— Ты решил поселить у нас своего племянника на все пять лет учёбы, потому что в общежитии «плохая компания»?! А меня ты спросил, хочу ли я видеть постороннего парня в трусах на своей кухне каждое утро?! Я не для того платила ипотеку, чтобы превращать квартиру в студенческую общагу! Пусть учится самостоятельности, а не сидит на нашей шее!
Алла стояла посреди просторной гостиной в нерасстегнутом бежевом тренче. Сумка из плотной кожи всё ещё висела на её плече, оттягивая уставшую за долгий рабочий день спину. Буквально пять минут назад она повернула ключ в замке своей квартиры, предвкушая спокойный вечер, горячий душ и бокал сухого вина. Вместо этого в прихожей она едва не споткнулась об огромный, затертый на углах синий чемодан из дешевого пластика, который наглым образом перегородил проход. Рядом с ним, прямо на светлом керамограните, валялись массивные грязные кроссовки сорок четвертого размера, оставляя серые лужицы талого снега.
Константин сидел на краю кресла, сцепив руки в замок, и бегал глазами по комнате, избегая прямого взгляда жены. Он выглядел как провинившийся школьник, которого поймали за курением за гаражами.
— Аллочка, ну пойми ты, — начал муж, стараясь придать своему тону максимальную убедительность. — Это же Денис, сын моей родной сестры. Лена звонила мне вчера вечером, очень просила. Парню дали комнату в старом крыле общежития. Там антисанитария, тараканы пешком ходят, соседи — какие-то сомнительные личности старших курсов. Они выпивают, музыку включают ночами. Как он там будет учиться? Лена попросила приютить мальчика. Мы же семья, мы должны помогать друг другу.
— Семья — это мы с тобой, Костя, — отчеканила Алла, не меняя позы. — А твоя сестра со своим взрослым сыном — это родственники, которые живут в другом городе. И если ее не устраивают условия в бесплатном государственном общежитии, она может снять своему сыну отдельную квартиру. Или комнату. За свой счет.
Она перевела ледяной взгляд на виновника торжества. Восемнадцатилетний Денис, ради комфорта которого Константин решил пожертвовать покоем собственной жены, даже не подумал встать при ее появлении. Он вальяжно раскинулся на дорогом угловом диване, обитом светлой алькантарой, закинув ногу на ногу.
В руках племянник держал последнюю модель смартфона с ярким неоновым чехлом, увлеченно стучая большими пальцами по экрану. Из динамиков доносились резкие звуки выстрелов, взрывы и чьи-то приглушенные ругательства. На Аллу он даже не взглянул, словно в комнату вошла не полноправная хозяйка квартиры, которая буквально выгрызала этот дорогой ремонт бессонными ночами над проектами, а безымянный обслуживающий персонал, пришедший убрать гостиничный номер. Он продолжал вальяжно раскачиваться на мягких подушках, пачкая светлую обивку своими уличными джинсами.
— Здрасьте, теть Ал. Вы тут это… роутер где держите? — подал голос Денис, не прерывая своего увлекательного занятия и даже не кивнув в знак приветствия. — Мне пароль нужен от вай-фая, только чтобы скорость нормальная была. У меня катки рейтинговые каждый вечер, турниры с пацанами, так что пинг проседать категорически не должен. Парни в команде ждать не будут, если у вас тут сеть виснет.
Алла медленно моргнула, переваривая услышанную наглость. Она наконец расстегнула пуговицы тренча, сняла его, аккуратно повесила на деревянные плечики во встроенный шкаф-купе в коридоре, тщательно поправила волосы перед зеркалом и вернулась в центр комнаты, встав ровно напротив дивана. Весь сегодняшний день она провела на ногах: сложные, выматывающие переговоры с поставщиками оборудования, три часа в глухих городских пробках под аккомпанемент сигналящих машин, бесконечные сводки таблиц и жесткие сроки по закрытию квартального финансового отчета. А теперь в ее собственной, с таким трудом обустроенной гостиной сидело нечто бесформенное в объемном черном худи и сходу диктовало технические требования.
— И еще один момент, пока не забыл, — монотонно продолжил Денис, ловко управляя виртуальным персонажем на экране и громко причмокивая. — Мне нужна отдельная полка в холодосе под энергетики и протеиновые батончики, я массу набираю. Мать сказала, вы тут готовите постоянно, так что обычную еду я с вами поем, я вообще не привередливый. Мясо, гарниры — все пойдет. И по утрам огромная просьба посудой на кухне не греметь и стиралку не запускать. У меня пары в универе часто со второй половины дня начинаются, так что я до двенадцати стабильно сплю.
Константин заметно побледнел, покрывшись липкой испариной. Он судорожно потер шею, переминаясь с ноги на ногу, прекрасно понимая, что племянник только что собственными руками вырыл себе огромную, совершенно непреодолимую яму.
— Денис, ну ты чего такое говоришь… Алла очень устала с работы, а ты сразу со своими играми и жесткими требованиями, — попытался неуклюже вмешаться муж, делая нервные пассы руками. — Мы же по дороге с вокзала договаривались вести себя скромнее. Ты же в гостях все-таки, уважение нужно иметь.
Алла не сводила немигающего, пронзительного взгляда с юноши. Внутри нее стремительно разрастался холодный, кристально чистый расчетливый гнев взрослого человека, на чью законную территорию без малейшего спроса вломился наглый захватчик. Она мысленно оценивала невероятный масштаб потребительского отношения: этот юнец приехал в чужой дом с железобетонной уверенностью, что весь мир вращается исключительно вокруг его персоны. Дядя обязан предоставить бесплатные квадратные метры в хорошем районе города, а тетя должна обслуживать его в быту, обеспечивать бесперебойное трехразовое питание, убирать за ним и ходить на цыпочках, пока «Его Высочество» изволит отдыхать после изнурительных виртуальных перестрелок.
Алла медленно перевела взгляд с наглого лица племянника на мужа. Константин под этим пристальным, изучающим вниманием буквально съежился, ссутулился и попытался спрятать руки в карманы брюк, всем своим видом демонстрируя полную беспомощность и нежелание брать на себя ответственность за происходящее. Он прекрасно понимал, что Алла не из тех женщин, которые молча проглотят подобное хамство, но трусливо надеялся, что конфликт удастся сгладить привычными уговорами о долге перед близкими.
— Костя, я правильно понимаю ситуацию? — произнесла Алла ровным, лишенным всяких эмоций тоном. — Твоя сестра отправляет своего совершеннолетнего сына в другой город. Вместо того чтобы обеспечить его жильем, она звонит тебе. Ты, минуя меня, принимаешь решение поселить его здесь на пять лет. А этот молодой человек заявляется ко мне домой, бросает свою грязную обувь посреди коридора и первым делом требует быстрый интернет и персональное питание. Я ничего не упустила?
— Аллочка, ну он же еще ребенок, — пробормотал Константин, нервно облизывая пересохшие губы. — Он только школу закончил, вырвался из-под маминого крыла. Ему нужно время на адаптацию. Поживет у нас, освоится в городе, научится самостоятельности. Мы же должны показать ему пример. Лена мне всю плешь проела, рассказывая, какие там в общежитии ужасы творятся. Я просто по-человечески пожалел парня.
— Пожалел, — эхом повторила Алла, и в этом единственном слове прозвучало столько металла, что Константин непроизвольно вздрогнул. — Очень благородно с твоей стороны быть щедрым за чужой счет. Ты пожалел сына сестры, пообещал ему комнату, бесплатную еду и полный пансион, даже не обсудив это со своей супругой.
Денис, наконец оторвавшись от экрана из-за того, что его персонажа виртуально убили, недовольно цокнул языком и решил встрять в разговор взрослых, демонстрируя полное отсутствие такта и элементарного воспитания.
— Теть Ал, да что вы начинаете? — протянул он с ленивой усмешкой, поправляя капюшон черной толстовки. — Места у вас тут навалом. Вон, целая комната пустует, где вы какие-то свои бумажки раскладываете и за компьютером сидите. Я туда свои вещи закину. Мне много не надо: кровать, стол под комп и чтобы не мешали. Мать сказала, что вы женщина понимающая, и мы с вами легко уживемся. А дядя Костя вообще обещал мне карманные деньги давать на первые пару месяцев, пока я стипендию не оформлю.
Алла плотно сжала губы. Каждая произнесенная племянником фраза лишь подтверждала ее худшие опасения: семейство мужа воспринимало ее квартиру как бесплатную базу отдыха, а ее саму — как удобное приложение к этой базе, обязанное обеспечивать комфорт их драгоценного мальчика. Никакой благодарности, никакого уважения, только список наглых требований и потребительская уверенность в собственной исключительности.
Она сделала глубокий, размеренный вдох, окончательно подавляя в себе остатки усталости после рабочего дня. Ситуация требовала немедленного и кардинального решения. Если она сейчас даст слабину, если позволит этому захвату территории осуществиться, ее жизнь превратится в непрерывный кошмар обслуживания чужого, абсолютно неблагодарного человека.
— Хорошо, — произнесла Алла совершенно спокойным, расчетливым голосом. — Раз уж мы выяснили все вводные данные и озвучили требования, пора переходить к делу. Я ценю откровенность, Денис. Ты четко обозначил, что тебе нужно для комфортного проживания. Теперь моя очередь озвучить свои правила игры.
Она развернулась и уверенным шагом направилась к выходу из гостиной, двигаясь в сторону коридора, где располагался электрический щиток и главное сокровище племянника — мощный гигабитный маршрутизатор. Константин проводил жену тревожным взглядом, понимая, что в ее холодном спокойствии кроется куда большая угроза, чем в громких криках. Первая фаза знакомства завершилась. Начиналась фаза тотального демонтажа комфорта.
Алла подошла к шкафу в прихожей, где за аккуратной декоративной панелью скрывался узел связи. Ее движения были спокойными и механическими. Никакой суеты — только выверенная точность человека, который досконально знает свой дом. Она открыла дверцу, бросила короткий взгляд на мигающие зеленые диоды дорогого роутера и без малейших колебаний выдернула шнур питания из розетки. Огоньки мгновенно погасли. Тишина стала осязаемой.
Из гостиной тут же донесся возмущенный, почти истеричный вопль.
— Эй! Вырубилось! Дядь Кость, у вас че, пробки выбило? У меня катка! Я сейчас в бан улечу!
Раздался грохот отодвигаемого столика, и в коридор вылетел взъерошенный Денис. Его лицо, до этого выражавшее лишь ленивое превосходство, исказилось от неподдельного гнева. Смартфон в руках бесполезно мигал сообщением о потере сети. Следом за ним, нервно потирая руки, выскочил бледный Константин.
— Аллочка, ну зачем ты так радикально? — забормотал муж, пытаясь загородить собой племянника. — Играет мальчик, расслабляется после дороги. Зачем интернет отключать? Мы сейчас все обсудим…
— Обсуждать мы будем тогда, когда я этого захочу, — жестко оборвала его Алла, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. — А теперь слушайте меня внимательно. Оба. Денис, ты хотел узнать пароль от интернета и получить полку в холодильнике? Отлично. Пароль от Wi-Fi в этой квартире стоит ровно три тысячи рублей в месяц. Плюс еще десять тысяч — это твоя доля за коммунальные услуги и амортизацию техники.
Денис уставился на нее так, словно она заговорила на древнеарамейском. Возмущение на его лице сменилось полным, искренним непониманием.
— Какие еще деньги? — с трудом выдавил он. — Вы че, серьезно? Мать же сказала, что я у родственников живу бесплатно! Я студент, откуда у меня пятнадцать косарей? У меня стипуха копеечная!
— Это не мои проблемы, — чеканя каждое слово, произнесла Алла. — Твоя мать может говорить тебе все, что ей заблагорассудится. Но она забыла упомянуть одну деталь. Эту квартиру покупала я. Ипотеку платила я, отказывая себе во всем годами. Право твоего дяди здесь жить не распространяется на то, чтобы превращать мой дом в бесплатную гостиницу для наглых юнцов.
— Алла, ты перегибаешь палку! — голос Константина дрогнул, в нем прорезались истеричные нотки. — Он мой племянник! Я имею право пригласить родственника в свой дом! Ты позоришь меня перед сестрой!
— Ты скажешь Лене правду, — Алла сделала шаг вперед, заставляя мужа вжаться в стену. В ее глазах сияла холодная ярость. — Скажешь ей, что твоего заработка едва хватает на половину наших расходов на продукты. Ты не способен содержать здесь парня, который требует элитного обслуживания. Хочешь быть благодетелем, Костя? Снимай ему квартиру. Оплачивай интернет и протеины. Но со своей карты и на нейтральной территории. А в мой дом он больше не войдет.
Студент, лишившись виртуального мира, наконец-то осознал всю шаткость своего положения. Вся его напускная бравада мгновенно растворилась, оставив лишь растерянного подростка.
— Мой кабинет останется моим кабинетом, — продолжила Алла ледяным тоном. — Если ты решишь остаться здесь на эту ночь, спать будешь на раскладушке на лоджии. Завтра утром, ровно в восемь, ты собираешь чемодан и отправляешься в общежитие. Будешь воевать с тараканами. Это отличная школа жизни для тех, кто не умеет вытирать ноги при входе.
— Дядь Кость! Вы же обещали! — Денис с мольбой посмотрел на родственника. — Вы же маме клялись, что все нормально будет! Я не поеду в общагу!
Константин беспомощно переводил взгляд с жены на племянника. Он привык к комфортной жизни, где Алла решала все проблемы, и совершенно не был готов к такому унизительному фиаско.
— Алла… пожалуйста. Давай не будем горячиться, — промямлил он, пытаясь взять жену за руку, но она резко отдернула кисть. — Парень все понял. Правда, Денис? Ты же не будешь больше хамить? Будешь мыть за собой посуду… Ну дай ты ему шанс!
— Родные люди не садятся на шею, свесив ножки, — отрезала Алла, разворачиваясь в сторону кухни. — Мое решение окончательное. Завтра утром этого хама здесь не будет. А если ты не согласен, твой чемодан стоит на антресоли. Можешь составить ему компанию в общежитии. А сейчас я иду ужинать. В тишине.
Она скрылась за кухонной дверью, оставив мужчин в полумраке прихожей. Тишина стала тяжелой и давящей. Денис растерянно посмотрел на потухший смартфон, потом на дядю. Но Константин лишь тяжело вздохнул, опустил плечи и молча поплелся на лоджию доставать старую раскладушку. Холодный свет уличного фонаря пробивался сквозь жалюзи, выхватывая из темноты его ссутуленную, побежденную фигуру.
На кухне царила идеальная, выверенная чистота, пахло дорогим зеленым чаем и едва уловимым ароматом цитрусового очистителя. Алла налила себе кипятка в любимую фарфоровую чашку, обхватила ее озябшими пальцами и присела за барную стойку. Адреналин, бурливший в крови во время скандала в коридоре, медленно отступал, оставляя после себя сосущую пустоту и горькое осознание того, во что превратился ее брак.
Она обвела взглядом встроенную технику, итальянские фасады гарнитура, вспомнила, сколько бессонных ночей над сметами и отчетами стоил ей этот уют. И в этот самый уют ее собственный муж попытался впихнуть наглого потребителя, даже не поинтересовавшись ее мнением.
Дверь на кухню тихо, почти воровски скрипнула. На пороге топтался Константин. Он выглядел жалким, каким-то помятым и внезапно постаревшим. Вся его напускная уверенность «главы семьи», которую он так любил демонстрировать перед родственниками, испарилась без следа.
— Аллочка… можно? — тихо спросил он, не решаясь переступить порог без разрешения.
— Проходи. Садись, — ровным тоном ответила Алла, не глядя на мужа. Она сделала маленький глоток чая. — Уложил племянника?
— Постелил ему на лоджии. У него шок, Алла. Он там сидит в темноте на раскладушке, чуть не плачет. Говорит, что мать его убьет, если узнает, что его выставили в первую же ночь.
— А меня совершенно не волнует нервная система твоей сестры, Костя, — Алла наконец подняла на него глаза, и от этого тяжелого, пронзительного взгляда мужчина вздрогнул. — Меня волнует другое. Как так вышло, что человек, который приносит в дом тридцать процентов от нашего общего бюджета, внезапно решил заняться благотворительностью за мой счет?
Константин побледнел. Тема финансов всегда была в их семье табуированной. Алла зарабатывала в разы больше, тянула на себе ипотеку, оплату счетов, покупку продуктов и отпуска, великодушно позволяя мужу тратить его скромную зарплату менеджера среднего звена на обслуживание машины и мелкие хобби. Она никогда не попрекала его деньгами, сохраняя его мужское самолюбие. До сегодняшнего вечера.
— При чем здесь деньги? — попытался возмутиться Константин, но голос его предательски дрогнул. — Мы же семья. Лена попросила… Это родная кровь. Как я мог отказать?
— Очень просто. Открываешь рот и говоришь: «Лена, мы с женой не готовы брать на себя ответственность за взрослого парня», — отчеканила Алла. — Но ты хотел быть хорошим братом. Добрым дядей. И почему-то решил, что оплачивать твою доброту должна я. Своими деньгами, своим временем, своим спокойствием. Ты привел в мой дом нахлебника, будучи, по сути, нахлебником сам.
Повисла тяжелая, удушливая тишина. Константин открыл рот, словно рыба, выброшенная на берег, попытался найти слова для оправдания, но не смог. Жестокая, неприкрытая правда ударила его наотмашь. Иллюзия его значимости рухнула.
— Завтра в восемь утра его здесь не будет, — поставила точку Алла, вставая из-за стола. — И если ты попытаешься дать ему ключи тайком или переведешь ему деньги с нашей общей кредитки — собирать вещи будешь уже ты. Спокойной ночи.
Утро выдалось серым и промозглым. Ровно в 7:45 Алла вышла в коридор в строгом деловом костюме, с идеальной укладкой, готовая к новому рабочему дню. Возле входной двери, опираясь на громоздкий чемодан, стоял Денис. У него был помятый вид, красные от недосыпа глаза, а от вчерашней наглости не осталось и следа. Он кутался в свою черную толстовку, с ужасом думая о предстоящем заселении в студенческое общежитие на окраине города.
Рядом суетился Константин, виновато пряча глаза от жены.
— Дядь Кость, ну может, вы с ней поговорите еще раз? — зашипел Денис, думая, что Алла его не слышит. — Я же извинюсь. Я тихий буду, клянусь. В общаге клопы, пацаны рассказывали…
В этот момент в кармане куртки Константина надрывно зазвонил телефон. На экране высветилось фото его сестры. Мужчина затравленно посмотрел на аппарат, не решаясь нажать кнопку приема.
— Давай сюда, — Алла спокойно вытащила смартфон из дрожащих рук мужа и провела пальцем по экрану. — Слушаю тебя, Лена.
Из динамика тут же полилась пулеметная очередь возмущенных криков:
— Костя?! Что происходит?! Мне сейчас Дениска написал, что вы его на улицу выкидываете! Вы там в своем уме?! Я доверила вам ребенка! Мы же договаривались! Алла там вообще с ума сошла от жадности?!
Алла дождалась, пока поток истерики иссякнет, чтобы набрать в легкие воздуха.
— Доброе утро, Елена. Говорит Алла. Да, все верно. Твой сын отправляется в общежитие, где ему изначально и было положено место от университета.
— Да как ты смеешь! — взвизгнула золовка. — Это и квартира моего брата тоже! Он имеет право…
— Квартира оформлена на меня, ипотеку плачу я, — ледяным тоном перебила Алла. — Твой брат имеет здесь право только на то, чтобы спать на чистом белье и есть горячий ужин. Если тебя не устраивают жилищные условия твоего сына — приезжай и снимай ему квартиру. И научи его здороваться и снимать грязную обувь при входе. Всего хорошего.
Она сбросила вызов, заблокировала телефон и бросила его на тумбочку.
— На выход, молодой человек. Такси до общежития я тебе оплатила, машина ждет внизу, — Алла распахнула входную дверь, впуская в квартиру прохладный воздух с лестничной клетки.
Денис, подхватив чемодан, пулей вылетел за порог, даже не попрощавшись. Константин сделал было шаг за ним, но замер, наткнувшись на непреклонный взгляд жены.
— А ты, Костя, идешь на работу, — сказала Алла, беря в руки свою сумочку. — А вечером мы с тобой сядем и очень серьезно поговорим о том, как будем жить дальше. Потому что так, как было раньше, больше не будет.
Она перешагнула порог и закрыла за собой дверь на два оборота замка. Щелчок механизма прозвучал в утренней тишине как выстрел, окончательно отсекая прошлое и устанавливая новые, жесткие границы в ее жизни.
Весь рабочий день Алла провела в состоянии звенящей, кристальной ясности. Обычно к середине недели накапливалась свинцовая усталость, от которой ломило затылок, но сегодня внутри нее словно распрямилась тугая стальная пружина. Сидя в своем светлом офисе за экраном монитора, она ловко сводила столбцы цифр в квартальном отчете, а параллельно подводила итоги собственной семейной жизни. И эти цифры, в отличие от рабочих, безжалостно свидетельствовали о тотальном банкротстве их с Константином брака.
Она вдруг отчетливо поняла, как искусно все эти годы закрывала глаза на очевидные вещи. Костя всегда был мягким, неконфликтным и удобным. Ей казалось, что эта мягкость — проявление любви и покладистости. Но вчерашний вечер сорвал все маски. Его мягкость оказалась обыкновенной трусостью, а покладистость — банальным паразитированием на ее энергии, деньгах и ресурсах. Он был готов пожертвовать ее покоем, чтобы казаться щедрым в глазах своей родни, потому что быть щедрым за чужой счет оказалось так легко и приятно.
Вечером Алла намеренно не стала задерживаться на работе. Она припарковала машину у дома, поднялась на свой этаж и открыла дверь. В квартире стояла непривычная, почти оглушительная тишина, но сквозь нее пробивались запахи жареного мяса и чеснока. Константин суетился на кухне. Он попытался приготовить ужин — впервые за последние полгода. На столе лежала свежая скатерть, стояли две тарелки, а в центре, в нелепой стеклянной вазе, сиротливо жался букет из трех белых хризантем.
Алла молча разулась, повесила пальто и прошла на кухню. Константин, услышав ее шаги, дернулся, словно школьник, застигнутый за курением. На нем был надет ее кухонный фартук, что делало его фигуру еще более нелепой и жалкой.
— Аллочка, ты уже пришла? — его голос дрожал от заискивающих интонаций. — А я тут ужин сообразил. Свинина по-французски, как ты любишь. И салат нарезал. Садись, пожалуйста, я сейчас вино открою.
— Выключи плиту, Костя, и сними этот фартук, — произнесла Алла устало, но твердо. Она отодвинула стул и присела, даже не взглянув на цветы. — И давай обойдемся без этого театра абсурда. Хризантемы и жареное мясо не решают тех проблем, которые ты вчера втащил в наш дом.
Константин поник, его плечи опустились. Он послушно выключил конфорку, стянул фартук, бросил его на спинку стула и сел напротив жены. Весь его вид излучал глубочайшее раскаяние, но Алла больше не верила в эту пантомиму.
— Алла, я всё осознал, правда, — тихо начал он, нервно теребя край скатерти. — Я был не прав. Мне не стоило привозить Дениса, не посоветовавшись с тобой. Я просто… я поддался на уговоры Лены. Она так плакала в трубку, говорила, что мальчик пропадет один в большом городе. Я хотел как лучше. Прости меня. Я сегодня же перевел Лене пять тысяч, чтобы она ему на первое время в общагу скинула.
— Ты хотел как лучше для кого? — холодно перебила его Алла, глядя мужу прямо в глаза. — Для Лены? Для племянника? Для себя, чтобы почувствовать себя важным и могущественным патриархом? Ты не подумал только обо мне. О человеке, с которым живешь. О женщине, которая оплатила этот стол, за которым мы сидим, эту плиту, на которой ты жаришь мясо, и эти стены, куда ты великодушно пригласил гостя.
— Зачем ты снова про деньги? — Константин страдальчески поморщился. — Неужели все измеряется только финансами? Мы же семья, мы должны поддерживать друг друга…
— Именно потому, что мы семья, я больше не позволю тебе выезжать на моей шее в рай, — жестко отчеканила Алла, положив сцепленные в замок руки на стол. — Да, Костя, все упирается в деньги и уважение, которых ты меня лишил. Поэтому с сегодняшнего дня правила в этом доме меняются радикально.
Мужчина замер, перестав дышать. Он инстинктивно почувствовал, что сейчас рушится его привычный, уютный мир, в котором он мог беззаботно существовать, перекладывая всю ответственность на сильные женские плечи.
— С завтрашнего дня у нас раздельный бюджет, — произнесла Алла, и каждое ее слово падало тяжело, как камень. — Коммунальные платежи, интернет, продукты, бытовая химия — все это мы делим ровно пополам. Ипотеку я продолжаю платить сама, потому что квартира моя и брачного контракта у нас нет, но в таком случае ты оплачиваешь мне аренду за проживание здесь. Сумму я высчитаю по рыночной стоимости половины квартиры.
— Аренда?! Своей жене?! — Константин вскочил со стула, его лицо пошло красными пятнами от возмущения и обиды. — Алла, ты в своем уме? Ты хочешь сделать из меня квартиранта?! Это же дикость!
— Дикость — это распоряжаться чужим имуществом как своим собственным и селить сюда наглых хамов, — не повышая голоса, ответила Алла. — Если тебя не устраивают мои условия — дверь там же, где и была утром, когда через нее вышел твой племянник. Ты волен идти к Лене, снимать квартиру, жить в общежитии. Ты взрослый мужчина, Костя. Пора начинать жить по средствам. Твоя благотворительность за мой счет закончилась навсегда.
В кухне повисла мертвая тишина. Был слышен только гул холодильника и тиканье настенных часов. Константин тяжело дышал, глядя на жену. Он искал в ее глазах хоть каплю жалости, хоть намек на то, что это просто эмоциональная вспышка, которую можно переждать. Но взгляд Аллы был спокойным, ровным и абсолютно непроницаемым. В нем не было ни гнева, ни обиды. Только холодный расчет человека, который наконец-то навел порядок на своей территории.
Он медленно, словно старик, опустился обратно на стул. Константин прекрасно понимал: с его зарплатой он не потянет съемную квартиру, нормальное питание и обслуживание своей машины. Уйти гордо, хлопнув дверью, означало обречь себя на нищету.
— Я согласен, — глухо выдавил он, глядя в пустую тарелку. — Завтра мы сядем и все посчитаем.
— Вот и отлично, — Алла кивнула, грациозно поднялась из-за стола и подошла к окну.
За стеклом шумел вечерний город, переливаясь тысячами огней. Машины стояли в пробках, люди спешили по своим домам. Алла прикоснулась лбом к прохладному стеклу и сделала глубокий, свободный вдох. Иллюзия счастливого традиционного брака рассыпалась в прах, оставив после себя лишь голый, циничный прагматизм. Но почему-то именно сейчас, впервые за долгие годы, она чувствовала себя по-настоящему свободной, сильной и абсолютно защищенной. Свой дом она отстояла. И теперь в этом доме правила писала только она…
