— Ключи у Лены. До сентября она на нашей машине поездит.
Андрей сказал это, пока я заворачивала розы в бумагу.
На кухонном столе стояли три вазы, возле холодильника — коробки с лентами. Утром нужно было отвезти два букета и композицию на юбилей.
— А я на чём заказы повезу?
Муж открыл кран, вымыл яблоко.
— Такси есть.
Я положила секатор.
— Андрей, ты меня слышишь? Ты отдал машину, на которой я работаю.
— У Лены сложнее ситуация. Ей Соню всё лето в загородный лагерь возить. Каждый день.
— Мы могли бы сначала поговорить?
Он пожал плечами.
— Ты бы всё равно сказала нет.
Флористикой я занялась после того, как закрыли наш магазин.
Сначала помогала знакомой перед Восьмым марта. Потом прошла обучение, стала брать небольшие заказы домой.
Работала в основном по предзаказу. Утром ехала на базу, выбирала цветы, возвращалась собирать букеты. Иногда оформляла небольшие праздники.
Машину мы покупали вместе.
Я специально просила универсал: чтобы помещались коробки, стойки и вазы.
Андрей ездил на работу в метро. До его офиса на машине было дольше.
Поэтому ключи почти всегда лежали у меня.
И, видимо, именно поэтому муж решил, что ему не придётся ничего менять.
Лена позвонила вечером.
— Ирочка, спасибо вам огромное! Ты не представляешь, как выручили.
— Лена, я ещё сама не поняла, как теперь буду работать.
В трубке стало тихо.
— Андрей сказал, у вас летом заказов почти нет.
Я посмотрела на календарь возле холодильника.
Два выпускных. Четыре свадьбы, на которые я делала букеты и оформление столов. Дни рождения.
— Нет. Он ошибся.
— Ир, если ты против…
Она замолчала.
Я услышала, как на заднем плане Соня спрашивает про купальник.
Девочке было одиннадцать. После развода родителей она часто болела, замкнулась. Лена радовалась, что удалось уговорить её поехать в лагерь дневного пребывания.
Мне стало неловко.
— Давай пока до конца недели, — сказала я. — Мы с Андреем решим.
За первую неделю я потратила на поездки столько, сколько рассчитывала оставить себе с двух заказов.
Один водитель отказался брать мокрые цветочные вёдра. Другой приехал с забитым багажником.
В пятницу пришлось просить клиентку спуститься: донести всё за один раз я не смогла.
Но хуже было дома.
Нашему младшему, Глебу, требовалось ездить к логопеду. Старшей, Кате, — на подготовительные занятия в колледже.
Раньше я строила маршрут так, чтобы совместить базу, доставку и детей.
Теперь всё рассыпалось.
— Отвези завтра Глеба, — попросила я мужа.
Он даже поднял глаза от телефона.
— На чём?
Я смотрела на него молча.
— Ир, у меня работа. Я не могу посреди дня уйти.
— Я тоже не могу.
Он вздохнул.
— У тебя хотя бы график свободный.

В воскресенье мы с детьми поехали к Лене.
Она позвала на пирог. Андрей встретил нас уже там — помогал сестре собрать шкаф.
Наша машина стояла у подъезда.
В багажнике лежали коробки с одеждой, на заднем сиденье — складная стойка и отпариватель.
Я спросила:
— Переезжаешь?
Лена улыбнулась:
— Нет, на ярмарку ездила. Я же теперь по выходным одеждой торгую. С машиной совсем другое дело: сама всё привезла, место оплатила — и работай.
Андрей перестал закручивать винт.
Я посмотрела на него.
— Значит, не только лагерь?
Лена растерялась.
— Вы не знали?
Дома муж объяснял долго.
У сестры долги после развода. На основной работе платят мало. Торговля может помочь.
— Я не против, чтобы она зарабатывала, — сказала я. — Почему для этого должна перестать зарабатывать я?
— Не преувеличивай. Ты же не перестала.
Я показала расходы за неделю.
Андрей посмотрел и отодвинул телефон.
— Ну давай я часть оплачу.
— Из каких денег?
Мы оба помолчали.
Деньги были общие. Просто теперь часть моего заработка уходила на то, чтобы обойтись без вещи, которая уже у нас была.
— Верни машину, — попросила я.
— Я ей обещал до сентября.
— А мне что ты обещал?
Он ушёл на балкон.
Предложение пришло через несколько дней.
Знакомая хозяйка цветочного салона открывала сезонную точку при загородном отеле.
Свадьбы, банкеты, оформление мероприятий.
Нужен был флорист на два месяца. Жильё предоставляли, цветы и доставку организовывал отель. Работать предстояло много, но условия я знала заранее.
Раньше я бы отказалась сразу.
В этот раз спросила подробности.
Потом села считать.
— Ты уезжаешь? — Андрей стоял возле плиты, держа пустую тарелку.
— Я рассматриваю работу. Со второй половины июня до конца августа.
— А дети?
— Останутся дома. С тобой.
Он поставил тарелку.
— У меня работа.
— У меня тоже.
— Ты сейчас мстишь?
Я закрыла блокнот.
— Нет. Я ищу способ не потерять летний заработок. На новом месте мне не придётся оплачивать каждую поездку.
Андрей сел напротив.
— Это невозможно.
Я придвинула к нему календарь.
— Давай посмотрим, что именно.
Мы разбирали расписание два вечера.
Катины занятия, Глебов логопед, продукты, стирка.
Оказалось, Андрей не знал, где лежат медицинские документы сына. Не помнил время занятий. Был уверен, что Катя всё лето свободна.
Я отвечала на вопросы.
Но впервые не добавляла после каждого: «Ладно, я сама».
До начала работы оставалось три недели. Нужно было договориться, кто и когда помогает, познакомить мужа с преподавателями, оставить контакты.
Детям я объяснила, куда еду.
Глеб расстроился.
Я тоже.
По понедельникам и вторникам у меня должны были быть выходные. Отель находился не слишком далеко, и я собиралась приезжать домой.
— А если ты всё-таки останешься? — спросил Андрей на третий вечер.
— Для чего?
Он не нашёл ответа.
Через неделю машина вернулась.
Лена сама привезла ключи.
— Я не знала, что он тебе не сказал.
Мы стояли возле подъезда.
Я приняла связку.
— Тебе с лагерем помогу иногда. Но заранее, по договорённости.
Она кивнула.
Потом спросила:
— Ты теперь не поедешь работать в отель?
Я посмотрела на окна нашей квартиры.
— Поеду. Мы уже договорились.
Первый мой рабочий день Андрей пережил тяжело.
Позвонил три раза.
Где Глебовы кроссовки. Что готовить из куриного филе. Почему логопед ждёт их в другом кабинете.
Я объяснила.
На четвёртый звонок ответить не смогла: держала лестницу напарнице, которая крепила зелень над столом молодожёнов.
Перезвонила через час.
— Решили? — спросила я.
— Да. Нашли.
Вечером Катя прислала фотографию ужина.
Картошка была слегка подгоревшая. Глеб показывал большой палец.
Я сохранила снимок.
Лето получилось трудным.
Я уставала. Скучала по детям. Иногда приезжала домой и злилась, что мокрые полотенца лежат на кровати, а на кухне кончилась соль.
Андрей тоже уставал.
Но постепенно перестал рассказывать мне об этом так, будто просил немедленно всё исправить.
Он договаривался с начальником. Менял время занятий. Просил соседку подстраховать на полчаса.
И обнаружил, что каждое такое решение требует времени.
Однажды вечером сказал по телефону:
— Я думал, ты просто по пути всё делаешь.
Я стояла на служебном крыльце отеля.
— Я и делала. Только весь день сначала приходилось под этот путь собрать.
Он помолчал.
— Теперь понимаю.
В сентябре я вернулась к домашним заказам.
В отеле предложили приезжать на отдельные мероприятия. Я согласилась.
В первый же понедельник Андрей подошёл к календарю.
— У меня в четверг совещание до восьми. Глеба заберу в среду, а в четверг сможешь ты?
Я посмотрела свои записи.
— Смогу.
Он взял ручку и вписал время.
Потом спросил:
— Машина тебе завтра на весь день нужна?
Я подняла голову.
— До четырёх. А что?
— Хотел Лену на базу отвезти. Тогда договорюсь на вечер.
И позвонил сестре — не выходя из кухни, не обещая ничего за меня.
Я вернулась к букету.
На столе лежали розы, эвкалипт и лента спокойного зелёного цвета.
Ключи от машины висели в прихожей.
На своём месте.


















