— Жжет. Очень сильно жжет, — Вера чуть приподняла голову от спинки кожаного кресла. — Вы уверены, что так и должно быть?
— Женщина, ну а как вы хотели? — мастер Снежана, девушка с неестественно пухлыми губами и бейджиком на черном фартуке, даже не оторвала взгляд от экрана телефона. — Это активная фаза. Премиум-состав всегда дает термоэффект. Сидите ровно, а то фольга сползет. Пигмент должен схватиться.
Вера снова откинулась на спинку. Запах едкого аммиака настойчиво пробивался сквозь приторный аромат ванили и кофе, которым был пропитан воздух салона. Часы на стене с золочеными стрелками показывали половину седьмого. Дочь выходила замуж через пять дней. Вера никогда не ходила в такие дорогие места. Салон «Эстетика Люкс» находился в центре, сверкал панорамными окнами и мраморным полом. За сложное окрашивание и восстановление волос здесь просили двадцать пять тысяч рублей. Вера отложила эти деньги с премии. Ей хотелось выглядеть достойно на фотографиях, рядом со свадебным платьем Даши.
Прошло еще пятнадцать минут. Кожа головы больше не горела — она пульсировала тупой, нарастающей болью. Казалось, под корни волос загоняют тонкие горячие иглы. Вера осторожно коснулась пальцами виска. Кожа под пальцами оказалась неестественно горячей и влажной.
— Смывайте, — голос Веры прозвучал глухо, но твердо. — Немедленно смывайте.
Снежана раздраженно выдохнула, заблокировала телефон и сунула его в карман фартука.
— Я за результат ответственности не несу, если клиент прерывает протокол. Цвет ляжет пятнами. Сами потом будете плакать.
Она грубо дернула Веру за накидку, направляя к черной керамической раковине. Вода ударила по затылку. Мастер стянула первую полоску фольги.
Шум воды вдруг показался Вере слишком громким. Снежана замерла. Ее руки в черных нитриловых перчатках зависли над раковиной.
— Что там? — спросила Вера.
Снежана молчала. Вера приподнялась на локтях и скосила глаза. На белой пене, водоворотом уходящей в слив, лежала густая русая прядь. Длинная, от самого корня. Затем мастер дрогнувшей рукой сняла вторую фольгу, и в раковину шлепнулся еще один клок волос.
— У вас… волос слишком пористый, — голос Снежаны сорвался, но она тут же прокашлялась и заговорила громче, с привычной надменностью. — Вы чем дома моете? Масс-маркетом из супермаркета? Ну вот, структура разрушена полностью. Наша органическая итальянская краска просто выявила проблему. У вас волосы были мертвые.
Вера молча смотрела в зеркало напротив раковины. С правой стороны, прямо над ухом, сквозь мокрые остатки волос просвечивала огромная красная плешь. Кожа на ней покрывалась мелкими волдырями.
— Зовите администратора, — тихо сказала Вера.
Через две минуты в зал быстрым шагом вошла владелица салона. Маргарита Эдуардовна. Идеальная укладка, строгий белый костюм, тяжелый золотой браслет на запястье. Она окинула взглядом раковину, съежившуюся Снежану и Веру, которая сидела в кресле, прижимая к голове сухое полотенце.
— Что за шум в зале? — Маргарита скрестила руки на груди.
— Ваша сотрудница сожгла мне волосы химическим составом, — ровным голосом ответила Вера. Руки у нее предательски дрожали, и она спрятала их под защитную накидку. — И оставила ожог на коже.
Маргарита брезгливо поморщилась, подходя ближе.
— Снежана — наш топ-мастер. У нее запись на месяц вперед. Мы работаем исключительно на сертифицированном итальянском люксе. Если у вас гормональный сбой, климакс, или вы принимаете сильные антибиотики, вы обязаны были предупредить мастера до процедуры. Организм отторгает пигмент. Это ваша зона ответственности.
— У меня нет климакса и я не пью антибиотики, — Вера достала из кармана влажную салфетку, которой минуту назад провела по краю флакона, стоявшего на столике Снежаны. — Запах дешевого оксида на двенадцать процентов. А в вашем прайсе заявлена безаммиачная щадящая эмульсия.
— О, диванные эксперты пожаловали, — Маргарита усмехнулась, переглянувшись с мастером. — Значит так. Услуга оказана, материалы потрачены. С вас двадцать пять тысяч. Оплачивайте на кассе и идите лечить нервы и волосы. Нам скандалы в премиум-сегменте не нужны.
— Я не буду платить за ожог и облысение, — Вера начала расстегивать крючки накидки.
Маргарита кивнула парню за стойкой ресепшена.
— Валер, подойди. У нас тут потребительский экстремизм.
Охранник, грузный мужчина с красным лицом, подошел вплотную к креслу. От него пахло дешевыми сигаретами. Он бесцеремонно взял Веру за локоть, больно сдавив сустав.
— На выход, дамочка. Давай, топай, пока полицию не вызвали.
— Отпустите руку, — Вера посмотрела ему прямо в глаза.
— Я кому сказал, пошла вон, — Валера дернул ее на себя, заставляя встать, и толкнул в спину к стеклянным дверям.
Вера не стала сопротивляться, чтобы не упасть на скользком мраморе. Охранник вытолкал ее на крыльцо. Дверь за ее спиной с щелчком закрылась. Маргарита из-за стекла выразительно покрутила пальцем у виска и отвернулась.
На улице шумел вечерний город. Проезжали машины, спешили с работы люди. Вера стояла на гранитном крыльце с мокрой, наполовину лысой головой. Ветер холодил обожженную кожу. Она достала из сумки капюшон от плаща, накинула его на голову. Дошла до ближайшей скамейки, села и достала телефон.
Она не стала звонить в полицию.
Сначала она поехала в кожно-венерологический диспансер на окраине района. Дежурный врач, пожилой уставший мужчина в мятом халате, долго осматривал ее голову под яркой лампой.
— Химический ожог второй степени. Контактный аллергический дерматит, — он делал записи в карте. — Женщина, вас чем поливали? Растворителем? Тут фолликулы сожжены.
— Итальянским люксом, — сухо ответила Вера, забирая медицинское заключение с круглой печатью.
Потом она зашла в обычную парикмахерскую «Улыбка» на первом этаже жилого дома. Там пахло лаком для волос и хлоркой. Полная женщина средних лет в синем халате ахнула, когда Вера сняла капюшон.
— Господи, кто ж вас так… Садитесь.
Мастер молча, стараясь не задевать красные воспаленные участки кожи, машинкой сбрила сожженные остатки волос. Оставила короткий, в полсантиметра, ежик. Она не задавала вопросов, только тяжело вздыхала. Вера смотрела на свое отражение в зеркале, засиженном мухами. Вместо элегантной женщины, готовившейся к свадьбе единственной дочери, на нее смотрел изможденный человек с лицом землистого цвета и торчащими волосками.
***
Дома в прихожей горел свет. Муж Михаил чинил замок на дверце шкафа. Из кухни пахло жареной картошкой.
Вера молча сняла плащ. Михаил обернулся, выронил отвертку.
— Вер… Это что? Авария? Ты в больнице была?
На шум вышла Даша. В руках она держала коробку со свадебными туфлями. Увидев мать, она замерла.
— Мам… Что случилось с волосами?
— Сменила имидж, — Вера прошла в ванную, вымыла руки с мылом. — Буду на свадьбе в брючном костюме. Так даже современнее.
— Они тебе сожгли волосы? — Даша пошла за ней, голос ее задрожал. — Тот салон? Мам, давай подадим в суд! Мы напишем отзывы во все паблики! Я им окна разобью!
— Даш, ставь чайник, — Вера вытерла руки полотенцем. — Никаких окон. Я сама разберусь.
Она поужинала с семьей, отвечая на вопросы односложно. Боль в голове утихала благодаря таблеткам, которые дал врач в КВД. После ужина Вера ушла в спальню. Достала из нижней полки шкафа рабочую кожаную папку. Проверила удостоверение. Внутри золотым тиснением было выбито: «Самойлова Вера Николаевна. Старший государственный инспектор территориального отдела Роспотребнадзора». Тридцать лет стажа. Десятки проверок.
Вера набрала номер.
— Виктор? Не спишь? Извини, что поздно. Слушай, у меня тут материал наклевывается. Жалоба на салон красоты. Причинение вреда здоровью потребителя, угроза безопасности. Завтра с утра выходим на внеплановую проверку. Согласование с прокуратурой я беру на себя, медицинское заключение из КВД на руках. Да, поедем вдвоем. И еще. Набери Петрову из налоговой. Пусть выделит человека. Там терминал безналичной оплаты якобы сломан, они переводы на личную карту собирают и чеки не бьют. Встречаемся в девять ноль-ноль у метро.
***
Утро началось с моросящего дождя.
В салоне «Эстетика Люкс» играла тихая лаунж-музыка. Маргарита Эдуардовна пила кофе за стойкой администратора, отчитывая Снежану за то, что та забыла протереть зеркала в вип-кабинете. Валера-охранник листал газету на диванчике для гостей.
Колокольчик над входной дверью мелодично звякнул.
Вошли трое. Двое мужчин в строгих куртках и женщина с очень короткой стрижкой, в темном плаще и с массивной кожаной папкой.
Маргарита не сразу узнала вошедшую. Только когда женщина подошла вплотную к стойке, владелица салона изменилась в лице.
— Мы еще закрыты. Девушка, вам же сказали вчера, мы таких не обслуживаем. Выйдите, или я снова вызову охрану. Валера!
Вера спокойно открыла папку. Достала красное удостоверение в развернутом виде и положила его на мраморную стойку рядом с чашкой кофе.
— Старший инспектор Роспотребнадзора Самойлова. Внеплановая выездная проверка на основании заявления о причинении вреда здоровью потребителя. Вот копия распоряжения о проведении проверки. Ознакомьтесь и распишитесь в журнале.
Маргарита поперхнулась. Чашка звякнула о блюдце. Снежана, стоявшая рядом, медленно попятилась в сторону подсобного помещения.
— Стоять, — негромко сказал Виктор, преграждая путь мастеру. — Вы здесь работаете? Предъявите личную медицинскую книжку.
— Какая проверка? — голос Маргариты дал петуха, она схватила распоряжение дрожащими пальцами. — Вы не имеете права! Это малый бизнес, нас нельзя проверять! Я сейчас адвокату позвоню, вы все с работы вылетите!
— Звоните, — Вера достала чистый бланк акта осмотра. — А пока мы осмотрим зону хранения химических препаратов и стерилизационную комнату.
Вера работала абсолютно методично. Она не повышала голос, не вспоминала вчерашний день. Она выключила в себе пострадавшую клиентку и включила инспектора. Это было просто рабочее место, объект проверки.
Она прошла к шкафам за мойками. Открыла нижние дверцы.
— Химические составы для окрашивания волос без маркировки на русском языке. Срок годности на заводской упаковке истек четырнадцать месяцев назад, — Вера достала фотоаппарат и сделала снимок больших пластиковых канистр. — Состав переливается в тару из-под дорогого бренда. Вы используете промышленный осветлитель, запрещенный к применению в косметических салонах.
Маргарита ходила следом, сжимая в руке телефон, по которому никто не отвечал. Ее идеальное лицо покрылось красными пятнами.
— Это поставщики виноваты! Мы не знали, они нам партию бракованную привезли!
— У вас отсутствует договор на вывоз люминесцентных ламп и биологических отходов, — продолжала Вера, листая пухлую папку с документами салона. — Журнал учета качества предстерилизационной обработки не заполнялся с февраля. Сухожаровой шкаф не работает. Вилка замотана изолентой, шнур перебит, — Вера провела пальцем по пыльной крышке прибора. — Как вы обрабатываете инструменты?
— Да мы их спиртом протираем и в хлоргексидин кладем! Никто еще не умер! — крикнула Снежана с другого конца зала.
— Грубое нарушение санитарно-эпидемиологических требований, — сухо констатировала Вера, делая запись в акте.
Из кабинета косметологии вышел Виктор.
— Вера Николаевна, загляните сюда.
Вера прошла по коридору. В небольшом холодильнике на полках лежали вскрытые ампулы с филлерами для инъекций. На соседней полке лежала надкусанная палка сырокопченой колбасы и открытый пакет молока.
— Препараты без маркировки. Нарушение правил хранения медицинских изделий, — Вера подняла глаза на Маргариту. — Лицензия на осуществление медицинской деятельности у вас отсутствует. В уголке потребителя ее нет.
— Я индивидуальный предприниматель! — завизжала Маргарита. — Мне не нужна лицензия, мы только масочки на лицо делаем и губы чуть-чуть колем! Это косметология, а не больница!
— Инъекционные процедуры — это медицинская деятельность, требующая лицензии. Без нее это незаконное занятие частной медицинской практикой, — Вера закрыла холодильник.
В этот момент от стойки администратора подошел третий участник утреннего визита. Молодой человек в очках приветливо улыбнулся Маргарите.
— Федеральная налоговая служба, инспектор Ковалев. У вас кассовый аппарат почему не подключен к фискальному накопителю? И нам бы сверить обороты по терминалу безналичной оплаты. Я смотрю, у вас на стойке висит табличка «Перевод на карту по номеру телефона». Кроме того, мы запросим сверку по зарплатам сотрудников. У вас же все мастера официально трудоустроены?
Валера-охранник, до этого момента наблюдавший за происходящим со стороны, вдруг бочком двинулся к выходу.
— Гражданин, вы куда? — остановил его Виктор. — Документы покажите. Вы сотрудник ЧОП?
— Да я так… мимо проходил, — пробормотал Валера, пряча глаза.
***
К часу дня проверка была завершена. Салон выглядел так, словно после обыска. На столах лежали составленные акты, предписания, копии протоколов изъятия.
На входной стеклянной двери салона появилась плотная белая бумага с синей печатью: «Деятельность приостановлена в качестве меры обеспечения производства по делу об административном правонарушении».
Маргарита сидела на диванчике для клиентов. Ее укладка растрепалась, макияж поплыл. Она больше не кричала про адвокатов и свои связи.
— Вера Николаевна… — она впервые назвала ее по имени-отчеству. Голос владелицы салона стал заискивающим, почти плачущим. — Ну давайте решим вопрос. Ну зачем же так жестко? Ну ошиблись мы, недосмотрели. Девочка молодая, неопытная. Я вам компенсацию выплачу прямо сейчас. Триста тысяч. Пятьсот! Из личных отдам! Волосы же отрастут, это не зубы. Давайте порвем эти акты. У меня аренда полмиллиона в месяц, если вы меня закроете, я по миру пойду.
Вера убрала ручку во внутренний карман сумки. Медленно застегнула молнию на папке.
— Вчера вечером вы назвали меня неадекватной и приказали охраннику вышвырнуть меня на улицу с химическим ожогом.
— Я не знала, кто вы! — отчаянно воскликнула Маргарита. — Если бы я только знала, что вы из конторы, я бы вас лично обслуживала! Самыми лучшими материалами!
— В этом и кроется корень проблемы, Маргарита Эдуардовна, — Вера посмотрела на нее сверху вниз. — Вы искренне считаете, что с обычными людьми так поступать можно. Что обычного человека с улицы можно обмануть, взять с него большие деньги, сжечь ему кожу техническим осветлителем, а потом натравить на него охранника. Вы делите людей на тех, кого можно унижать, и тех, кого нужно бояться.
Вера направилась к выходу.
— Штрафы за нарушение санитарного законодательства, отсутствие медицинской лицензии и использование просроченных препаратов составят внушительную сумму. Материалы будут переданы в суд для решения вопроса о закрытии салона на девяносто суток. Налоговая инспекция вынесет свои решения отдельно. А иск о возмещении вреда моему здоровью мой адвокат направит в гражданский суд завтра утром. Всего доброго.
Она вышла на улицу. Дождь уже закончился. Сквозь тучи пробивалось солнце, отражаясь в лужах на асфальте.
***
В субботу Даша выходила замуж.
Вера стояла возле ЗАГСа в элегантном темно-синем брючном костюме. Короткие волосы, едва закрывающие обожженную кожу, она аккуратно уложила с помощью геля. Получилось строго, по-деловому, но стильно. Знакомые делали комплименты ее смелому решению сменить имидж.
— Мам, ты у меня сегодня самая красивая, — Даша подошла сзади, осторожно обняла ее за плечи и поправила воротник пиджака.
Вера улыбнулась. Голова еще саднила по вечерам, и приходилось наносить толстый слой лечебной мази перед сном. Врач сказал, что фолликулы восстановятся не везде, и, возможно, короткая стрижка останется с ней надолго. Но это уже не имело большого значения.
В кармане пиджака завибрировал телефон. Виктор прислал короткое сообщение: «Суд вынес решение. Салон закрыт. Хозяйка подала заявление на банкротство ИП, счета арестовала налоговая. Кстати, Валеру этого, охранника, пробили по базам — он алименты не платил пять лет, находился в розыске, его приставы забрали прямо из дома».
Вера прочитала текст. Спрятала телефон в сумочку. Защелкнула металлический замок.
Из открытых дверей ЗАГСа заиграла торжественная музыка. Вера сделала глубокий вдох, одернула рукав пиджака и уверенным шагом вошла в зал.
