— Ты гляди, как плотно утрамбовала! Еле ящик выдвинула! — донеслось с кухни.
Оксана так и осталась стоять в прихожей с одним снятым сапогом в руке.
На тумбе у зеркала валялась чужая вязаная беретка. С кухни тянуло холодом распахнутой морозилки и шуршало плотным полиэтиленом.
По пятницам Оксана обычно сидела в своей строительной конторе до шести вечера — сводила сметы для подрядчиков. Но сегодня после обеда на этаже вырубили свет.
Электрики ковырялись в щитке два часа, интернет лёг, и начальник отпустил всех по домам пораньше. Как удачно совпало.
Оксана поставила сапог на половик и в одних чулках шагнула к кухонному проёму. У высокой серебристой камеры, согнувшись в три погибели, хлопотала Людмила Прокофьевна.
Свекровь вырядилась как на праздник: пёстрая ситцевая блузка, крупные янтарные бусы в два ряда, губы густо накрашены морковной помадой.
А на полу возле её ног уже раздулась пузатая клетчатая авоська на молнии.
— Людмила Прокофьевна, вы что тут ищете? — спросила Оксана.
Свекровь вздрогнула всем телом и выпрямилась. К животу она прижимала два больших брикета с домашними пельменями и увесистый кусок говяжьей вырезки.
Но стушевалась она ровно на три секунды. Тут же поправила янтарные бусы и смерила невестку хозяйским взглядом.
— Ой, Оксанка, напугала! — затараторила она без малейшего смущения.
— Чего это ты посреди дня шастаешь? С работы выгнали, что ли?
— Свет в конторе отключили, вот и отпустили. А вы как в закрытую квартиру попали?
— Как-как, ключом открыла! Не по водосточной же трубе на пятый этаж залезла!
Оксана покосилась на край обеденного стола. Там рядом с солонкой валялся запасной ключ на красном пластиковом шнурке.
Этот дубликат Тимур дал матери полгода назад, когда они с Оксаной на неделю ездили в санаторий, а кота Рыжика некому было кормить.
После приезда Оксана трижды просила вернуть пропажу. То Людмила Прокофьевна «в другом пальто забыла», то «пусть полежит на случай потопа».
В прошлые выходные Оксана скооперировалась с коллегами из бухгалтерии. Заказали у знакомого фермера из деревни телятину и домашнюю свинину вскладчину.
Привезли целый багажник мяса, поделили на троих. Оксана отдала за закупку почти половину аванса. Два выходных дня она не разгибала спины.
Рубила кости на бульон, крутила фарш на две решётки, лепила пельмени и голубцы. Всё расфасовала по подписанным кулькам, чтобы целый месяц по вечерам не торчать у плиты.
А нижний ящик занял Тимур — вчера вечером он сам замариновал в большом контейнере свиную шею в луке, положил две крупные форели на уху и приготовил на лоджии коробку с японскими воблерами.
Собрался завтра с мужиками на рыбалку с ночёвкой.
— Дубликат вам давали полгода назад кота кормить, — с нажимом сказала Оксана, подходя к клетчатой авоське.
— С какой радости вы в моём морозильнике ревизию наводите? Выкладывайте всё назад.
— Да чего тут выкладывать-то?! — возмутилась Людмила Прокофьевна и даже не подумала разжать пальцы.
— У тебя морозилка битком, с золовкой не убудет!
— В смысле — с золовкой? Вы это Антонине набираете?
— А кому же ещё! Не чужому дяде с улицы! — командирским голосом заявила свекровь и ловко опустила оба брикета пельменей в авоську.
— У Тонечки в парикмахерской сплошные нервы, клиенты вредные, приходит вечером зелёная! Ей некогда у мясорубки горбатиться, у неё спина слабая.
— У меня спина тоже не казённая, — отбрила Оксана.
— Ой, не прибедняйся! — махнула рукой Людмила Прокофьевна.
— Ты в конторе за компьютером штаны просиживаешь! И вообще, вы с Тимочкой вдвоём живёте, две зарплаты получаете, вон сколько добра наморозили!
— Мы эти две зарплаты не на лавочке у подъезда нашли, — жёстко ответила Оксана.
— И мясо это я на свои кровные брала. Два дня своими руками разделывала. Антонина взрослая баба, пусть идёт на рынок и покупает.
Людмила Прокофьевна картинно схватилась за щёки.
— Батюшки, какая мелочность! Из-за пары кульков мяса родной сестре мужа кусок в горле застрял! Да вы столько до весны не съедите, оно у вас переморозится и заветрится! Подумаешь, невидаль — телятина!
— Раз не невидаль, чего же вы за ней в чужую квартиру без спроса пришли?
— Да я по-родственному! Хотела как лучше!
Оксана шагнула к баулу и заглянула внутрь. Там уже лежали упаковки с фаршем, свёрток с отбивными, кулёк с голубцами и две пачки вологодского масла из верхнего отсека.
И тут у Оксаны в голове сошёлся пазл.
— Постойте-ка, — приглушённо произнесла она.
— А во вторник вы тоже сюда наведывались? Когда у меня два лотка с домашними котлетами испарились?
Свекровь на секунду замялась, но тут же перешла в наступление:
— Ну взяла один лоточек на пробу! Что за криминал?! Я ж мать твоего мужа, не воровка какая-нибудь с вокзала!
— Не один, а два! — припечатала Оксана.
— А я ещё на Тимура грешила, думала, он мужикам в гараж на закуску отнёс!
— Ой, да не обеднела ты от тех котлет! Тонечка хоть поела по-человечески!
— Значит так, Людмила Прокофьевна, — Оксана наклонилась и взялась за ручки баула.
— Выгружаем всё до единого свёртка. Лавочка закрылась.
— Руки убери от авоськи! — взвизгнула свекровь, вцепившись в молнию.
— Я уже Тонечке пообещала! Она сейчас на такси подъедет, я одна такую тяжесть по маршруткам таскать не нанималась!
И словно по заказу, в прихожей затрещал звонок. Два коротких, один длинный — фирменная трель золовки.
Людмила Прокофьевна победно вскинула подбородок, отпихнула Оксану бедром и засеменила в прихожую. Оксана пошла следом. От такой незамутнённой наглости у неё даже дар речи пропал.
На пороге стояла Антонина в розовой дутой куртке и с телефоном в руке. Увидев невестку, она вытаращила глаза с нарощенными ресницами, но тут же нашлась.
— О, Оксанка, привет! А мамуля сказала, ты до вечера в своей конторе сидишь, — весело прощебетала золовка, переступая половик прямо в грязных ботинках.
— Маму-у-уль, ну ты долго там копаешься? Таксист внизу на аварийке стоит, счётчик тикает!
— Заходи, доченька, забирай, я почти всё сложила! — засуетилась Людмила Прокофьевна.
— А котлетки те вкусные положила, которые ты мне во вторник привозила? — деловито уточнила Антонина, заглядывая на кухню.
— Только мне пельмешки давай без свинины, я с понедельника на правильном питании!
— Без свинины, Тонечка, чистая телятина! — отрапортовала мать.
— Я ещё и маслица вологодского прихватила!
— Ой, шик! А то в магазине цены кусаются, — хихикнула золовка.
Оксана опустилась на скамью в прихожей и долго смотрела в одну точку. Устраивать дешёвые спектакли с криками она не собиралась — не из тех людей.
Но внутри всё кипело. Две взрослые женщины в её собственном жилье делили её полуфабрикаты, да ещё и харчами перебирали!
Через секунду Оксана поднялась, шагнула в кухонный проём и загородила собой клетчатый баул.
— Никаких котлеток не будет, Тоня. Таксиста можешь отпускать, — без пафоса сказала Оксана.
— Твоя мама перепутала наш морозильник с бесплатным складом.
Антонина капризно надула губы:
— Ой, ну началось! Капец ты душная, Оксана! Что, для золовки немного фарша пожалела?
У тебя муж нормально зарабатывает, а я одна кручусь! У меня лапки отвалятся вечером ещё и тесто месить!
— Твои лапки, Тоня, до обеда в соцсетях свежим маникюром со стразами хвастались, — парировала Оксана.
— Я как раз в ленте видела. А я в свои выходные не по салонам бегала, а мясо разделывала и фарш крутила. Так что топайте обе на выход. С пустыми руками.
— Да как у тебя язык поворачивается мать мужа гнать?! — взорвалась Людмила Прокофьевна.
— Вот сейчас Тимочка придёт, он тебе в два счёта объяснит, кто тут родня, а кто сбоку припёка!
— Пусть объяснит, — с вызовом ответила Оксана.
— Я послушаю.
И точно — на лестничной площадке послышались тяжёлые шаги, а через минуту на пороге показался сам Тимур в рабочей куртке.
Увидев в прихожей жену, мать, сестру и раздутый клетчатый баул посередине кухни, он сразу сник и привычно втянул голову в плечи.
— О, а что за собрание? — насторожённо буркнул он, стягивая ботинки.
— Праздник какой-то?
— Праздник невиданной щедрости, Тимур! — язвительно отозвалась Оксана.
— Твоя мама пришла без спроса, открыла замок запасным ключом и выгребла половину нашей морозилки.
Да ещё и Тоню на такси вызвала добро вывозить. А во вторник она, оказывается, уже утащила ей два лотка котлет!
— Тимочка, да ты не слушай её! — тут же запричитала Людмила Прокофьевна, хватая сына за рукав.
— Она за кусок телятины готова нас с Тонечкой со свету сжить! У вас там полки забиты под завязку, ящики не задвигаются! Неужели сестре родной помочь нельзя?!
— Тим, ну реально, мне мама сама позвонила, велела приехать забрать, — заныла Антонина.
— Я уже за такси туда-обратно деньжищи выложила! У меня там простой накапал! Не ехать же мне теперь порожняком!
Тимур нехотя потёр шею. Ему явно хотелось одного — поужинать в тишине и завалиться на край дивана, а не разбираться в бабьих спорах. Перечить матери в лицо он никогда не решался.
— Оксан, ну хорош тебе бучу поднимать, — виновато пробормотал он, пряча глаза.
— Ну взяла мама немного продуктов, подумаешь. Не обеднеем же мы от пары кульков. Пусть уже Тоня забирает, раз приехала, чего позориться-то.
Людмила Прокофьевна торжествующе вздёрнула нос:
— Слышала, что муж сказал?! Хозяин в доме слово молвил! Бери, Тонечка, авоську!
Оксана пристально глянула на мужа. Значит, «не обеднеем» и «чего позориться». Отлично.
— Правда, Тимур? Для сестрёнки ничего не жалко? — ласково переспросила она.
— Ну да. Свои же люди, — обрадовался Тимур, решив, что гроза миновала.
— Твои слова, да богу в уши! — задорно сказала Оксана.
Она наклонилась над баулом, одним движением вывернула его на обеденный стол и принялась убирать свои подписанные кульки с фаршем, пельменями и вырезкой обратно на полки.
Зато с самого низа морозилки она вытащила большой пластиковый контейнер с маринованной свиной шеей и две крупные форели.
— Эй, ты чего творишь?! — вытаращился Тимур.
— Это же мой шашлык! Мы с мужиками завтра на зорьке на рыбалку едем, я сам эту шею в луке мариновал! И форель пацаны на уху заказывали!
— Не обеднеем, Тимурчик! — в тон ему ответила Оксана, укладывая контейнер с шашлыком и рыбу в клетчатый баул.
— Свои же люди! Тоньке как раз некогда готовить, она эту шею на сковородке пожарит. А сейчас я ещё на лоджию сбегаю!
Там у тебя в коробке набор японских воблеров лежит и новая походная горелка. Тонин ухажёр ведь тоже рыбак? Вот и подаришь от широкой братской души, чего мелочиться-то!
Тимур переменился в лице и в два шага оказался у стола, вцепившись в крышку своего контейнера.
— Ты с ума сошла?! Какому ещё ухажёру мои воблеры?! Они знаешь сколько стоят?!
И мясо это мы вскладчину с мужиками брали, я за него отчитываться должен! Тоня, выкладывай давай, это трогать нельзя!
— Как это — нельзя?! — опешила Антонина.
— Там же сырой лук, от него запах, я такое всё равно не ем! Давай обратно пельмешки и отбивные!
— А пельмени и отбивные я тоже вскладчину с девочками из бухгалтерии брала и двое суток на ногах выстояла! — отрубила Оксана.
— Видишь, Тимур, как интересно получается? Когда за мой счёт и моим горбом хорошим братом быть — так ты первый щедрый барин. А как твой шашлык и воблеры задели — сразу жалко стало?
Тимур оцепенел с контейнером в руках и покосился на мать.
— Мам, ну вы правда перегнули палку, — выдавил он из себя.
— Зачем без спроса-то лазить? Мы же не миллионеры тут всех кормить.
Людмила Прокофьевна пошла красными пятнами от обиды.
— Ах вот как ты запел! Под каблук совсем залез! — запричитала она, но кульки со стола трогать уже не решилась.
— Пошли отсюда, Тонечка! Подавитесь вы своей телятиной, крохоборы! Ни копейки, ни корки хлеба от вас не дождёшься!
— Счастливого пути, — без выражения сказала Оксана и забрала со стола запасной ключ на красном шнурке.
— Дубликат остаётся у меня. И запомните обе: с сегодняшнего дня никаких запасных комплектов у родни не будет.
Без предварительного звонка и моего согласия порог этой квартиры больше никто не переступит. Хоть с таксистом внизу, хоть с оркестром.
— Да больно надо к тебе ходить, пороги обивать! — фыркнула Антонина и зашагала к выходу.
— Маму-у-уль, пошли скорее, у меня там простой накапал из-за вашей семейки!
Свекровь с гордым видом подхватила пустую клетчатую авоську, сгребла с тумбы свою беретку и демонстративно вышла на площадку. Оксана защёлкнула замок и убрала дубликат на красном шнурке в ящик комода.
Тимур постоял в проходе со своим контейнером шашлыка, нехотя вернул его в нижний ящик камеры и ушёл в комнату переодеваться, не проронив ни слова. Понимал, что крыть тут нечем.
Прошло два месяца. Людмила Прокофьевна всю родню обзвонила и пожаловалась, какая у Тимура невестка прижимистая — родную золовку без ужина оставила и дубликат отобрала.
Антонина через пару недель попыталась заскочить «по пути с маникюра», постояла на площадке перед запертой квартирой и уехала несолоно хлебавши.
Оксана в тот вечер пересаживала герань на лоджии и к домофону даже не подошла — звонка заранее не было.
Зато в морозилке теперь полный порядок: сколько лотков Оксана в воскресенье положит, столько в пятницу на полке и лежит.
А Тимур, прежде чем позвать мать хотя бы на полчаса в гости, звонит жене ещё с работы и вежливо уточняет, не занята ли сегодня кухня.
