— Сестра поживёт в твоей студии, я дал ей ключи, — буднично сообщил Денис. — Мы с мамой посоветовались: это семейное решение. По-человечески тебя прошу, Надя, не устраивай сцен — Кристинка уже перевезла коробки на Щербакова и поживёт там бесплатно до весны.
Он поставил мокрую кружку с чаем прямо на угол развёрнутого чертежа вентиляционной шахты. Надежда быстро выдернула лист ватмана из-под донышка и подняла глаза на мужа. На кухонных часах в их двушке на Ботанике было половина седьмого вечера четверга.
— Какой ещё весны, Денис? Ты откуда взял ключи от студии?
— Из твоей кожаной папки в верхнем ящике комода. Там запасной комплект с синей биркой лежал.
Денис спокойно намазал масло на кусок батона, словно речь шла о старой стремянке с балкона, а не об отдельной однокомнатной студии в жилом комплексе «Речной».
— Прежние квартиранты съехали в воскресенье. А в субботу в двенадцать дня туда заезжает семейная пара программистов.
Надежда отложила механический карандаш и выпрямилась за столом. Договор найма лежал у неё в рабочей сумке.
— Люди подписали договор и внесли тридцать восемь тысяч за первый месяц.
— Ну так верни им перевод и напиши, что передумала сдавать! Надя, ну имей совесть. Родная золовка со съёмной квартиры съехала, там хозяйка ценник задрала. Не на вокзале же Кристине ночевать с маникюрными лампами, когда у нас жильё пустует!
— Не у нас, а у меня. Я купила эту студию за четыре года до нашей свадьбы и с аренды оплачиваю мамину реабилитацию в кардиоцентре.
— Опять ты за своё «моё — твоё»!
Денис поморщился, поднялся из-за стола и бросил чайную ложку в раковину.
— Мы муж и жена, а Кристина — моя младшая сестра. Вопрос закрыт: она уже вещи разложила и ждёт доставку кресла. Не вздумай ей трезвонить и портить мне отношения с роднёй.
Он ушёл в ванную и демонстративно щёлкнул защёлкой. Надежда открыла кожаную папку в прихожей: связки с синим пластиковым брелоком от седьмого этажа на улице Щербакова действительно не было.
Звонить Кристине и вступать в телефонные перепалки Надежда не стала. Она достала оригинал выписки из ЕГРН о добрачной собственности, сфотографировала разворот паспорта и набрала круглосуточный номер отдела подключений охранного предприятия «Бастион», чей филиал находился в соседнем квартале от жилого комплекса «Речной».
— Мне нужен срочный выезд техника со сменой цилиндрового механизма и подключение дверного датчика на пульт быстрого реагирования. Собственник один, документы на руках. Буду у подъезда через тридцать пять минут.
Когда такси уже сворачивало на Щербакова, в сумочке зазвонил телефон. Высветился номер мужа.
— Надя, ты куда на ночь глядя укатила? Кристина пишет, что ты ей в мессенджере прислала требование освободить студию до девяти вечера. Ты совсем берега потеряла?
— Я еду в свою квартиру готовить её к субботнему заезду жильцов. Если твоя сестра не соберёт сумки к моему приезду, они окажутся в коридоре.
— Только попробуй тронуть её коробки! Я сейчас сам на Щербакова приеду, посмотрим, как ты меня выгонишь!
Денис бросил трубку. Надежда спокойно расплатилась с водителем и вышла у освещённой парадной сорок второго дома. У входа её уже ждал техник-монтажник ЧОП «Бастион» Артур с ящиком инструментов и платёжным терминалом, а вдоль тротуара припарковался белый патрульный кроссовер с жёлтой полосой и двумя бойцами группы быстрого реагирования.
Подписав у капота договор пультовой охраны №412-ОХ на своё имя и оплатив картой шесть тысяч восемьсот рублей за срочный выезд и замок повышенной секретности, Надежда вместе с Артуром и старшим экипажа Егоровым поднялась на седьмой этаж.
— Документы проверил, Надежда Викторовна, — кивнул старший экипажа Егоров, сверяя выписку ЕГРН с паспортом. — Квартира полностью ваша, посторонних лиц без вашего письменного согласия внутри быть не должно. Поднимаемся.
Из-за двери сто восемнадцатой студии доносилась громкая музыка и гул вытяжки. Надежда нажала на кнопку звонка.
— Кто там ещё? Если доставка, ставьте коробки у лифта!
— Кристина, открывай. Это Надежда.
Замок щёлкнул, и дверь приоткрылась на длину страховочной цепочки. В щели показалось недовольное лицо двадцатишестилетней золовки в розовом велюровом халате.
— Ой, Надь, а мне брат велел тебе не открывать, пока он сам не подъедет!
Кристина попыталась захлопнуть створку, но старший экипажа Егоров придержал дверное полотно ладонью в перчатке. Надежда достала свой основной ключ, открыла нижний замок и сняла цепочку.
— Вызовите полицию! Ко мне в квартиру ломятся!
Кристина попятилась в узкую прихожую, заставленную тремя клетчатыми баулами, коробками с сухожаровым шкафом и большим пластиковым чемоданом.
— Никто к вам не ломится, гражданка, — ровно проговорил Егоров, указывая на включённый нагрудный видеорегистратор. — Охранное предприятие «Бастион», помещение принимается под пультовую охрану по договору с единственным собственником Сафоновой Надеждой Викторовной. Предъявите договор найма или отметку о регистрации.
— Какую ещё регистрацию?! Мне родной брат ключи дал, это квартира их семьи! Я никуда не выйду, у меня тут гель-лаки разложены и клиентка на завтра на десять утра записана!
Надежда прошла на полшага в комнату и остановилась. Белый кухонный стол был сдвинут в угол к холодильнику, посреди свежего ламината стояло раскладное педикюрное кресло в полиэтилене, а на подоконнике гудела настольная пылесборная вытяжка.
— Какая клиентка, Кристина? Ты решила в моей жилой студии нелегальный маникюрный кабинет устроить?
Надежда перевела взгляд на свежую белую стену над розеткой: в обоях под покраску уже зияли две кривые дырки со вставленными пластиковыми дюбелями, а на полу валялась бетонная крошка.
— Ты ещё и стену в моей квартире сверлить начала без спроса?
— Подумаешь, две дырки под полку для лаков! — фыркнула Кристина, скрестив руки на груди. — Денис мне перфоратор оставил и разрешил вешать где удобно! Я уже в соцсетях всем девочкам рассылку сделала с новым адресом на Щербакова, я отсюда никуда не съеду!
— А тебе жалко, что ли?! Студия всё равно пустая стоит! Эй, мужчина, не смейте трогать замок!
Техник Артур уже поставил ящик на коврик и выкручивал торцевой винт старой личинки. В эту секунду створки лифта на площадке разъехались, и в коридор выскочил запыхавшийся Денис в рабочей куртке.
— Руки от двери убрал! Я муж хозяйки! Кто вам дал право тут замки менять без моего согласия?!
Денис рванулся было к технику, но Егоров спокойно шагнул навстречу и преградил ему путь плечом.
— Остановитесь, гражданин. По выписке из Единого государственного реестра недвижимости квартира приобретена вашей супругой в мае две тысячи девятнадцатого года, за четыре года до брака. Вы здесь не прописаны и имущественных прав на объект не имеете.

— У меня свидетельство о браке в телефоне есть! — Денис сунул экран смартфона к лицу охранника, а затем обернулся к жене на глазах у соседей, выглянувших из квартиры напротив. — Надя, отзови их немедленно! Ты меня перед младшей сестрой опозорить решила из-за своих тридцати восьми тысяч?!
— Из-за каких тридцати восьми, Денис?
Кристина, которая до этого собирала со стола баночки с базой и топом, вдруг замерла и уставилась на брата.
— Ты же мне в среду плёл, что вы её за двадцать пять сдаёте!
В прихожей стало тихо. Только шуруповёрт Артура коротко вжикнул, загоняя крепёжный винт в новый латунный цилиндр.
— Подожди, Кристина, — Надежда внимательно посмотрела на золовку. — При чём тут двадцать пять тысяч?
— Как при чём?! Я же ему сегодня в обед двадцать пять тысяч на карту перевела!
Голос Кристины сорвался на визг. Она открыла историю операций в банковском приложении и ткнула светящимся экраном прямо в подбородок побелевшему Денису.
— Ты же мне вчера у подъезда заливал: «Надька бесплатно пускать не хочет, переведи мне двадцать пять штук за первый месяц и коммуналку вперед, я ей сам отдам, чтобы она не пилила»!
Денис отшатнулся к щитку счётчиков и торопливо спрятал ладони в карманы куртки.
— Крис, ну тихо ты, при посторонних людях… Я потом тебе всё объясню!
— Чего ты мне объяснишь?! Ты мне чужие ключи сунул, наврал, что с женой договорился, и содрал с родной сестры двадцать пять тысяч себе в карман?! А она вообще ни сном ни духом?!
— Мне на новый перфоратор и паяльник для полипропилена не хватало! — огрызнулся Денис, окончательно теряя выдержку. — Тебе бы в другом районе за такую студию сорок заломили, а со мной по-родственному двадцать пять вышло! Я думал, Надька пошумит и проглотит!
Надежда молча смотрела на мужа. Значит, вот как выглядела его семейная взаимовыручка: он решил сдать её добрачную студию собственной сестре, положить деньги себе на карту, а жене устроить сцену о бескорыстной помощи родственникам.
— Артур, замок готов?
— Готов, Надежда Викторовна. Пять ключей с сервисной картой ваши, датчик открытия двери и тревожная кнопка выведены на пульт. При любой попытке вскрытия наряд здесь через четыре минуты.
Надежда приняла запечатанную связку ключей и повернулась к Денису с Кристиной.
— У вас пять минут, чтобы вынести все баулы, кресло и лампы за порог на площадку. После этого я ставлю помещение на охрану.
— Ты мне сейчас же вернёшь мои двадцать пять тысяч, понял?!
Кристина с грохотом толкнула розовый чемодан к ногам брата и выволокла к порогу коробку с сухожаровым шкафом.
— Иначе я прямо сейчас матери позвоню и чек перевода в семейный чат выложу! Пусть все полюбуются, как ты на родной сестре наживаешься!
— Да переведу я тебе с аванса на следующей неделе, не ори на весь этаж! — сквозь зубы бросил Денис, вытаскивая её клетчатые сумки и педикюрное кресло к лифту. — Надя, ну поехали домой, там без свидетелей поговорим!
— Домой ты не едешь, Денис.
Надежда вышла на лестничную клетку, захлопнула стальную дверь и на два оборота повернула новый ключ.
— На нашу квартиру на Ботанике завтра в девять утра приедет этот же мастер. Твой инструмент и две сумки с вещами будут стоять в тамбуре. А где тебе сегодня ночевать — договаривайся с Кристиной.
Надежда приложила магнитный брелок к считывателю у косяка: индикатор охраны загорелся ровным красным светом. Спускаясь в лифте вместе с экипажем ЧОП, она слышала, как на седьмом этаже Кристина заставляет брата выворачивать карманы над её розовым чемоданом — любители чужой халявы остались ночевать на лестничной клетке вместе со своими коробками.


















