Светлана сгрузила тяжёлые пакеты с продуктами на тумбу в прихожей и сразу почуяла неладное.
Чужие кроссовки. Огромные, растоптанные, сорок пятого размера. Они нагло валялись прямо на проходе, перегораживая путь. На светлом линолеуме от них уже натекла грязная лужа.
Из детской доносился незнакомый басовитый смех и звуки компьютерной стрелялки.
Светлана скинула плащ, перешагнула через чужую обувь и решительно заглянула в комнату сыновей.
Она так и застыла в проёме.
На кровати младшего, прямо поверх чистого покрывала, развалился здоровый лоб в уличных джинсах. Он увлечённо давил на кнопки чужого ноутбука. Рядом, занимая половину свободного пространства, громоздился необъятный хоккейный баул, из которого торчали какие-то провода и скомканная толстовка.
Лёня, старший сын Светланы, сидел на краю письменного стола и хмуро смотрел на незваного гостя.
— Здрасьте, тёть Свет, — небрежно бросил парень, даже не повернув головы от экрана.
Никита. Племянник мужа. Девятнадцатилетний студент, который учился на платном отделении и славился в семье умением виртуозно тянуть деньги из всех родственников.
— Здравствуй, Никита.
Светлана прищурилась, оценивая масштабы бедствия.
— А ты какими судьбами? В гости зашёл?
Племянник наконец оторвался от игры, поставил её на паузу и посмотрел на тётку с искренним непониманием.
— В смысле в гости?
Он почесал затылок.
— Я теперь тут живу. Дядя Валера разрешил.
Светлана медленно выдохнула.
— Вот как?
Она не стала повышать голос, хотя очень хотелось.
— А дядя Валера не уточнял, на какой именно полке в шкафу ты живёшь? У нас тут, знаешь ли, не гостиница.
Никита снисходительно хмыкнул, принимая это за неудачную шутку.
— Да мы с пацанами разберёмся. Лёнька вон на диван в зал переляжет, а я тут, у окна. Мне для учёбы свет нужен. Кстати, тёть Свет, а что на ужин? Я со вчерашнего дня нормально не ел, мать там всю плиту плёнкой заклеила.
Светлана молча перевела взгляд на баул, потом на наглую физиономию племянника, развернулась и пошла на кухню.
Оно и понятно. Извечная мужская щедрость. Валерий всегда любил быть добреньким за чужой счёт. Особенно когда дело касалось его драгоценной сестрицы Ларисы. Та умела вить из брата верёвки с самого детства.
Она достала телефон из сумки и набрала номер мужа. Гудки шли долго.
— Да, Светуль, я уже подъезжаю! — голос Валерия звучал нарочито бодро. Слишком бодро.
— Жду.
Светлана сбросила вызов и принялась методично выкладывать продукты из пакетов.
Долго уговаривать не пришлось. Через десять минут в замке провернулся ключ. Валерий зашёл в квартиру, осторожно покосился на грязные кроссовки и бочком проскользнул на кухню.
— Свет, ты уже дома? А я тут хлеба купил. И к чаю вон… зефир.
Он протянул шуршащий пакет, заискивающе заглядывая жене в глаза.
— Хлеб — это отлично.
Светлана оперлась о столешницу кухонного гарнитура.
— А теперь объясни мне, что за постоялец оккупировал комнату моих детей? И почему он требует ужин?
Валерий попытался изобразить искреннее удивление, но глаза предательски забегали.
— Какой постоялец? А, ты про Никитку! Да я тебе звонить собирался, просто на работе замотался.
Он примирительно выставил руки вперёд.
— Понимаешь, у Ларки там ремонт отгрохали капитальный. Полы вскрыли, пылища стоит, дышать вообще нечем. А парню к сессии готовиться надо! У него хвостов полно.
— И поэтому он притащил свои манатки к нам?
Светлана говорила тихо, но от этого тона муж вжал голову в плечи.
— В нашу ипотечную трёшку, где двое пацанов и так на головах друг у друга сидят?
— Свет, ну не начинай.
Муж скинул куртку прямо на табурет и понизил голос до торопливого шёпота.
— Он же семья! Куда я пацана выгоню на ночь глядя? Ларка чуть не плакала в трубку.
— Семья?
Светлана ядовито усмехнулась.
— А когда нам три года назад на первый взнос не хватало, эта семья где была? Твоя Лариса тогда чётко сказала: «Ваши проблемы, сами крутитесь, у меня свои расходы».
— Кто старое помянет… — недовольно буркнул Валерий и отвёл взгляд.
— Я помяну.
Она шагнула ближе.
— Валера, я после работы батрачить на вторую смену не нанималась. Здоровый лоб в доме — это горы посуды, пустой холодильник в первый же день и занятая ванная по утрам.
— Тебе тарелки супа для парня жалко? — возмущённо вскинулся муж, почувствовав себя ущемлённым благодетелем. — Я сам заработаю на этот суп!
— Мне жалко своего здоровья и спокойствия моих детей!
Светлана рубанула рукой по воздуху.
— За чей счёт банкет? Он на платном учится, работать не собирается. Кто ему эти тарелки наливать будет? Кто за ним носки стирать должен? Ты? Ты сам даже тарелку за собой в раковину поставить забываешь!
Валерий раздражённо отмахнулся.
— Да он неприхотливый! Пельмени поест. Я сам куплю две пачки, не обеднеем. Ему всего-то до лета перекантоваться надо, пока у них там трубы меняют и ламинат кладут.
Светлана спрятала руки в карманы домашней кофты, чтобы не сорваться.
Вот, значит, где собака зарыта. До лета. Полгода обслуживать взрослого парня, спотыкаться о его сорок пятый размер в коридоре и терпеть хамство.
— До лета?
Она медленно кивнула.
— Отлично придумали.
В этот момент телефон Валерия, лежащий на столе, ожил. На дисплее высветилось: «Лариска».
Муж торопливо схватил трубку, словно спасательный круг.
— Да, Лар. Да, доехал. Да нормально всё, располагается.
Он виновато покосился на жену.
— Ну, Света немного не в духе просто, устала на работе, сама понимаешь.
Светлана не стала ждать. Она вырвала телефон из его рук и нажала кнопку громкой связи.
— Привет, Лариса.
На том конце провода повисла секундная заминка. Затем золовка защебетала своим фирменным сладким голосом:
— Ой, Светочка! Привет, дорогая. Слушай, спасибо вам огромное. Выручили! Никитка мальчик тихий, проблем не доставит, вы его даже не заметите.
— Заметим.
Светлана чеканила каждое слово.
— Он уже занял кровать моего младшего сына и требует ужин.
— Ну Светочка, что ты придираешься, мальчишки потеснятся! — фыркнула Лариса. — Они же братья! Лёнька ещё маленький, ему на раскладушке даже интереснее будет. Романтика!
— На раскладушке будет спать твой сын.
Светлана не поддавалась на сахарные интонации.
— У себя дома. Среди ремонта и строительной пыли.
— Света! Что ты такое говоришь?
Голос золовки мгновенно потерял сладость и перешёл в привычный визгливый регистр.
— У парня сессия на носу! Ему условия нормальные нужны! Я мать, я о его будущем думаю!
— А я думаю о настоящем своих детей.
Светлана перевела тяжёлый взгляд на мужа. Валерий стоял красный, открывал рот, но слова застревали в горле.
— Значит так, Лариса. Даю вам час. Либо ты сама за ним приезжаешь, либо я вызываю такси и отправляю его баул прямо к твоему подъезду.
— Ты не имеешь права! Это квартира моего брата! — заорала золовка так, что динамик смартфона хрипнул. — Валера! Валера, ты слышишь, что твоя мымра несёт?!
— Это квартира банка, за которую я ежемесячно отдаю половину своей зарплаты.
Светлана сбросила вызов и бросила телефон на стол.
Валерий пошёл пятнами.
— Ты совсем с ума сошла?
Он дёрнулся к жене, не зная, куда деть руки.
— Ты меня перед сестрой выставила непонятно кем! Ты опозорила меня! Что она теперь родственникам скажет?
— Правду скажет. Что халява кончилась.
Светлана не отступила ни на миллиметр.
— Ты хотел быть хорошим и заботливым братом? Будь им. Собирай вещи и дуй к Ларисе. Будешь там Никите пельмени варить, пыль строительную глотать и к сессии его готовить. А здесь у нас своя семья. Моя семья.
— Да я… Да ты…
Валерий задохнулся от возмущения.
— Ты не посмеешь меня выгнать! Я здесь прописан! Я законный муж!
— Прописан.
Светлана спокойно поправила полотенце на крючке.
— Но если твой племянник сейчас же не выметается из детской, вещи собираешь ты. И пока будешь бегать жаловаться маме с сестрой на злую жену, жить будешь на коврике у Ларисы. Вместе с племянником. Выбирай.
Она знала, куда бить. Валерий больше всего на свете ненавидел бытовые проблемы и дискомфорт. Одно дело — пустить родственника на диван и заставить жену готовить на всех, наслаждаясь статусом главы рода. Совсем другое — самому оказаться в эпицентре ремонта со скандалом.
Муж скрипнул зубами.
Извечная мужская бравада разбилась о женскую непреклонность и перспективу спать на мешках с цементом.
— Стерва, — выплюнул он.
— Хозяйка, — парировала Светлана.
Она развернулась, вышла в коридор и громко постучала в дверь детской.
— Никита!
Парень недовольно высунулся, стягивая наушники на шею.
— Чего? Ужин готов?
— Собирай баул. Карета подана, едешь обратно к маме.
Никита растерянно заморгал, переводя взгляд с непреклонной тётки на дядю Валеру, который маячил за её спиной. Но тот лишь мрачно уставился в пол и ничего не сказал в защиту родственника.
Племянник пыхтел, обиженно запихивая провода обратно в сумку. Он явно не ожидал такого поворота. В его удобной картине мира дядя Валера всегда был главным и всё решал, а тётя Света была просто бесплатным приложением к кухне и стиральной машине.
Через двадцать минут за ним тяжело захлопнулась входная дверь. Кроссовки сорок пятого размера исчезли, оставив только грязные разводы на линолеуме.
Валерий два дня ходил мрачнее тучи. Он демонстративно не разговаривал с женой, сам грел себе покупные котлеты на сковороде и спал на самом краю кровати, отвернувшись к стенке.
А к выходным успокоился глупыш.
Ипотека сама себя не оплатит, да и съезжать из чистой, тёплой квартиры ради сомнительной гордости перед сестрой ему явно не хотелось. Детская снова безраздельно принадлежала сыновьям.
В воскресенье утром Валерий зашёл на кухню, почесал живот и как ни в чём не бывало спросил:
— Свет, а что у нас на завтрак? Блинчики испечёшь?
Светлана стояла у плиты и спокойно заваривала кофе.
— Испеку.
Она хитро прищурилась, глядя на помятого мужа.
— Только за мукой и молоком сам в магазин сходишь. Родственнички, говорят, здорово аппетит нагоняют.
Валерий ничего не ответил. Только молча натянул куртку и пошёл за продуктами.
