— Ты почему так долго? Я русским языком просил приехать к семи, пацаны уже стол в ресторане забронировали. Где ключи от Ауди? Я всю прихожую перерыл. И пакет из ЦУМа я что-то в твоих руках не наблюдаю. Мы же договаривались насчет тех кроссовок.
Денис вальяжно развалился на огромном кожаном диване, закинув босые ноги на стеклянный журнальный столик. Рядом валялась открытая коробка из-под пиццы, усыпанная жирными крошками, и несколько пустых жестяных банок из-под энергетиков. Он даже не соизволил оторвать взгляд от яркого экрана смартфона, когда входная дверь за спиной Натальи громко щелкнула замком. В просторной гостиной, обставленной по последнему слову дизайнерской моды исключительно на ее средства, отчетливо пахло застоявшимся мужским потом, немытым телом и приторным дымом от электронных сигарет.
— Ключи от Ауди лежат в моей сумке, и там они и останутся, — ровным, металлическим тоном произнесла Наталья. Она не стала снимать дорогое бежевое кашемировое пальто, лишь медленно стянула с рук тонкие кожаные перчатки, бросив их на пуфик. — А в ЦУМ я не заезжала. Никаких кроссовок за восемьдесят тысяч не будет. Твои вечерние посиделки с дружками за мой счет тоже отменяются раз и навсегда.
Денис наконец заблокировал телефон и с искренним недоумением уставился на жену. Его смазливое, тщательно ухоженное лицо, на массажи и элитные кремы для которого уходила добрая треть ее квартальной премии, скривилось в гримасе обиженного ребенка. Он слишком сильно привык, что стоит ему немного надуть губы, изобразить вселенскую печаль и посетовать на свою нелегкую судьбу непризнанного гения, как Наталья тут же сдавалась и доставала золотую кредитку, лишь бы избежать конфликта.
— Нат, ты чего начинаешь на пустом месте? Мы же все обсудили еще за завтраком. У меня сегодня крайне важная встреча, там серьезные инвесторы будут. Мне нужно выглядеть презентабельно, чтобы они восприняли мой проект всерьез. Я же для нас стараюсь, для нашего будущего общего бизнеса. Дай ключи, я и так уже катастрофически опаздываю.
— Для какого бизнеса, Денис? — Наталья сделала несколько твердых шагов вглубь комнаты и брезгливо сбросила его ноги со столика. Стеклянная поверхность недовольно звякнула от резкого движения. — Для того мифического инновационного стартапа, который ты рожаешь уже четвертый год, не отрывая задницы от этого самого дивана? Ты за три года нашего брака не заработал ни единой копейки. Вообще ничего. Ты жрешь дорогие продукты, которые покупаю я. Ты ездишь на немецкой машине, за которую я выплачивала кредит. Ты одеваешься в бренды, названия которых даже выговорить без ошибок не мог, пока мы не познакомились в том дешевом кафе.
Денис резко сел, одергивая помятую дизайнерскую футболку, купленную на ее деньги. Его зрачки сузились, а мозг лихорадочно начал искать привычные, проверенные годами рычаги давления.
— Я обеспечиваю тебе надежный тыл! Я создаю домашнюю атмосферу, поддерживаю тебя после твоей чертовой нервной работы! — возмутился он, активно жестикулируя руками. На его правом запястье тускло блеснули тяжелые швейцарские часы — ее подарок на его прошлый день рождения. — Ты вечно на взводе, вечно пропадаешь в своем офисе до глубокой ночи. Кто тебя успокаивает? Кто тебе спину разминает? Я вообще-то пожертвовал своей карьерой ради того, чтобы ты могла спокойно строить свою империю!
Наталья коротко, абсолютно безрадостно рассмеялась. Этот смех был сухим, колючим и не сулил Денису совершенно ничего хорошего.
— Ты пожертвовал карьерой курьера? Какая невосполнимая потеря для мировой экономики. Ты не обеспечиваешь тыл, ты просто откровенно паразитируешь на мне. Как жирный, прожорливый клещ, который присосался к артерии и методично тянет кровь. Я стабильно оплачиваю твои годовые абонементы в премиум-фитнес, твои походы в элитные барбершопы, твои тусовки с такими же никчемными лоботрясами, которые пафосно называют себя криптоинвесторами, параллельно стреляя у своих женщин деньги на бизнес-такси.
Денис пружинисто вскочил с дивана. Разница в росте давала ему небольшое физическое преимущество, но перед ледяной, непробиваемой стеной ее уверенности он выглядел откровенно жалким. Он попытался применить свою коронную тактику: шагнул вплотную, попытался по-хозяйски обнять ее за плечи, включить низкие, бархатные интонации в голосе, которые когда-то так легко сводили ее с ума.
— Малыш, ну у тебя просто выдался тяжелый день. На работе опять эти дебилы-подрядчики сроки сорвали? Давай я сейчас закажу твои любимые суши из того ресторана, налью вина, мы расслабимся, посмотрим фильм… А завтра спокойно вместе съездим за кроссовками. Мне правда очень нужно на эту встречу, от нее зависят миллионы.
— Убери от меня свои наманикюренные руки, паразит. Меня от одного твоего прикосновения сейчас вывернет наизнанку прямо на этот итальянский ковер.
Наталья с нескрываемой брезгливостью, словно отгоняя от себя заразное насекомое, резко сбросила с плеч его ладони. Денис отшатнулся, едва не споткнувшись о край массивного кожаного кресла. Его бархатный, убаюкивающий тон моментально испарился, уступив место уродливой, злобной гримасе уязвленного самца, у которого нагло отбирают полную миску элитного корма. Он судорожно сглотнул, чувствуя, как привычный, комфортный мирок начинает стремительно рушиться прямо у него на глазах.
— Ты совсем больная?! Какого хрена ты тут устраиваешь на пустом месте? Я к ней со всей душой, а она кидается! — Денис повысил голос, переходя на грубый, дворовый лай, который так тщательно скрывал все эти годы под маской успешного столичного стартапера. — Да кому ты нужна со своим мерзким характером и вечными придирками? Ты же просто повернутая на своих бабках истеричка! Я единственный, кто терпел твое занудство, кто делал вид, что ты женщина, а не ходячий кассовый аппарат! Ты без меня сгниешь в этой гигантской бетонной коробке от одиночества!
— Я была одинока все эти три года, пока содержала великовозрастного инвалида с замашками арабского шейха, — холодно парировала Наталья, небрежно бросая сумку на пуфик. Ее взгляд, прямой и безжалостный, препарировал мужа насквозь, не оставляя ему ни единого шанса на спасение. — Но с этим покончено. Я встретила мужчину. Настоящего, взрослого, обеспеченного мужчину, Денис. Его зовут Михаил. И в отличие от тебя, он не клянчит у меня деньги на новые лимитированные кроссовки и не просит перевести мелочь на оплату бизнес-такси до кальянной.
Услышав чужое мужское имя, Денис побледнел, а затем его ухоженное лицо пошло неровными, багровыми пятнами. Животная, черная зависть мгновенно смешалась с диким, парализующим страхом потерять прописку в этой роскошной жизни. Его бегающий взгляд заметался по просторной гостиной, словно ища поддержки у дорогих плазменных панелей, панорамных окон с видом на центр города и дизайнерской мебели, за которую он не заплатил ни рубля.
— Ах вот оно что! — злобно выплюнул он, нервно теребя ремешок подаренных ею швейцарских часов. — Так ты просто банальная шлюха! Нашла себе богатенького спонсора и решила кинуть законного мужа? Да этот твой Михаил просто использует тебя! Потрахает пару месяцев и вышвырнет на помойку за ненадобностью! Кому ты нужна, кроме меня, стареющая трудоголичка с непомерным гонором?!
— Михаил просто показал мне сводную выписку с моих собственных банковских счетов за последний год, — проигнорировав грязные оскорбления, продолжила Наталья тем же ровным, металлическим тоном, который бил гораздо больнее любого истеричного крика. — Он просто сел со мной за стол, открыл ноутбук и наглядно продемонстрировал, что я потратила на твое бессмысленное существование почти четыре миллиона. Четыре миллиона, Денис, вложенные в абсолютное ничто. В твои бесконечные пьянки с друзьями, в твои брендовые тряпки, которыми забит весь шкаф, в твои идиотские бизнес-тренинги для неудачников. Он задал мне ровно один вопрос: зачем я содержу здорового, половозрелого мужика, который относится ко мне как к безликому банкомату с дополнительной функцией уборщицы и кухарки. И знаешь что? У меня не нашлось для него ответа.
Денис начал тяжело, со свистом дышать через сжатые зубы. Его кулаки судорожно сжимались и разжимались, сминая дорогую ткань футболки. Роскошная квартира, которая еще утром казалась его личной, незыблемой крепостью, внезапно превратилась во враждебную, отторгающую его территорию. В его голове яркой вспышкой пронеслась осознанная реальность: за дверью этой гостиной его ждет лишь тесная комната в обшарпанной хрущевке матери на окраине города, дешевые сосиски по акции и унизительные поездки на переполненном метро. Эта мысль жгла его воспаленный мозг раскаленным железом, выжигая последние остатки здравого смысла.
— Ты никуда не пойдешь и ничего не сделаешь! — прорычал он, делая агрессивный, угрожающий шаг навстречу жене. Черты его лица исказились до неузнаваемости в гримасе неприкрытой, лютой ненависти. — Ты моя жена! Половина всего этого дерьма принадлежит мне по закону! Я с тебя столько бабок стрясу, что ты свой бизнес по кирпичам распродашь, чтобы со мной расплатиться! А этот твой хахаль еще кровью умоется за то, что вообще сунул сюда свой нос!
— У нас жесткий брачный контракт, Денис. Тот самый, который ты подписал три года назад не глядя, потому что слишком торопился в автосалон забирать новенькую Ауди, купленную полностью на мои деньги, — Наталья презрительно усмехнулась, с ледяным спокойствием наблюдая за его стремительно нарастающей паникой. — Ты не получишь ни копейки. Ни этой квартиры, ни машины, ни своих любимых шмоток. Ты выйдешь отсюда ровно с тем же самым дешевым затасканным рюкзаком, с которым приперся сюда из своей трущобы. Твоя бесплатная поездка на моем горбу подошла к конечному пункту. Выметайся.
— Ты блефуешь, конченая мразь! Какой к черту брачный контракт?! Я твой законный муж, а не хрен с горы, которого можно просто так вышвырнуть на мороз! — дико взревел Денис, в один прыжок преодолевая разделявшее их расстояние.
Его лицо перекосило от первобытного, неконтролируемого ужаса, который мгновенно трансформировался в слепую агрессию. Привычная маска ухоженного, вальяжного столичного красавца слетела, обнажив истинное нутро загнанного в угол паразита, у которого прямо сейчас силой вырывали из глотки самый жирный кусок мяса. Денис грубо, обеими руками вцепился в лацканы дорогого бежевого пальто Натальи, с силой сминая нежный кашемир. От него резко, удушливо пахнуло кислым потом, едким энергетиком и остатками элитного парфюма — мерзкий коктейль паники и животной злобы.
— Отпусти меня, животное, пока я тебе пальцы не переломала, — жестко, с ледяным презрением процедила Наталья, даже не пытаясь отстраниться. Она смотрела прямо в его налитые кровью, безумные глаза, не выказывая ни малейшего намека на страх. — Твои дешевые истерики больше не работают. Я сняла с тебя розовые очки, в которых ты казался себе непризнанным гением бизнеса. Ты — ноль. Абсолютное, прожорливое ничто. И я больше не потрачу на твое содержание ни единого рубля.
— Я столько лет на тебя угробил! — брызгая слюной, орал Денис, еще сильнее сжимая кулаки на воротнике ее пальто и начиная трясти жену. — Я терпел твой отвратительный, властный характер! Я спал с тобой, когда ты приходила уставшая и злая, как собака! Ты думаешь, твой новый хахаль будет терпеть твои закидоны бесплатно?! Да он поимеет тебя во все щели и выкинет, как старую ветошь! Ты без меня никто, просто баба с деньгами! Я заберу половину всего, что тут есть! Я из тебя всю душу вытрясу, но голым на улицу не пойду!
— Ты пойдешь туда, откуда я тебя вытащила — на самое дно, — Наталья сделала резкий, отточенный выпад вперед, с силой впечатывая свое колено прямо в бедро мужа.
Денис утробно охнул от резкой боли, его хватка на секунду ослабла. Этого короткого мгновения Наталье хватило, чтобы сбросить его руки со своей одежды и с размаху, наотмашь ударить его ладонью по небритой щеке. Звук пощечины хлестким выстрелом разнесся по просторной гостиной. На лице Дениса моментально проступил яркий, багровый след от ее пальцев. Секунду он стоял ошарашенный, тяжело и со свистом втягивая воздух раздувающимися ноздрями, а затем его сорвало с тормозов окончательно.
Свирепо зарычав, он бросился на нее всем своим весом. Денис грубо схватил Наталью за плечи и с неистовой силой швырнул назад. Она не удержалась на ногах, отлетев к массивной стене коридора, и сильно ударилась лопатками и затылком о твердую поверхность дорогих панелей. В глазах на секунду потемнело от удара, но адреналин мгновенно заглушил боль. Денис навис над ней, замахиваясь для нового, более тяжелого удара кулаком, желая физически растоптать, уничтожить источник своего тотального краха.
— Ты меня ударил, потому что я сказала правду?! Да, это квартира моя, и я тебя выселяю! Я выхожу замуж за Михаила, он уже перевез мои вещи! А ты, альфонс, собирай свои шмотки и вали к мамочке! Я устала тебя содержать и терпеть твои капризы! А эту квартиру я буду сдавать! — орала жена, отталкивая мужа.
Наталья изо всех сил уперлась руками в его грудь, жестко блокируя дальнейшее нападение и отшвыривая его назад. Каждое ее слово било наотмашь, больнее любого физического удара, безжалостно добивая мужское эго Дениса. Осознание того, что ее вещи уже вывезены, что другой мужчина занял его место не только в постели, но и в жизни, а его самого бесцеремонно вышвыривают в нищету, окончательно лишило его рассудка.
— Ах ты тварь подзаборная! — взревел он не своим, сорванным голосом, снова бросаясь вперед и пытаясь ухватить ее за горло. — Я убью тебя прямо здесь! Ты не достанешься никому, слышишь?! Я тебя урою, сука богатая!
Завязалась грубая, безобразная потасовка. Денис, ослепленный животной яростью и пониманием собственной абсолютной ничтожности, пытался подмять Наталью под себя, нанося беспорядочные, тяжелые удары. Она яростно отбивалась, пуская в ход ногти, каблуки осенних сапог и локти, ни на секунду не сдаваясь под натиском взбесившегося нахлебника. Они тяжело дышали, осыпая друг друга отборными матами и проклятиями, превращая элитную гостиную в арену для грязного, жестокого уличного боя. В пылу этой омерзительной, бесконтрольной драки ни Денис, ни Наталья не услышали, как незапертая входная дверь позади них с резким щелчком распахнулась настежь, впуская в квартиру ледяной сквозняк подъезда и высокую, массивную мужскую фигуру.
— Оторвал от нее свои грязные грабли, кусок дерьма, пока я тебе позвоночник в трусы не высыпал!
Громоподобный, рычащий бас ударил по барабанным перепонкам, перекрывая звуки возни и сдавленные ругательства. Тяжелая мужская рука в дорогом кашемировом пиджаке мертвой хваткой вцепилась в затылок Дениса, грубо сгребая отросшие, тщательно уложенные волосы. В следующую секунду мощный рывок оторвал обезумевшего мужа от Натальи. Денис, не успев даже пискнуть, взмыл в воздух и с глухим, тяжелым стуком рухнул на паркетную доску в метре от жены, больно ударившись плечом и скулой.
Над поверженным альфонсом возвышался Михаил — крупный, широкоплечий мужчина с тяжелым взглядом и квадратной челюстью. От него веяло холодной, расчетливой жестокостью хищника, который зашел на свою территорию и обнаружил там шелудивого пса. Не дав Денису опомниться, Михаил шагнул вперед и с размаху впечатал носок дорогого кожаного ботинка прямо в живот лежащего мужа.
Денис хрипло кашлянул, свернувшись на полу уродливым эмбрионом. Вся его спесь, вся животная ярость, с которой он только что кидался на жену, испарилась за долю секунды, сменившись липким, первобытным ужасом. Он судорожно хватал ртом воздух, пуская слюни на дорогой итальянский ковер, и затравленно смотрел снизу вверх на возвышающуюся над ним гору мышц в брендовом костюме.
— Ты, щенок облезлый, вообще берега попутал? — ровным, ледяным тоном процедил Михаил, нависая над скорчившимся Денисом. — Жрал с чужой руки, спал на шелковых простынях, а теперь кусаться вздумал, когда тебя от корыта отодвинули? Лежать смирно, гнида, пока я из тебя отбивную не сделал прямо на этом паркете. Еще одно лишнее движение, и ты отсюда уедешь по частям в мусорных пакетах.
Наталья, тяжело дыша и поправляя разорванный воротник пальто, оперлась рукой о стену и медленно поднялась на ноги. Адреналин все еще кипел в крови, но появление Михаила принесло секундное облегчение. Она расправила плечи, готовая поставить финальную точку в затянувшемся конфликте с бывшим нахлебником, но тут Михаил резко развернулся к ней. Выражение его лица не изменилось — в нем не было ни капли сочувствия или беспокойства за нее. Только жесткий, оценивающий взгляд собственника, осматривающего свое имущество после мелкого инцидента.
— А ты чего расселась на полу, как дворовая девка? — грубо бросил Михаил, брезгливо скривив губы. — Встала быстро, отряхнулась и пошла в машину. Я сказал, мы уезжаем прямо сейчас. Мне этот убогий спектакль с бомжами здесь не уперся. Я свое время на ваши разборки тратить не собираюсь.
Наталья замерла, словно налетев на невидимую бетонную стену. Холодный тон, приказные интонации, откровенное пренебрежение в голосе человека, ради которого она только что разрушила свой брак, ударили ее сильнее, чем кулаки Дениса. Она вскинула голову, сузив глаза, и в упор посмотрела на своего нового избранника.
— Ты как со мной разговариваешь, Миша? — жестко отчеканила она, чувствуя, как внутри закипает новая волна первобытной ярости. — Командовать своими подчиненными в офисе будешь, а не мной. Это моя квартира, и я сама решу, когда мне отсюда уходить и что мне делать!
Михаил презрительно усмехнулся. В его глазах мелькнуло злое, нетерпеливое раздражение. Он шагнул к Наталье вплотную, нависая над ней всей своей массой, источая угрозу ничуть не меньшую, чем минуту назад Денис.
— Рот закрой, Наташа. Я за тебя все решил еще вчера, когда перевез твои шмотки, — процедил он сквозь зубы, сверля ее тяжелым взглядом. — Ты теперь со мной, а значит, делаешь ровно то, что я говорю и тогда, когда я говорю. Я не этот пудель комнатный, который у тебя на коврике валяется. Со мной твои замашки хозяйки жизни не прокатят. Я тебя купил со всеми твоими проблемами, так что будь добра, соответствуй. Я сказал — в машину, значит, развернулась и пошла молча!
С пола раздался хриплый, каркающий смех. Денис, размазывая по лицу кровь из разбитой губы, приподнялся на локтях. Его лицо исказила уродливая, злорадная гримаса. Боль от удара отошла на второй план, уступив место извращенному торжеству.
— Вот оно! Смотри, Натусик, на кого ты меня променяла! — кашляя и сплевывая на пол, хрипел Денис. — Этот ублюдок тебя в бараний рог согнет за неделю! Будешь у него на коротком поводке сидеть и гавкать исключительно по команде! Я у тебя хотя бы деньги брал, а этот мразь у тебя душу вынет и хребет сломает! Стоило оно того, а, богачка хренова?! Получи своего принца на белом коне, жри не обляпайся!
— Заткнись, кусок дерьма! — рявкнул Михаил, не глядя отпинывая Дениса ногой в сторону шкафа, и снова повернулся к Наталье. — Я жду ровно минуту. Если ты сейчас не выйдешь, я уезжаю один, а ты остаешься гнить в этой хате со своим бывшим ушлепком.
Осознание реальности рухнуло на Наталью многотонной плитой. Она сменила жалкого, прожорливого паразита на жестокого, авторитарного деспота, который прямо сейчас втаптывал ее в грязь в ее же собственном доме. Вся ее выстроенная империя, вся независимость разлетелись вдребезги об этих двух мужчин, каждый из которых видел в ней лишь удобный ресурс.
— Пошли вы оба нахер из моей квартиры! — заорала Наталья дурным голосом, окончательно теряя контроль. — Пошли вон, мрази! Ты, альфонс конченый, и ты, ублюдок властный! Выметайтесь отсюда оба, пока я вас голыми руками не поубивала!
— Да пошла ты, сука высокомерная! — заорал в ответ Михаил, брызгая слюной и багровея от злости. — Кому ты нужна со своим гонором! Сиди тут со своим петухом, два сапога пара!
— Сдохните тут оба! — вторил ему с пола Денис, корчась от боли и ненависти. — Чтоб вы перегрызли друг другу глотки!
Гостиная превратилась в настоящий эпицентр ненависти. Трое людей, стоя посреди разгромленной дорогой прихожей, орали друг на друга, брызгая слюной, осыпая самыми грязными, отборными оскорблениями и проклятиями. Лица исказились злобой, вены вздулись на шеях, и в этом ядовитом, агрессивном хаосе не осталось ни капли человечности, только первобытная, неприкрытая звериная вражда, уничтожающая все на своем пути…
