В таежной деревне, раскинувшейся по обоим берегам порожистой реки, все друг друга знали до пятого колена. Здесь секретов не водилось, а если и заводились, то жили недолго. История Петьки, Сашки и Алены была у всех на виду, как на ладони.
Петька и Сашка дружили с первого класса. Петька — кряжистый, светловолосый, с широким открытым лицом, работал механиком в гараже леспромхоза. Руки у него были золотые, любой трактор мог с закрытыми глазами перебрать. Сашка — другой. Чернявый, гибкий, с быстрым взглядом карих глаз. Он после армии устроился водителем на лесовоз, зарабатывал хорошо, одевался форсисто.
Дружба их была крепкой, мужицкой, пока не выросла Алена.
Алена, дочка местной фельдшерицы, расцвела к двадцати годам так, что мужики шеи сворачивали. Тонкая, как березка, коса русая до пояса, глаза — как весеннее небо, ясные, смеющиеся. Работала она в Доме культуры, вела кружки для детворы, пела на всех праздниках.
И Петька, и Сашка влюбились в нее насмерть. Влюбились разом, в одну осень.
Началось негласное соревнование. Петька ей крыльцо починил, дров наколол на зиму. Придет, молча сделает работу, вздохнет тяжело и уйдет, только кепку в руках мнет. Сашка действовал иначе. То конфет городских привезет, то на мотоцикле с ветерком прокатит до соседнего села.
Алена никого не выделяла. С обоими смеялась, обоим была рада. Деревня замерла в ожидании: кого выберет? Петька — надежный, как каменная стена. Сашка — яркий, веселый.
К зиме напряжение между друзьями стало искрить. Они перестали вместе ходить на рыбалку. В гараже, если пересекались, здоровались сквозь зубы.
Кульминация наступила на Крещение. В Доме культуры были танцы. Сашка, разгоряченный, пригласил Алену. Петька стоял у стены, желваки играли на скулах. Когда музыка стихла, Петька подошел, взял Сашку за плечо и тихо, но так, что слышали многие, сказал:
— Отойди, Александр. Моя очередь.
Сашка скинул его руку.
— А ты кто такой, чтобы указывать? Она тебе не жена.
— И тебе не невеста, — процедил Петька.
Они сцепились прямо в фойе. До крови не дошло, мужики растащили, но дружбе пришел конец. Алена тогда расплакалась, выбежала на мороз в одном легком пальто и крикнула:
— Дураки вы оба! Видеть вас не хочу!
Весной Алена собрала вещи и уехала в столицу республики. Сказала матери, что поступила на заочное в институт культуры, хочет развиваться.
Петька и Сашка остались в деревне, как два побитых пса. Они не помирились. Жили на разных концах улицы, отворачивались при встрече. Петька ушел с головой в работу, брал дополнительные смены. Сашка стал злым, дерганым, гонял свой лесовоз так, что бабы крестились вслед.
Прошел год. В конце апреля, когда река уже вскрылась и несла мутные льдины, в деревню пришла новость: Алена возвращается. Причем не одна. Выходит замуж.
Эта весть ударила по Петьке с Сашкой почище молнии.
В субботу днем к дому фельдшерицы подъехал новенький черный Мерседес. Из него вышла Алена — городская, красивая, в модном плаще. А следом вышел он. Будущий муж.
Звали его Игорь. Ему было под сорок. Городской бизнесмен, владелец сети строительных магазинов. В строгом пальто, с гладко выбритым лицом, он смотрелся в таежной деревне как инопланетянин. Он вежливо здоровался с соседями, улыбался, но глаза у него были холодные, оценивающие.
Петька стоял у своего гаража, вытирая руки ветошью, и смотрел на эту картину. Внутри всё обрывалось. Он понимал, что против этого Игоря с его Мерседесом и городским лоском он — никто. Простой механик в промасленной робе.
Вечером того же дня к гаражу Петьки подошел Сашка. Впервые за год. Он был хмурый, смотрел исподлобья.
— Видал? — глухо спросил Сашка.
— Видал, — так же глухо ответил Петька.
— Завтра у них сватовство официальное. Вся родня соберется. Что делать будем, Петр? Отдадим Аленку этому… городскому? Он же ее не любит. Я же вижу. Он на нее как на красивую куклу смотрит. Ему статус нужен, молодая жена для выставок.
Петька бросил ветошь на верстак.
— А что мы сделаем, Саня? Силой ее заберем? Она сама его выбрала. Значит, так ей лучше.
— Не лучше! — вскинулся Сашка. — Ошиблась она! Сбежала от нас, дураков, и вляпалась! Я не отдам. Завтра пойду и прямо при всех скажу всё.
Петька тяжело посмотрел на бывшего друга.
— Не дури. Дров наломаешь, опозоришь ее только.
— Тебе надо — ты и сиди, — огрызнулся Сашка и ушел в темноту.
На следующий день у дома фельдшерицы стояли столы, гуляла родня. Игорь сидел во главе стола, снисходительно улыбался и пил минеральную воду. Алена сидела рядом, бледная, натянутая как струна. Счастья в ее глазах, тех самых, весенних, не было. Была какая-то затравленность.
В самый разгар застолья калитка распахнулась. Вошел Сашка. Прямой, решительный, в чистой рубашке. Двор стих.
Сашка подошел к столу, не глядя на Игоря, обратился к Алене:
— Алена. Не выходи за него. Ты же сама не рада. Возвращайся. Я всё прощу, всё забуду. Жить будем, на руках носить буду.
Игорь медленно поднялся. Он был выше Сашки на полголовы.
— Молодой человек, вы, кажется, ошиблись адресом. Выйдите со двора, пока я полицию не вызвал.
— Ты мне не указывай, барин, — оскалился Сашка и сделал шаг вперед.
Назревала безобразная драка. Алена закрыла лицо руками. Мать фельдшерица запричитала. Игорь презрительно усмехнулся и схватил Сашку за воротник рубашки.
И тут в калитку шагнул Петька.
Он шел тяжело, основательно. Подошел к сцепившимся мужчинам. Одной мощной, мозолистой рукой разжал пальцы Игоря. Другой — отодвинул Сашку назад.
— Успокойтесь оба, — тихо, но так веско сказал Петька, что Игорь инстинктивно отступил.
Петька повернулся к Алене.
— Алена, — сказал он просто. — Мы с Саней дураки были. Из-за нас ты уехала. Из-за нашей гордости. Ты не должна сейчас замуж выходить только потому, что тебе деваться некуда.
— Да кто ты такой?! — возмутился Игорь, поправляя воротник. — Что за деревенский цирк? Алена, скажи этим люмпенам, чтобы убирались!
Алена убрала руки от лица. Она посмотрела на Игоря — чужого, брезгливого человека. Потом на Сашку — горячего, готового на всё, но безрассудного. И, наконец, на Петьку. Надежного. Спокойного. Того, кто пришел не устраивать скандал, а защитить ее от этого скандала.
В ее глазах вдруг блеснули слезы.
— Игорь… — тихо сказала она. — Они правы. Я не могу. Прости меня. Свадьбы не будет.
Наступила мертвая тишина. Игорь побагровел, бросил на стол салфетку, развернулся и, чеканя шаг, пошел к своему Мерседесу. Через минуту машина, взвизгнув шинами, скрылась за поворотом.
Алена стояла посреди двора, плакала и смеялась одновременно.
Сашка шагнул к ней, радостно раскинув руки:
— Аленка! Умница! Я же говорил!
Но Алена обошла его. Она подошла к Петьке. Уткнулась лицом в его широкую грудь и затихла. Петька замер, боясь дыхнуть. Потом его большие, тяжелые руки медленно, осторожно обняли ее за плечи.
Сашка стоял, опустив руки. Он смотрел на них, и в его глазах гасла горячность. Он вдруг всё понял. Понял, что проиграл не сегодня, а тогда, год назад, когда думал только о себе и своей гордости. А Петька всё это время думал о ней.
Сашка молча развернулся и вышел со двора. Петька проводил его тяжелым взглядом, понимая, что дружбу их уже не склеить, как ни старайся. Но отпустить Алену он больше не мог.
Через полгода Петька и Алена сыграли скромную свадьбу. Сашка на нее не пришел — он уволился из леспромхоза и уехал работать на Север, на вахты. Деревня еще долго обсуждала эту историю, но со временем всё улеглось. Река текла, весна сменяла зиму, и только в Петькином доме теперь всегда горел теплый свет, ради которого стоило пройти через любую драму.
