В пятницу Вероника задержалась у заказчиков почти до восьми. Они в третий раз передумали насчёт кухни: сначала хотели серую, потом решили, что серый цвет «давит», затем внезапно полюбили зелёный, но только такой, который выглядит дорого и при этом «не слишком зелёный».
По дороге домой Вероника купила упаковку творога, хлеб и помидоры. На выходные она ничего особенного не планировала. Субботу и половину воскресенья собиралась провести за компьютером: к понедельнику нужно было закончить проект квартиры для семьи с двумя детьми.
Она мечтала только о душе, чае и примерно двадцати минутах тишины.
Но уже в прихожей стало понятно, что кто-то распорядился её выходными иначе.
Посреди коридора стояла раскладушка.
На пуфе лежала стопка постельного белья.
На полу возле шкафа обнаружились две запасные подушки, которые последние полгода мирно жили на антресоли.
А Максим, стоя на стремянке, пытался достать оттуда ещё одно одеяло.
— Ты решил тайно эмигрировать? — спросила Вероника, разуваясь. — Или мы открываем пункт временного размещения?
Максим обернулся.
— А, ты уже дома. Помоги одеяло поймать.
Одеяло действительно поехало вниз вместе с пакетом ёлочной мишуры, старой коробкой от утюга и кепкой, которую Максим потерял ещё прошлым летом.
Вероника отступила.
— Сначала объясни, зачем тебе раскладушка.
Максим слез со стремянки и произнёс это настолько буднично, будто напоминал о покупке хлеба:
— К маме родственники приезжают. Завтра утром.
Вероника посмотрела на него.
— Хорошо. А раскладушка почему у нас?
— Так они у нас остановятся.
Несколько секунд она молчала.
Не потому, что не поняла.
Наоборот, поняла слишком хорошо.
— Кто именно?
— Тётя Люда, дядя Гена и Олеся. Я тебе рассказывал.
Рассказывал. Когда-то. Людмила была двоюродной сестрой Галины Сергеевны, Геннадий — её мужем, а Олеся — их тридцатилетней дочерью. Жили они в другом городе и виделись с Максимом настолько редко, что последний раз Вероника встречала их четыре года назад на семейной свадьбе.
— Они к твоей маме приезжают или к нам?
— Ну, вообще к маме. У неё юбилей в воскресенье. Ещё в театр хотят сходить, по городу погулять.
— Тогда почему они ночуют здесь?
Максим пожал плечами.
— У мамы однушка. Куда там троих?
Логика была железной. Правда, почему из отсутствия комнат у Галины Сергеевны автоматически следовало наличие свободной гостиницы у Вероники, пока оставалось загадкой.
Квартира была трёхкомнатной и принадлежала Веронике. Она получила её от бабушки за несколько лет до знакомства с Максимом.
После свадьбы муж переехал к ней. Никаких имущественных войн по этому поводу у них никогда не было. Максим вкладывался в коммунальные расходы, они вместе поменяли сантехнику, купили диван в гостиную и новую стиральную машину.
Вероника никогда не ходила по комнатам с выражением хозяйки музея и не напоминала: «Это всё моё».
Именно поэтому Максим, кажется, постепенно тоже перестал об этом помнить.
— Когда вы это решили? — спросила она.
— Что?
— Что трое взрослых людей три дня живут у нас.
Максим замялся.
Совсем чуть-чуть, но достаточно.
— Недели две назад мама говорила.
— Две недели?
— Вер, ну чего ты сразу?
— Я пока вообще ничего. Я выясняю, когда открылась бронь.
Максим наконец понял, что разговор идёт не туда, куда он рассчитывал.
Он сложил стремянку и прислонил к стене.
— Мама спросила, можно ли их у нас разместить. Я сказал, думаю, проблем не будет.
— А потом решил не портить мне сюрприз?
— Просто закрутился.
— Четырнадцать дней?
— Ну не четырнадцать же прямо…
— Ты две недели знал, что завтра сюда приедут три человека.
— Знал.
— Они знают, что я не знаю?
Максим нахмурился.
— В каком смысле?
— В самом простом. Твоя мама сказала им: «Приезжайте, Максим с Вероникой вас ждут»?
— Наверное.
Вот это Веронике понравилось уже значительно меньше.
Одно дело — муж что-то не согласовал.
Другое — люди ехали в поезде, искренне считая, что их пригласили.
Она прошла на кухню.
— Хорошо. Где они будут спать?
Максим оживился. Эта часть у него была продумана.
— Тётя Люда с дядей Геной в твоём кабинете. Там диванчик и раскладушку поставим. Олеся в гостиной.
Вероника медленно поставила пакет с продуктами на стол.
— В моём кабинете.
— На две ночи.
— Максим, у меня в понедельник сдача проекта.
— Так выходные же.
Вероника посмотрела на мужа с искренним интересом.
— У дизайнеров интерьеров в выходные компьютер превращается в тыкву?
— Я не это имел в виду.
— А что?
Максим открыл холодильник, словно там мог лежать подходящий ответ.
— Можно же как-то совместить.
Вероника работала сама на себя. У неё были заказчики, подрядчики, замеры, чертежи, визуализации и сроки, которым было совершенно безразлично, суббота сегодня или День народного единства.
Кабинет был самой маленькой комнатой квартиры. Там стояли большой монитор, графический планшет, принтер, стол с образцами материалов и тот самый небольшой диван, на котором обычно лежали каталоги.
Чтобы поселить там двух взрослых людей, нужно было убрать большую часть рабочих вещей, разложить диван и поставить рядом раскладушку.
Работать в таком помещении было невозможно.
— Ладно, — сказала Вероника. — Встретишь их во сколько?
— Вообще я думал, ты встретишь.
Она даже перестала доставать продукты.
— Почему я?
— Ты вокзал лучше знаешь. Они в девять двадцать приезжают. Я Серёге обещал помочь с машиной. Колодки поменять. Правда, уже позвонил ему, извинился и перенёс на следующую неделю, так что встречаю сам.
— Конечно. Это меняет дело. Родственники едут к твоей маме, жить будут в моей квартире, встречаю их я.
— Да я быстро. Часа на три.
— А дальше?
Максим, не почувствовав опасности, продолжил:
— Ну, привезёшь их сюда. Можно что-нибудь на обед сделать. Вечером мама придёт, посидим. Ты пирог свой можешь испечь.
— Могу.
— Вот.
— Не буду.
Максим помолчал.
— Почему?
— Потому что я завтра работаю.
— Вероник, люди не каждый месяц приезжают.
— Прекрасно. Значит, ты не каждый месяц будешь их встречать, кормить и развлекать.
— В воскресенье футбол.
— Отмени.
Теперь Максим посмотрел на неё так, будто жена предложила снести несущую стену.
— В смысле?
— В прямом. Ты пригласил гостей. Ты свободен.
— Да какой свободен? Я этот матч месяц жду.
— А я проект две недели делаю.
Он усмехнулся:
— Сравнила.
Вот после этого Вероника окончательно поняла, что объяснения про сроки, кабинет и работу не помогут.
Не потому, что Максим был каким-то особенно ужасным мужем.
В обычной жизни он умел и пылесосить, и покупать продукты, и приготовить ужин, если приходил раньше.
Проблема была в другом.
Когда речь заходила о его родственниках, Максим превращался в человека удивительной широты души.
Он легко предлагал всем помощь, жильё, стол, поездки и гостеприимство.
Но почему-то значительная часть этой широты души неизменно требовала участия Вероники.
Словно семья владела общим фондом её свободного времени.
— Давай по-другому, — предложила она. — Ты встречаешь гостей. Ты застилаешь постели. Ты готовишь. Ты решаешь, чем они будут заниматься. А рабочее место освобождаешь своё.
— Какое?
— Вот именно.
Максим работал менеджером в логистической компании. По будням ездил в офис, а если вечером что-то срочно нужно было проверить, открывал ноутбук на диване.
Отдать гостям своё рабочее место он при всём желании не мог.
Оно состояло из дивана и собственных коленей.
— Работай на кухне, — предложил он.
— Восемь часов?
— Ну не восемь же подряд.
— Максим, ты сейчас торгуешь моим рабочим днём по частям?
Он потёр подбородок.
— Хорошо. В субботу вечером закажем еду. Чтобы тебе не готовить.
— Очень щедро.
— Я серьёзно.
— А завтрак?
— Ну яичницу можно.
— Кто?
Он уже начал понимать систему вопросов.
— Я.
— Обед?
— Что-нибудь придумаем.
— Ужин в воскресенье?
— Можно опять заказать.
— Бельё после гостей кто стирает?
Максим вздохнул.
— Машинка.
— Сама загрузится?
— Вер, ну начинается.
— Нет. Как раз заканчивается.
Она достала из сумки блокнот, который использовала для замеров, села за кухонный стол и начала писать.
Максим насторожился.
— Что ты делаешь?
— Коммерческое предложение.
— Какое ещё коммерческое предложение?
— На гостиничные услуги.
Вероника быстро открыла несколько сайтов на телефоне.
— Вариант один: гостиница. Семейный номер на две ночи — 13 600. Такси — 1 200. Питание в кафе — 7 500. Итого: 22 300.
Она записала.
— Вариант два: проживание дома. Дополнительные продукты — 5 200. Риск сорвать мой рабочий день и потерять 14 000. Итого условных 19 200, не считая стирки белья.
Она подвинула лист Максиму.
— В гостинице их размещение и питание обойдутся примерно в двадцать две тысячи. А если селить дома, дополнительные продукты и риск сорвать мой рабочий день тоже обходятся недёшево. Просто раньше ты эти расходы не замечал, потому что большую часть работы делала я.
Максим сразу ткнул пальцем в последнюю строку.
— Четырнадцать тысяч за день? Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Но ты же не каждый день столько получаешь.
— И гостиница не каждый день сдаёт именно этот номер. Однако бесплатно его почему-то не отдаёт.
Максим сел напротив.
Улыбаться ему уже не хотелось.
До этого момента в его представлении приезд родственников действительно стоил примерно ничего.
Ну купили бы продуктов чуть больше обычного.
Ну Вероника приготовила бы.
Ну перестелила бы бельё.
Ну поработала бы где-нибудь ещё.
Все эти «ну» почему-то существовали отдельно и ни во что не складывались.
А теперь сложились.
— Что ты предлагаешь? — спросил он.
— Я уже предложила. Ты сам занимаешься гостями.
— А кабинет?
— Кабинет мне нужен.
— Куда я их дену?
— Максим, именно этот вопрос следовало задать две недели назад.
Он некоторое время молчал.
Потом произнёс:
— Ну потерпи два дня. Ради семьи.
Вероника отложила ручку.
— Я ничего против твоей семьи не имею. Особенно против людей, которых никто даже не предупредил, что они участвуют в семейном эксперименте. Поэтому я сейчас решу проблему так, чтобы они вообще не оказались виноваты.
Она открыла приложение бронирования.
В десяти минутах езды от квартиры заказчиков нашлась небольшая студия. Без особых изысков, зато с нормальным столом, интернетом и тишиной.
Две ночи стоили восемь тысяч шестьсот рублей.
Вероника забронировала.
— В субботу утром я уеду туда. Возьму ноутбук, планшет, документы и спокойно закончу проект.
Максим нахмурился:
— А платить кто будет?
— Ты.
— Почему я?
Вероника удивлённо подняла брови.
— Потому что если бы ты не поселил людей в моём кабинете, мне не понадобилась бы студия.
— У нас общий бюджет.
— Вот из общего я это оплачивать не буду.
С деньгами у них давно была понятная система. Каждый месяц Вероника и Максим переводили оговорённую сумму на общий счёт — коммуналка, еда, бытовые покупки, совместные поездки. Остаток каждый оставлял себе.
Из личных денег Максим покупал свои инструменты, оплачивал поездки с друзьями и прочие личные желания.
Вероника — технику для работы, одежду и свои расходы.
Гости, которых Максим согласовал с мамой, но не с женой, к коммуналке явно не относились.
— Восемь шестьсот? — переспросил он.
— Да.
— За две ночи?
— Добро пожаловать на рынок размещения.
Максим перевёл восемь тысяч шестьсот со своего личного счёта, не трогая деньги на общие расходы.
Без восторга.
Но оплатил.
А утром выяснилось, что гостеприимство — занятие значительно более бодрящее, когда участвуешь в нём лично.
В половине девятого Максим уже стоял на вокзале.
Вероника к этому времени складывала в машину ноутбук и папку с образцами.
— Ты точно не поедешь? — спросил он напоследок.
— Точно.
— А если они спросят?
— Скажи правду. Я работаю.
— Мама обидится.
— Тогда ей тоже скажи правду.
Максим ничего не ответил.
Людмила, Геннадий и Олеся оказались именно такими, какими Вероника их помнила: спокойными, вежливыми и совершенно не похожими на людей, приехавших захватывать чужую квартиру.
Зато вещей у них оказалось много.
Три чемодана.
Пакет с домашними соленьями.
Коробка с подарком Галине Сергеевне.
Ещё один пакет, в котором Людмила везла Веронике мёд и варенье.
— А Вероника где? — спросила она, когда Максим принял третий чемодан.
— Работает.
— В субботу?
— Бывает.
— Жалко. Я думала, она нас встретит. Галя говорила, вы оба ждёте.
Максим покрепче взялся за ручку чемодана.
— Ну… тут небольшое изменение программы.
Первое настоящее открытие ждало его дома.
Нужно было всех накормить.
Не абстрактно «накормить гостей», а открыть холодильник и понять, что делать с конкретными продуктами.
Максим решил начать с яичницы.
Разбил десять яиц.
Посмотрел на сковороду, потом на троих гостей. Четверо взрослых за одним столом — уже немало, а к вечеру ещё мать обещала заглянуть.
Десять яиц внезапно перестали казаться большим количеством.
Геннадий предложил нарезать хлеб.
Олеся поставила чайник.
Людмила обнаружила в холодильнике сыр.
Через двадцать минут завтрак всё-таки состоялся.
Потом Максим решил, что на обед приготовит мясо с картошкой.
— Только мне лук не клади, — попросил Геннадий. — Я его вообще не могу.
— А мне майонез не надо, если салат будете делать, — сказала Олеся.
Людмила добавила:
— Мне, если можно, ничего жареного. Желудок что-то совсем капризный стал.
Максим стоял возле холодильника с куском мяса в одной руке и луковицей в другой.
Впервые за много лет ему стало интересно, как Вероника умудрялась без предварительного совещания кормить компанию из шести человек.
К двум часам он уже написал ей:
«У тебя есть какой-нибудь нормальный рецепт картошки без жарки и без лука?»
Вероника посмотрела сообщение, улыбнулась и ответила:
«Духовка».
Через минуту пришло:
«Очень смешно».
Она больше не отвлекалась.
Самое интересное началось ближе к вечеру.
Позвонила Галина Сергеевна.
Максим включил громкую связь, потому что в этот момент одновременно резал овощи и пытался понять, куда делась открывалка.
— Максим, вы там как? — спросила мать. — Вероника пирог уже поставила?
Он замер.
Людмила сидела за столом и чистила яблоко.
Олеся листала афишу театров.
Геннадий искал нужный канал на телевизоре.
— Какой пирог?
— Её фирменный. Я Люде рассказывала.
Максим посмотрел на тётю.
Людмила тоже посмотрела на него.
— Мам, Вероники нет.
— Куда она делась?
— Работать уехала.
— В субботу вечером?
— Да.
— А кто мне поможет стол на воскресенье накрыть?
И вот тут Максим неожиданно для самого себя произнёс:
— Мам, вообще-то я.
Наступила пауза.
— В смысле ты?
— В прямом. Это я сказал, что они могут у нас остановиться.
— Ну и что?
— И Веронику не спросил.
Людмила перестала чистить яблоко.
Галина Сергеевна заговорила тише:
— Максим, мы же с тобой обсуждали.
— Мы с тобой обсуждали. А квартира Вероники. И кабинет ей нужен для работы.
— Я думала, вы семья.
— Мы семья. Но это не значит, что я могу за неё решать, где она будет работать и кого обслуживать.
Геннадий осторожно выключил телевизор.
Теперь разговор слушали все.
— Я вообще не понимаю, из чего вы проблему сделали, — сказала Галина Сергеевна. — Три дня родственников принять трудно?
— Принимать не трудно. Я принимаю.
— А Вероника?
Максим посмотрел на разделочную доску, гору овощей, кастрюлю, которую уже дважды переставлял с конфорки на конфорку, и пакет мусора, почему-то наполнившийся за половину дня.
— А Вероника никого не приглашала.
Людмила положила нож.
— Подожди, Максим. Она вообще не знала, что мы приедем?
Он не стал выкручиваться.
— До вчерашнего вечера — нет.
— Галя сказала, вы всё согласовали.
Из телефона тут же донёсся голос Галины Сергеевны:
— Ну Максим же сказал, что всё нормально!
— Максим и сказал, — ответила Людмила. — А Вероника тут при чём?
Галина Сергеевна попыталась объяснить, что никто ничего плохого не имел в виду, что в семье всегда друг другу помогают и что раньше родственников вообще укладывали по пятнадцать человек в двух комнатах и никто гостиниц не искал.
Геннадий негромко заметил:
— Раньше ещё воду из колонки носили. Не обязательно всё хорошее сохранять.
Олеся прыснула в ладонь.
Максим впервые за день засмеялся.
В воскресенье к полудню Максим отвёз родственников к матери. Галина Сергеевна отмечала юбилей дома: стол накрыли вместе, коробку с подарком вручили, поздравили. Вечером все вернулись, и Геннадий с Максимом успели посмотреть футбольный матч, который оба так боялись пропустить.
На следующее утро Людмила заговорила о гостинице сама.
— Давайте мы сегодня переедем. Ничего страшного. Найдём номер.
— Не надо, — сказал Максим.
— Мы правда не знали.
— Я знаю.
— Вероника может подумать, что мы вот так взяли и приехали.
— Она так не думает.
Он уже успел поговорить с женой вечером.
Вероника специально сказала:
— Людмиле ничего не предъявляй. Она ехала туда, куда её пригласили.
Максим тогда помолчал и признался:
— Я тоже сначала думал, что ты на них злишься.
— Нет. Я злюсь на директора гостиницы.
— Очень смешно.
— Теперь уже немного.
Людмиле он сказал:
— Оставайтесь. Раз уж я всё организовал, я всё и закончу.
К обеду Геннадий добровольно встал к мойке.
Олеся заказала пиццу на всех и категорически отказалась брать с Максима деньги.
— Включи в культурную программу, — сказала она.
Людмила собрала постельное бельё и аккуратно сложила его возле стиральной машины.
Никто не требовал ни трёхразового питания, ни экскурсий, ни постоянного присутствия хозяев.
Оказалось, что утром гости прекрасно ели бутерброды.
Днём спокойно гуляли сами.
Вечером могли заказать еду.
В перерыве матча Максим вынес мусор и загрузил стиральную машину.
Вернулся на второй тайм с таким видом, будто прожил маленькую отдельную жизнь.
В понедельник утром Вероника отправила заказчикам готовый проект, проверила, что файлы открываются, и только после этого сдала студию и вернулась домой.
Гости уже собирались уезжать.
В гостиной стояли чемоданы.
Геннадий проверял билеты на обратный рейс в телефоне.
Олеся искала зарядку.
Людмила увидела Веронику и сразу подошла к ней.
— Ты уж нас извини. Мы правда думали, что вы всё знаете и договорились.
— Людмила Павловна, вам не за что извиняться.
— Всё равно неудобно.
— Мне тоже было неудобно. Поэтому я и переехала на два дня.
Максим из кухни громко сказал:
— За восемь тысяч шестьсот.
Вероника повернула голову:
— Я смотрю, сумма хорошо запомнилась.
— Прекрасно запомнилась.
Людмила достала из сумки коробку конфет и небольшую банку мёда.
— Это тебе. Мёд я ещё из дома везла, а конфеты вчера купила. За моральный ущерб гостиничному бизнесу.
Вероника рассмеялась.
Геннадий пожал Максиму руку.
— Хорошо принимаешь.
— Спасибо.
— Но второй раз я бы тебя заранее предупредил.
— Я теперь сам всех предупреждаю.
После отъезда квартира выглядела вполне прилично.
Никакой катастрофы не случилось.
На кухне стояла чистая посуда.
Бельё крутилось в машине.
В кабинете Максим уже сложил раскладушку и вернул рабочие материалы на место.
Вероника прошла внутрь.
— Сам?
— Сам.
— Неужели.
— Я даже пыль протёр.
— Не перегружай организм.
Максим сел на край дивана.
— Слушай, я действительно не понял тогда.
— Что именно?
— Что я всем что-то обещал, а делать должна была ты.
Вероника прислонилась к столу.
— Вот это меня и разозлило. Не твоя тётя. Не твоя мама. Даже не трое гостей. Ты просто распределил моё время, мою работу и мою квартиру так, будто я уже согласилась.
Он кивнул.
— Я думал, ну семья же.
— А если бы я сказала, что к нам завтра едут мои друзья, ты их встречаешь в семь утра, потом готовишь им три дня и отменяешь свои планы?
Максим помолчал.
— Я бы спросил, почему ты сама этого не делаешь.
— Вот.
Больше они к разговору не возвращались.
Вероника не стала объявлять квартиру зоной, свободной от родственников.
Галина Сергеевна тоже через несколько дней позвонила и довольно сдержанно сказала, что не хотела создавать проблему.
Они не выясняли отношения два часа.
Вероника ответила:
— Просто в следующий раз сначала спросите.
На этом всё и закончилось.
Но правило в доме появилось.
Очень простое.
Гостей приглашали только после того, как оба были согласны.
А основная забота о гостях ложилась на того, кто был инициатором приглашения.
Через несколько месяцев, уже в начале весны, Галина Сергеевна позвонила сыну.
Вероника как раз сидела рядом и выбирала светильники для нового проекта.
— Максим, тут моя подруга Нина с мужем в апреле к нам собираются, — сказала свекровь. — Дня на четыре. Я подумала…
Максим сразу перебил:
— Какие даты?
Вероника подняла глаза.
— Пока точно не знаю.
— Сначала узнай. Потом решим, можем ли кого-то разместить. И ещё гостиницу возле тебя посмотрю.
На другом конце провода повисло короткое молчание.
— А чего гостиницу-то сразу?
Максим взглянул на жену.
— Мам, у меня уже был один сезон в гостиничном бизнесе. Я там одновременно работал администратором, поваром, горничной и носильщиком.
Вероника тихо добавила:
— И владельцем раскладушки.
Максим прикрыл микрофон ладонью.
— Между прочим, раскладушку я потом сам на антресоль убрал.
— Вот поэтому предприятие и не обанкротилось.
Он усмехнулся и снова заговорил с матерью:
— В общем, узнавай даты. Потом всё согласуем.
Вероника вернулась к светильникам.
Вот это слово ей особенно понравилось.
Согласуем.
Оказалось, семейная жизнь становилась значительно спокойнее, когда один человек переставал считать чужое время бесплатным приложением к собственному гостеприимству.
