она застегнула сумку.
— Сейчас не знаю.
Он прислонился к стене.
— Я правда хотел на тебе жениться.
— Я тоже хотела.
Она оставила кольцо на полке возле зеркала.
Через неделю позвонила Анна Григорьевна.
Ольга узнала её не сразу: по телефону речь звучала иначе.
— Прости, что беспокою.
— Что случилось?
— Ничего. Телефон твой в его книжке нашла. Хотела сказать: вещи твои не трогаю. Вдруг ещё что осталось.
— Спасибо. Кажется, всё забрала.
Обе помолчали.
Потом женщина добавила:
— Я ему сама говорила: женись. Будет кому помочь.
Ольга села на край кровати.
— Он говорил, вы были против чужого человека в доме.
— Была. Мне стыдно. Зина меня моет, а я на неё сержусь, что она видит, какая я стала.
Ольга слушала.
— Только я думала, он тебя любит, — сказала Анна Григорьевна.
— Может, и любит.
Ответ прозвучал горько.
— Но уволиться должен кто-то из нас, — закончила Ольга. — Он решил, что я.
Максим написал через месяц.
Без просьбы приехать. Без сообщения о том, что у матери снова плохое настроение.
«Нашёл помощницу на день. Мама ругается, но вроде привыкла. Я по вечерам сам. Был неправ».
Ольга перечитала сообщение.
Ответила: «Хорошо, что устроили».
Он сразу спросил, можно ли увидеться.
Она посмотрела на календарь. В субботу обещала съездить к сыну: тот переезжал в другую комнату и просил помочь выбрать недорогой шкаф.
В воскресенье хотелось просто выспаться.
«В среду после работы могу на час», — написала она.
Максим согласился.
Ольга положила телефон, потом снова взяла.
Набрала ещё одну фразу:
«Только встретимся в кафе».
На этот раз адрес выбрала она.


















