Телефон коротко завибрировал. На часах светилось 14:15. В семейном чате «Родня» висело новое сообщение.
Вика печатала его долго. Лена видела, как прыгают серые точки на экране. Наконец текст появился.
«На юбилей приглашены все, кроме тебя. Формат меняется. Только самые близкие. Без обид».
Лена поставила кружку на стол. Кофе выплеснулся на белую клеенку. Коричневая лужа медленно поползла к краю.
Она перечитала текст. Один раз. Второй.
Чат молчал. Там было шесть человек. Мама, тетя Света, двоюродный брат. Никто не печатал возмущенные вопросы. Все ждали.
Лена вытерла стол бумажным полотенцем. Бросила мокрый комок в раковину. Взяла телефон.
«Это шутка?» — написала она в общий чат.
«Леночка, не устраивай драму, — тут же ответила Вика. — У нас всего пятнадцать мест в ресторане. Игорь сказал, что с тобой ему некомфортно сидеть. Вы вечно цепляетесь».
Игорь. Новый муж сестры. Третий по счету. Безработный философ с долгами по алиментам.
Лена набрала номер сестры. Гудки шли долго. На пятом Вика сняла трубку.
— Я занята, Лен, — недовольно сказала она. На фоне шумела вода.
— Пятнадцать мест? — сухо спросила Лена. — В «Панораме» зал на сорок человек.
— Мы решили взять вип-кабинку. Там уютнее. Маме нужнее тишина.
— Ты решила не звать меня на шестидесятилетие мамы из-за своего мужика?
— Не начинай. Ты вечно с кислым лицом. Портишь атмосферу.
Вика выдохнула в трубку с театральной усталостью.
— И вообще, Лен. Это мамин праздник. Давай без эгоизма. Ты же оплатишь банкет, как мы договаривались? Сто двадцать тысяч. Переведи сегодня, мне надо меню закрыть.
Внутри у Лены что-то щелкнуло и наглухо закрылось.
— Оплатить банкет? На который я не приглашена?
— Ну ты же дочь! — возмутилась Вика. — Это твой подарок. Или ты матери родной копейки пожалеешь? У меня сейчас декрет скоро, Игорь в поиске себя. У мамы пенсия. Ты одна у нас при деньгах.
Лена сбросила вызов.
Она подошла к окну. Внизу по двору полз мусоровоз. Желтый проблесковый маячок царапал серый ноябрьский воздух.
Лена работала главным бухгалтером. Она любила цифры. Цифры не врали.
Четыре года. Ровно четыре года она платила ипотеку за мамину двушку, пока мама «помогала» Вике с первым ребенком. Триста пятьдесят тысяч Лена дала Викуле на ремонт два года назад. Долг, естественно, превратился в подарок. И вот теперь сто двадцать тысяч за ресторан. Плюс тридцать пять тысяч аванса, которые Лена лично завезла администратору «Панорамы» неделю назад. Со своей карты.
Завибрировал телефон. Звонила мама. Галина Петровна.
Лена нажала зеленую кнопку.
— Лена, что у вас опять стряслось? — голос матери звучал укоризненно. — Викка звонила, плачет. У нее давление. Зачем ты сестру доводишь?
— Мам, она меня из списка гостей вычеркнула. В семейном чате.
— Ну ты же взрослая женщина, Елена. Будь умнее. Игорь действительно нервничает рядом с тобой. Он человек тонкой душевной организации.
— А я толстой?
— Не передергивай. Тебе сложно дома посидеть один вечер? Мы же родственники. Главное — любовь, а не эти посиделки. Ты деньги переведи Вике, она залог должна внести.
— Я уже внесла тридцать пять тысяч. Неделю назад.
Мама хмыкнула.
— Вот и славно. Переведи остаток. Не порти мне юбилей. У меня сердце болит от ваших ссор.
Галина Петровна отключилась. Лена смотрела на потухший экран.
Вечером с работы вернулся Максим. Муж Лены стянул ботинки в прихожей. Прошел на кухню. На плите было пусто.
— Ужина нет? — спросил он, открывая холодильник.
— Я не готовила.
Лена сидела за столом. Перед ней лежал распечатанный договор с рестораном. Чек был приколот степлером к верхнему углу.
Она рассказала всё. Ровным голосом. Короткими предложениями.
Максим достал кусок сыра. Отрезал толстый ломоть.
— Ну и забей, — сказал он с набитым ртом. — Не зовут и не надо. Меньше денег на такси потратим.
— Они ждут сто двадцать тысяч за остаток банкета.
— Переведи.
Лена подняла на мужа глаза.
— Что?
— Переведи, говорю. Лен, ну ты их не знаешь? Это же болото. Галина Петровна мозг выест. Вика будет год в статусах страдать. Дай им эти деньги. Купи себе спокойствие.
Лена смотрела на мужа. Он казался очень далеким.
— Я должна оплатить им праздник, на котором они будут жрать осетрину и обсуждать, какая я плохая?
— Будь выше этого, — поморщился Макс. — Не уподобляйся. Это твоя мать. Ей шестьдесят лет. Ты обеднеешь от этой суммы?
Лена встала. Подошла к раковине. Включила холодную воду и тут же выключила.
— Обеднею. Я на эти деньги себе зубы сделаю.
Максим хлопнул дверцей холодильника.
— Какая же ты злопамятная, Ленка. Токсичная. С тобой реально тяжело иногда. Вика в чем-то права.
Он ушел в спальню. Включил телевизор. Забубнил диктор новостей.
Лена осталась на кухне одна. Слово «токсичная» висело в воздухе вместе с запахом немытого мусорного ведра.
Она взяла телефон. Открыла банковское приложение. Перевода не будет.
Но этого было мало.
Договор с рестораном лежал на столе. Там была прописана одна важная деталь. Заказчиком выступала Елена Дмитриевна. Аванс внесен с ее именной карты. Только она имела право вносить изменения.
Лена нашла в контактах номер менеджера «Панорамы».
— Даша, добрый вечер. Это Елена. Банкет на субботу. Галина Петровна, шестьдесят лет.
— Да, Елена Дмитриевна! — радостно защебетала трубка. — У нас всё по плану. Вы хотели меню скорректировать?
— Я хотела отменить бронь.
На том конце повисла тишина.
— Полностью отменить? Но сегодня пятница. Завтра банкет. По условиям договора мы удерживаем пятьдесят процентов аванса при отмене менее чем за трое суток.
— Удерживайте. Верните мне остаток. И снимите бронь с вип-зала.
— Вы уверены?
— Абсолютно.
Через десять минут на карту упало семнадцать тысяч пятьсот рублей. Лена смотрела на смс от банка. Губы сами растянулись в улыбке. Злой и спокойной.
В семейный чат она писать не стала. Ни слова маме. Ни слова Викуле.
Суббота наступила быстро.
Утром Лена записалась на массаж. Потом пошла в торговый центр. Купила себе дорогой парфюм. Тот самый, на который всегда жалела денег, потому что нужно было помогать родне.
Максим уехал в гараж. Они почти не разговаривали. Он считал ее неадекватной. Лена считала его трусом.
К четырем часам вечера она сидела в кафе на верхнем этаже. Пила капучино. Смотрела на город сквозь панорамное окно.
Банкет был назначен на 16:30.
В 16:40 телефон ожил. На экране высветилось «Мама».
Лена сделала глоток кофе. Поставила чашку. Нажала отбой.
Сразу же начал звонить Вика. Потом опять мама. Потом тетя Света. Телефон разрывался на столе, как граната, с которой сорвали чеку. Пятнадцать пропущенных за пять минут.
Лена дождалась, пока загорится номер мамы. Нажала прием.
В трубке стоял шум. Кричала Вика. Гудели машины.
— Елена! — сорвался на визг голос матери. — Что происходит?! Мы стоим с гостями в холле. Тут чужая свадьба! Администратор говорит, что банкет отменен!
Мама тяжело дышала. На заднем фоне тетя Света громко спрашивала, куда девать цветы.
— Отменен, — спокойно подтвердила Лена.
— Кем отменен?! Ты что натворила, дрянь такая?! У меня пятнадцать человек на улице! Дядя Боря из области приехал!
— Отменен заказчиком. Мной.
— Зачем?! — заорала Вика в трубку. Видимо, мама включила громкую связь. — Ты больная?!
— Формат изменился, — ровным голосом произнесла Лена. — Вчера же в чате писали. Вас пятнадцать, а я одна. А мои деньги оказались с вами не согласны и остались со мной.
— Да как ты смеешь! Это мой юбилей! — рыдала в трубку Галина Петровна. — Ты мне в душу плюнула! Тебе этот бумеранг вернется!
Лена смотрела на пенку в чашке.
— Вычеркивайте меня из чата, мама. И из жизни тоже. Хорошего праздника. Надеюсь, Игорь приготовил вам вкусный ужин. Ему же так нужна тишина.
Она сбросила вызов. Зашла в настройки. Заблокировала маму. Заблокировала Вику. Заблокировала тетю Свету.
Телефон затих. Окончательно.
Лена откинулась на спинку дивана. В груди было пусто. Ни радости, ни боли. Только тупая, холодная легкость, как после удаления больного зуба с вырванным корнем. Вечером предстоит скандал с Максимом. Скорее всего, он тоже соберет вещи, когда узнает.
Лена взяла ложечку и слизала остатки кофейной пены.
Она поступила жестоко. Дядя Боря мотался из области. Тетя Света купила новый наряд. Мать стояла в свой юбилей перед закрытыми дверями.
Но почему-то сожаления не было.
А как бы вы поступили на месте Лены: предупредили бы родственников заранее или позволили им поцеловать закрытую дверь ресторана?
