— Я не поняла, милочка, у нас плита для мебели стоит?! — с порога напустилась Аделина Прокофьевна и с грохотом опустила крышку на пустую кастрюлю.
— Третий вечер подряд конфорки ледяные! Ты нам с Тарасиком голодовку объявить затеяла?
Фёкла расстегнула бежевое пальто и повесила его на крючок в прихожей. Пятница в бухгалтерии выдалась бестолковой. Спина затекла, и ругаться совсем не хотелось.
— Ужинайте без меня, Аделина Прокофьевна, — без нажима ответила Фёкла, ставя туфли на полку.
— Я в обед в столовой перекусила. Сейчас только кефира попью и лягу.
— Кефира она попьёт! — свекровь воинственно упёрла руки в бока, отчего полы её кофты на крупных пуговицах разошлись.
— А мужик после смены тоже твой кефир хлебать должен?!
За спиной матери в проёме показался Тарас. В домашней кофте и спортивных штанах он выглядел мрачнее тучи.
— Фёкл, ну ты чего начинаешь? — недовольно буркнул муж, привалившись плечом к косяку.
— Я из автосервиса голодный приехал. В среду макароны вчерашние доедали. Вчера сосиски варили.
— И что с того? — спокойно спросила Фёкла.
— А то, что сегодня пятница, вообще-то! — повысил голос Тарас.
— Завтра Римма к обеду приедет. А у тебя конь не валялся!
Женатыми они были пятый год. Детей общих не нажили, но первые четыре года в двушке Тараса ладили вполне мирно.
Фёкла сдавала свою небольшую квартиру, доставшуюся от тётки. Деньги от жильцов и добрую половину зарплаты она тратила на продукты и домашний уют.
Полгода назад Фёкла даже купила с годовой премии вместительный морозильный ларь на застеклённую лоджию. Выбрала удобную модель со встроенным замком в крышке и маленьким плоским ключом.
Продавцы говорили, что такие лари часто берут на дачи. Фёкла тогда забила покупку доверху фермерской свининой, домашними котлетами, лесными ягодами и лепными пельменями.
Спокойная жизнь кончилась два месяца назад. Аделина Прокофьевна решила сдать своё жильё, чтобы подкопить деньжат для младшей дочери Риммы. Сама же свекровь с тремя баулами перебралась к сыну.
С того самого дня Тарас перестал давать деньги на хозяйство. Прикрывался кредитом за машину, зато аппетиты в доме выросли втрое.
Каждую субботу в гости наведывалась тридцативосьмилетняя Римма с пустыми пластиковыми судочками и увозила половину наготовленного за неделю.
Фёкла прошла к кухонному гарнитуру и достала из старого кухонного агрегата бутылку кефира. На обеденном столе уже высилась стопка чистых судочков с жёлтыми крышками. Свекровь заботливо приготовила тару для младшенькой.
— А ты бы, Тарас, по дороге с работы заехал на рынок, — иронично заметила Фёкла, отпивая кефир прямо из стакана.
— Купил бы мяса да картошки. Глядишь, и сварил бы сестре супчика. Руки-то у тебя на месте.
— Что «Тарас»?! — взорвался муж и стукнул ладонью по комоду.
— Я пашу как проклятый! С утра до ночи гайки кручу, коммуналку плачу, за машину кредит гашу! А деньги в этом доме уходят как в чёрную дыру!
— Ой, и не говори, сынок! — тут же запричитала Аделина Прокофьевна, поджав накрашенные морковной помадой губы.
— Я давно за ней наблюдаю! Сковороду котлет нажарит — а есть невозможно! Сплошная преснятина и лук! Продукты только переводит почём зря!
Фёкла отставила стакан и пристально глянула на свекровь.
— Раз моя стряпня вам поперёк горла, чего же Римма каждую субботу полные судочки отсюда таскает? — подколола она.
— Да и вы, Аделина Прокофьевна, вчера две тарелки рассольника навернули. Только за ушами трещало.
— Ты мне куски в горле не считай, дармоедка! — вспылила свекровь, и её веки с густыми голубыми тенями гневно задрожали.
— Живёшь в квартире моего сына на всём готовом! Да любая нормальная баба за такого мужика держалась бы двумя руками!
— И разносолы бы каждый вечер подавала! — поддакнул Тарас, осмелев за материнской спиной.
— Я за что тебя кормить должен? От тебя ни борща путного, ни уважения к матери! Я после смены у плиты торчать не собираюсь!
— А я после бухгалтерии батрачить не нанималась, — без пафоса отбрила Фёкла.
— Тем более за свой счёт.
— Это как ещё за твой счёт?! — возмутился Тарас.
— А вот так! — припечатала жена.
— Ты, Тарас, за два месяца на еду ни гроша не дал. Зато заказов на выходные — как в ресторане!
— Подумаешь, напугала ежа! — надменно фыркнула Аделина Прокофьевна.
— Да кому твоя баланда вообще сдалась?! Забастовку она тут устроила!
— Точно, мам, — буркнул Тарас, потирая затылок.
— Обойдёмся без одолжений.
— Мы без твоих кастрюль ещё лучше заживём! — не унималась свекровь.
— Я для Тарасика и Риммочки сама такую поляну накрою — пальчики оближешь! Хоть от пуза наедятся нормальной домашней еды!
Фёкла не ответила. Она опустилась на табурет у подоконника, посмотрела на пустые судочки и потёрла переносицу.
Обида была даже не на крикливую свекровь. С той всё стало ясно в первую же неделю.
Противно было смотреть на сорокавосьмилетнего мужа. Он стоял рядом, важно надувал щёки и свято верил, что содержит семью.
Правда, оцепенение прошло за минуту. Две недели назад из тёткиной квартиры съехали студенты. Фёкла уже отмыла там полы и выстирала шторы. Словно чуяла, чем закончится эта семейная идиллия.
— Ну и чудненько, — выпрямилась Фёкла.
— Накрывайте поляну сами. Мешать не стану.
— И куда это ты намылилась на ночь глядя?! — насторожённо вытаращился Тарас, когда жена шагнула в спальню.
— К себе домой, Тарас. Квартиранты съехали, жильё свободное.
— Ишь ты, цаца какая! — донеслось с кухни.
— Слово ей поперёк не скажи, сразу хвостом крутит!
Пока муж со свекровью переглядывались в прихожей и бухтели про женскую дурь, Фёкла достала с антресоли дорожный саквояж.
Сложила туда бельё, две сменные блузки, тёплый свитер и косметичку. Зимние вещи решила забрать позже, с грузчиками.
Перед уходом она заглянула на застеклённую лоджию. В углу белел её вместительный морозильный ларь.
За последние три недели они доели оттуда всё мясо и пельмени, а новые запасы Фёкла покупать перестала.
Ещё в прошлую субботу, пока муж с матерью гостили у Риммы, она разморозила ларь, вытерла его насухо и выдернула шнур из розетки.
А позавчера Аделина Прокофьевна потребовала спрятать в холод от моли её старую кроличью шапку и собачьи наколенники, да пристроила туда же пачки аптечной ромашки с пузырьком валерьянки.
Фёкла без споров сложила это добро в пустой отключённый короб и повернула плоский ключ в замке.
— Пусть катится, Тарасик, не вздумай удерживать! — нарочито громко вещала из кухни Аделина Прокофьевна.
— Через три дня сама приползёт как миленькая! Кому она нужна со своим гонором!
Фёкла проверила, что маленький ключик от ларя лежит у неё в кармане пальто. Ключ от мужниной двушки она оставила на полке для обуви, подхватила саквояж и вышла на лестничную площадку.
Неделя в собственной квартире пролетела незаметно. Никто не гремел по утрам сковородками и не требовал оладий к семи часам. Никто не обсуждал по телефону, сколько масла она положила в кашу.
Вечером после работы Фёкла покупала себе творог или запекала кусок рыбы в духовке — и зарплаты вдруг стало хватать с лихвой.
Тарас не звонил. Оно и понятно — мужская гордость не позволяла. Правда, Фёкла прекрасно знала устройство их быта.
На момент её ухода на кухне оставалось полкастрюли рассольника, десяток яиц, кусок сыра и пачка магазинных вареников.
При аппетитах Тараса и его мамули продержаться на этом можно было от силы дня четыре.
Так и вышло. В субботу утром, ровно через неделю, дверной звонок в квартире Фёклы залился требовательной трелью.
Фёкла накинула тёмно-синий кардиган и открыла защёлку. На площадке во всей красе стояла Аделина Прокофьевна в расстёгнутом плаще и с криво подведёнными морковной помадой губами.
За её плечом угрюмо переминался с ноги на ногу Тарас.
— Ты что себе позволяешь, милочка?! — с порога завела свою шарманку свекровь, бесцеремонно шагнув в прихожую.
— Сама ускакала, так хоть ключ от морозилки верни, нам с Тарасиком обедать нечем!
Фёкла прислонилась плечом к косяку и с прищуром оглядела незваных гостей.
— Доброе утро, Аделина Прокофьевна. А что случилось с вашей шикарной поляной, которую вы грозились накрыть без меня?
— Ты мне зубы не заговаривай! — притопнула ногой свекровь и потрясла пальцем перед носом невестки.
— Готовить бросила, так ещё и запасы под замок спрятала! Я вчера вечером на лоджию сунулась мясо достать к приезду Риммочки, а крышка намертво заперта!
— Правда, Фёкл, ну ты загнула, — пробубнил Тарас, пряча глаза и разглядывая половик у входа.
— На кухне мышь повесилась. Мы с матерью три дня на одних бутербродах сидим.
— А меня это каким боком касается? — полюбопытствовала Фёкла.
— Ну как каким?! — развёл руками муж.
— Сегодня Римма к обеду приедет, а ларь на замке. Отдай ключ по-хорошему, там же свинины и пельменей на месяц!
Фёкла смотрела на мужа, и ей даже злиться перехотелось. До того нелепо выглядели эти двое взрослых людей, примчавшихся через весь город на маршрутке ради замороженных котлет.
— То есть вы целую неделю жили припеваючи, — насмешливо уточнила она.
— А как жрать стало нечего, так сразу вспомнили адрес жены?
— А чего нам тебя вспоминать, если ты характер свой дурной показываешь?! — возмутилась Аделина Прокофьевна.
— Имей совесть! Тарасик за свет в квартире платит! Значит, и всё внутри ларя — общее, семейное! Не имеешь права продукты от живого мужа прятать!
— Да ладно тебе дуться, Фёкл, — Тарас вдруг попытался сменить гнев на милость и даже шагнул ближе.
— Пошумели и будет. Давай ключ и собирайся обратно.
— Обратно? — приподняла бровь Фёкла.
— Ну да! — бодро закивал муж.
— Как раз до прихода Риммы успеешь мясо с картошкой в духовку сунуть и салат на скорую руку построгать. Мама, уж так и быть, зла на тебя не держит.
— Прощаю на первый раз, — важно подтвердила свекровь, поправляя крупную пуговицу на кофте.
— С кем не бывает, побесилась баба с жиру и хватит.
Пять лет Фёкла тащила с рынка неподъёмные сетки, крутила фарш по выходным, лепила сотни пельменей и глотала упрёки.
И всё ради того, чтобы получить высочайшее позволение почистить картошку для здоровой тридцативосьмилетней золовки.
— Значит, зла вы на меня не держите? — тихонько переспросила Фёкла, но от её тона Тарас невольно попятился.
— Какая щедрость, мать честная!
— А ты как думала? — насупилась свекровь.
— Семью беречь надо!
— Семью?! — звонко рассмеялась Фёкла.
— Я пять лет кормила взрослого мужика на свои кровные! Два месяца обслуживала вас двоих, да ещё Римме вашей судочки набивала! А вы мне теперь одолжение делаете — к плите обратно пускаете?!
— Ты на мать голос не повышай! — набычился Тарас, хотя сам заметно струхнул.
— Я тоже в дом вкладывался!
— В свою машину ты вкладывался, Тарас! — рубанула Фёкла, чеканя каждое слово.
— И мамуле на карман подкидывал, пока она свои хоромы квартирантам сдаёт! А на продукты ты за два месяца ни копейки не дал!
— Мы на важное копим! — взвизгнула Аделина Прокофьевна.
— Риммочке помогать надо!
— Вот сами ей и помогайте, дорогие мои, а моя лавочка закрылась! — отрубила Фёкла.
— К вашей плите я больше на пушечный выстрел не подойду.
— Да как ты смеешь, бессовестная! — заголосила свекровь, схватившись за воротник.
— Ишь, гордая какая выискалась! А мясо наше зажилила?! Гони ключ сию секунду!
Фёкла протянула руку к полке у зеркала, взяла маленький плоский ключик и опустила его прямо в подставленную ладонь свекрови.
— Забирайте на здоровье, Аделина Прокофьевна. Кушайте не обляпайтесь.
Свекровь жадно сжала кулак и подозрительно сощурилась. Такой быстрой уступки она явно не ждала.
— То-то же! — победно процедила она через губу.
— Сразу бы так, а то комедию ломает! Пошли, Тарасик, сейчас отбивных нажарим, пусть эта вертихвостка тут одна свой кефир лакает!
— Обязательно нажарьте, — задорно напутствовала их Фёкла, отступая к косяку.
— Только учтите один пустяк. Мясо и пельмени я на лоджию перестала покупать ещё три недели назад, когда вы меня куском хлеба попрекать начали.
Тарас остолбенел на пороге, смешно вытянув шею.
— В смысле… перестала? — выдавил из себя он.
— А чего там тогда закрыто?
— А там, Тарасик, лежат мамулины собачьи наколенники, её старая кроличья шапка от моли, пачки ромашки да пузырёк валерьянки! — прыснула со смеху Фёкла.
— Чего?! — ахнула Аделина Прокофьевна.
— Того самого! — весело подтвердила невестка.
— Свинину вы ещё на позапрошлой неделе доели! А ларь я в прошлую субботу разморозила, вымыла и из розетки выдернула.
На ключ же заперла, чтобы вы туда раньше времени не лазили и телефон мне среди недели не обрывали!
Лицо Аделины Прокофьевны пошло красными пятнами, а накрашенный рот беспомощно открылся.
— Как это… шапка?! — сипло прошептала свекровь, разглядывая плоский ключик на ладони.
— А вырезка где?! А котлеты домашние?!
— В магазине на прилавке, Аделина Прокофьевна! — задорно ответила Фёкла.
— Заходите по дороге, не стесняйтесь! Там как раз на ваши квартирные накопления отличную свинину продают.
— Да ты… да ты издеваешься?! — задохнулась от возмущения свекровь.
— Ничуть! — улыбнулась Фёкла.
— Кстати, за моим ларём завтра в десять утра грузчики приедут. Так что шапку с наколенниками к утру вынуть не забудьте!
Выпроводив ошарашенную парочку на площадку, Фёкла заперла замок и с удовольствием прислушалась, как на лестнице затихли возмущённые причитания свекрови и унылое бубнение Тараса.
Прошло два месяца. Морозильный ларь грузчики перевезли в воскресенье утром. Тарас тогда даже не выглянул из спальни, а Аделина Прокофьевна демонстративно гремела на кухне пустыми кастрюлями.
В начале зимы Фёкла случайно встретила возле поликлиники бывшую соседку по подъезду. Та со смехом поведала, что Аделина Прокофьевна уже через две недели сбежала обратно в свою квартиру, выселив жильцов.
Кормить взрослого сына и каждую субботу набивать судочки для Риммы на собственную пенсию ей показалось слишком накладно.
Правда, во дворе свекровь до сих пор всем жалуется, какая попалась коварная сноха — специально неделю держала пустой ларь под замком, чтобы довести честную женщину до валерьянки.
