— Где маслята, Игорь?
Ксения стояла перед открытой дверцей кладовки, удерживая пальцами крашеную крайнюю доску. На нижней полке, где ещё позавчера ровными рядами выстраивались двадцать пузатых стеклобанок с аккуратными винтовыми крышками, зияла прямоугольная пустота. Лишь на шершавой поверхности фанеры остался круглый темноватый след от капли липкого маринада.
— Ксюш, ну капец, ты чего завелась прямо с порога?
Игорь показался в дверном проёме кухни. В правой руке он держал надкушенный бутерброд с докторской колбасой, из которого вываливался ломтик маринованного огурца.
— Я задала простой и понятный вопрос, — Ксения медленно повернула голову к мужу. — Куда делись банки с маслятами?
— Ну почему сразу твои? — Игорь недовольно скривился и нервно глотнул нерасжёванный кусок. — Наши заготовки. Я матери отвёз. У Людмилы Васильевны послезавтра юбилей, шестьдесят лет. Гости приедут со всей области, куча родни. На стол ставить деликатесы надо, а в магазинах ценники конские. Я и выручил родного человека.
— Все двадцать банок? — переспросила Ксения, почувствовав, как внутри всё замирает от абсурдности его слов.
— Ну а что мелочиться? — Игорь откусил ещё кусок хлеба. — Тебе жалко, что ли? Родня же отдуши посидит, закусит нормальной домашней едой. Ещё насобираем, делов-то.
Ксения прикрыла глаза, крепко сжав пальцами деревянный косяк кладовки.
В памяти мгновенно всплыл тот сентябрьский уик-энд. Тёмное, сырое утро, будильник на пять часов. Проливной осенний дождь, барабанивший по стеклу. Как она тащила на себе два тяжёлых оцинкованных ведра и пластиковую корзину до первой электрички, потому что Игорь накануне вечером заявил, что у него «прострелило поясницу» после двух часов игры за компьютером, и в лес он не поедет.
Как она промокшая до ниток ходила по мокрому осиннику, согнувшись в три погибели. Как потом до трёх часов ночи сидела на жестком табурете у раскалённой плиты.
Пальцы тогда намертво почернели от въедливой грибной слизи и липких шкурок, а ногти не отмывались больше недели. Спину ломило так, что наступать на пятку было больно. В маленькой кухне стоял густой, едкий запах укропных зонтиков, душистого перца и уксуса.
А Игорь тогда заперся в спальне, включил телевизор погромче и кричал через закрытую дверь, чтобы она «перестала греметь кастрюлями и дала человеку нормально выспаться перед рабочей неделей».
— Ещё насобираем? — переспросила Ксения, открыв глаза.
— Ну да. Осенью съездим или купим у бабок на трассе пару банок, если тебе так приспичило. Раздуваешь скандал на пустом месте из-за обыкновенной закуски.
Он развернулся и ушёл обратно на кухню. Через секунду оттуда донёсся бодрый голос ведущего вечернего шоу.
Ксения постояла в коридоре еще полминуты. Затем развернулась и шагнула в спальню.
Она не стала кричать, не стала бить посуду и устраивать сцен. Просто пододвинула обычный кухонный стул к высокому шифоньеру, встала на него и тянулась к верхней полке, вытаскивая объёмную тканьевую дорожную сумку.
Молния вжикнула с резким, сухим звуком.
Ксения открыла нижний ящик комода. Достала аккуратную стопку белья, домашнюю кофту, пару простых футболок. Бросила на дно сумки. Туда же полетели плотные джинсы, тёплый свитер и рабочая одежда.
— Ксюш, чай ставить будешь? — крикнул с кухни Игорь, заглушая шум телевизора.
— Не буду, — отозвалась она.
Шаги в коридоре стихли. Через секунду Игорь заглянул в спальню, держа в руках кружку. Увидел раскрытую сумку на кровати и сгруженные вещи. Лицо его вытянулось, а бровки удивлённо взлетели вверх.
— Эй, ты чего удумала? Скандалить решила? — Он шагнул в комнату, нахмурившись. — Из-за банок с маслятами?
— Это не просто банки.
Ксения сгребла с полки у зеркала косметичку и расчёску, уложив их в боковое отделение.
— А что это? Святыня намоленная? — Игорь язвительно хмыкнул, переступая с ноги на ногу. — Отлично просто. Жена шмотки собирает из-за грибов. Мать честная, кому на работе расскажу — засмеют ведь! Скажут, совсем баба на старости лет свихнулась.
— Расскажи, — Ксения открыла дверцу шкафа и достала вешалку с плащом. — Заодно подробно расскажи, как я два дня эти грибы на корточках чистила. Как просила тебя хоть банки из подвала принести и простерилизовать, а ты заявил, что это «бабская обязанность» и тебя не касается.
Игорь досадливо отмахнулся, едва не всплеснув чаем.
— Ой, да ладно тебе прибедняться! Все женщины готовят и закатывают, экая невидаль. У всех жены как жены, хозяйничают и не упрекают.
— Все готовят, — согласилась Ксения, укладывая плащ. — Только не у всех мужья потом выносят результаты чужого труда из дома без спроса, чтобы выслужиться перед мамочкой и побыть хорошим сыночком за чужой счёт.
— Ну капец! — Он гневно вскинулся, поставив кружку на тумбу. — Давай теперь каждый твой шаг в рамочку повесим и молиться будем! Я матери родной гостинец отвёз! У человека юбилей, раз в жизни шестьдесят лет исполняется!
Ксения замерла на секунду и пристально глянула мужу прямо в глаза.
— Гостинец, Игорь, это когда ты берешь свои собственные заработанные деньги, идёшь в магазин, покупаешь деликатесы, садишься в автобус и везёшь. А ты взял чужие мозоли. То, на что не потратил ни одной своей копейки и ни одной минуты времени.
— Мы в браке вообще-то! — рявкнул он, набычившись. — У нас по закону всё общее! Что твоё, что моё — всё семейное!
Ксения опустила руки.
— Правда? Всё общее?
Она достала из ящика запасную пару осенних ботинок.
— А когда я в прошлом месяце просила тебя добавить мне из твоих отложенных средств на зимнюю резину для моей машины, ты что ответил? Напомнить? Ты сказал: «Машину ты покупала до брака, вот и крутись сама, на свои хотелки зарабатывай сама».
Игорь поджал губы и отвёл взгляд в сторону двери.
— Машина — это твоя личная вещь.
— А когда твоей маме летом понадобился новый двухкамерный холодильник на дачу? Кто заплатил ровно половину стоимости? Мы из нашего общего отпускного бюджета деньги дёрнули, хотя я три года моря не видела! Потому что ты пришёл и сказал: «Ну это же мама, родня же, надо помочь!».
— Ты опять старое ковыряешь? — Он поморщился, словно от зубной боли. — Мелочная ты женщина, Ксюха. Из-за пары банок маринада устроила тут разбор полётов на весь вечер.
Ксения застегнула молнию на сумке. Звук получился громким и финальным.
— Я не из-за банок ухожу, Игорь.
— А из-за чего тогда? Причину придумала?
Она подхватила тяжелую сумку за ручки.
— Из-за того, что я для тебя — удобная бесплатная обслуга. Кухарка, уборщица и спонсор твоих щедрых жестов перед родственниками. Захотел побыть заботливым сыном — забрал мой труд и подарил. Отличная схема, очень удобная.
— Да кому нужен твой труд! — взорвался Игорь, побагровев. — Подумаешь, великое дело — траву в лесу да грибы ножиком ковырять! Нашла чем гордиться!
Ксения обогнула мужа, стоящего в проходе, и вышла в прихожую. Поставила сумку на напольный коврик у входа и сняла с крючка куртку.
— Вот и отлично, — проговорила она, надевая куртку. — Раз не нужен — заготовками занимайся сам. Заодно сам ужины из трёх блюд готовь после работы. И рубашки себе гладь по вечерам. А то я, видимо, слишком много на себя лишнего взяла.
— Далеко собралась-то? — крикнул он ей в спину, так и не сдвинувшись с места. — К Инке своей побежала?
— К ней.
— Попсихуешь два дня и вернёшься! — припечатал Игорь, сложив пальцы в кулаки. — Запомни, я за тобой бегать по городу и умолять не буду! Пристегни губу, принцесса, ишь что удумала!
Ксения ничего не ответила. Достала из связки ключей свой дубликат, ровно положила его на тумбу у входа, застегнула замки и вышла на лестничную площадку.
В небольшой квартире сестры было тесно, но тепло и спокойно. Инна подвинула к стене складной стульчик, освобождая угол для дорожной сумки Ксении, и сразу поставила на плиту чайник.
— Ясно, — произнесла Инна, выслушав короткий и сухой рассказ. — Я тебе ещё три года назад говорила, что он ушлый и хитрый пройдоха. Всё норовит на чужом горбу в рай въехать.
— Я больше туда не вернусь, Инн. Совсем.
— И правильно сделаешь. Поживешь пока у меня, место есть. Чай пить будешь?
— Буду.
Прошло три дня.
Игорь за все это время ни разу не позвонил, искренне выдерживая характер и ожидая, когда у жены кончатся деньги и гордость. Ксения тем временем, пока муж находился на дневной смене в автосервисе, съездила на квартиру вместе с мужем Инны, забрала оставшиеся личные вещи, документы, зимнюю одежду и любимую кухонную утварь.
На четвёртый день ближе к вечеру телефон в кармане Ксении задрожал. Пришло текстовое сообщение от Игоря.
«Хватит дурить и разыгрывать комедию, возвращайся домой. Мать сказала, что две банки маслят так и быть отдаст назад, когда гости разъедутся. И ужин нормальный приготовь к восьми вечера, я сегодня после смены уставший буду».
Ксения прочитала короткие строчки, сидя за кухонным столом сестры. На лице её появилась легкая, спокойная усмешка.
Она набрала быстрый ответ: «Оставьте себе свои грибы. Приятного аппетита».
После чего отправила сообщение, зашла в настройки и внесла номер Игоря в чёрный список. И впервые за долгие месяцы почувствовала, как с плеч спала тяжелая, липкая усталость.
Прошёл месяц.
Ксения сняла небольшой уютный уголок неподалёку от работы. Игорь пытался подсылать к ней свекровь Людмилу Васильевну, которая пришла к ней на работу с поджатыми губами и попытками стыдить «неблагодарную сноху, бросившую мужика из-за ерунды». Но Ксения лишь передала через неё папку с квитанциями за коммунальные услуги и спокойно попросила больше её не тревожить.
Никаких громких судов и скандалов не потребовалось — делить им, по сути, было нечего, кроме гордости. И Ксения прекрасно понимала: она ушла не из-за маслят. Грибы просто оказались тем самым последним тёмным круглым следом на полке, за которым наконец открылась чистая и простая правда.
