Наш загородный дом, купленный три года назад в состоянии «здесь были одни руины», наконец-то обрёл тот самый обжитой вид, к которому мы так долго стремились. Мы с Костей вложили в эти метры столько собственных сил, нервов и заработанных денег, что каждый угол был нам дорог. Мы сами шкурили доски, сами выбирали краску, сами ругались со строителями. Это была наша крепость.
Впрочем, о непрошеных гостях в тот вечер мы думали меньше всего.
Моя мама, Елена Владимировна, женщина с академическим прошлым и проницательностью хорошего следователя, сидела в кресле с вязанием. В ногах у неё уютно расположился Граф — годовалая немецкая овчарка, умнейший пёс с глазами философа и челюстями аллигатора. Дочка Лиза делала уроки на втором этаже, а Костя чинил какую-то дверцу на кухонном гарнитуре. Идиллия.
Телефонный звонок разорвал вечерний покой с бесцеремонностью пожарной сирены. Муж вытер руки бумажной салфеткой, глянул на экран и слегка поморщился.
— Оксанка, — тихо констатировал он.
Оксана была родной сестрой моего мужа. Женщиной она была яркой, шумной и обладала одной удивительной особенностью: её появление в нашей жизни всегда совпадало с какими-нибудь её финансовыми или бытовыми трудностями. По её искреннему убеждению, мы были обязаны эти трудности немедленно решать, просто по факту родства.
Костя нажал на громкую связь. Это было наше негласное правило — все переговоры с золовкой мы вели в открытую, чтобы потом никто не мог сказать «вы меня не так поняли».
— Костик, братик, приветики! — защебетала трубка так радостно, что Граф приоткрыл один глаз и насторожил ухо. — Вы дома? Не отвлекаю?
— Привет, Ксюш. Дома. Что-то случилось? — осторожно спросил муж, прекрасно понимая, что просто так сестра не звонит.
— Ой, да ничего такого страшного! Просто у нас тут небольшой форс-мажорчик образовался, — голос Оксаны источал мед и патоку, словно она собиралась сообщить о выигрыше в лотерею. — В общем, мы тут с Валерой посовещались и решили: мы на пару дней поживём у вас. Вы же родных на улицу не выгоните?
Я отложила книгу. Елена Владимировна перестала стучать спицами. Граф поднял голову. Формулировка «мы посовещались и решили» в исполнении золовки всегда означала, что решение уже принято окончательно, нас просто ставят перед фактом, причём банкет планируется за наш счёт.
— В смысле — поживете у нас? — Костя попытался переварить информацию, сведя брови к переносице. — А что с вашей квартирой?
— Ой, да там трубы меняют! — слишком быстро и излишне бодро ответила Оксана. — Управляющая компания внезапно затеяла капитальный ремонт стояка. Представляешь, воду отключили, грязь, пыль, рабочие ходят туда-сюда, долбят стены. С детьми там находиться просто невозможно! Мы завтра с утра к вам приедем. У вас же дом большой, целых четыре комнаты, места всем хватит. Мы вас не стесним! Мы вообще тихонечко в уголке посидим!
Я прикинула размеры надвигающегося бедствия. «Мы» в понимании Оксаны — это она сама, её муж Валера, который утомляется даже от процесса лежания на диване, двое гиперактивных мальчишек шести и восьми лет, и, скорее всего, их кот, метящий всё, что имеет неосторожность находиться на полу. И вся эта компания собиралась въехать в мой дом, где только-только закончился ремонт, а на полу лежал светлый, идеально чистый ламинат.
Костя бросил на меня беспомощный взгляд. Он был добрым человеком, и ему всегда давались с трудом отказы сестре, даже если её просьбы переходили все разумные рамки.
Я отрицательно покачала головой, но приложила палец к губам, призывая его не спорить прямо сейчас.
— Ксюш, — начал муж, подбирая слова, — ну, такие вещи всё-таки заранее обсуждаются… У Марины работа на удалёнке, ей тишина нужна, у неё созвоны с руководством каждый день.
— Ой, да какая там тишина, Костя! — возмутилась золовка, и сахарные нотки в её интонации мгновенно сменились привычным требовательным тоном. — Мы же семья! Не чужие люди. Мы тихонечко посидим в комнатке, нас и видно не будет, я же говорю! Завтра часиков в десять ждите. Всё, целую, мне сумки собирать надо!
Связь оборвалась.
Все разом замолчали. Было слышно только, как на кухне мерно гудит холодильник.
— Трубы, значит, меняют, — задумчиво произнесла Елена Владимировна, аккуратно поправляя очки на переносице. — Какая интересная коммунальная инициатива. Конец октября, на улице ледяной дождь, отопительный сезон в самом разгаре, а они стояки срезают. Чудеса.
— Мам, ну мало ли, авария какая-нибудь, — неуверенно сказал Костя, пытаясь найти логическое объяснение. — Может, правда залило кого-то?
Я вздохнула, достала свой смартфон и открыла браузер.
Мой жизненный опыт подсказывал простую вещь: если в многоквартирном доме капитально меняют стояки с отключением воды и толпами рабочих, об этом должны гудеть все местные домовые чаты в мессенджерах. А поскольку Оксана жила в том же районе, где обитала мамина давняя приятельница, вездесущая Светлана Юрьевна, провести проверку фактов не составляло никакого труда.
— Мам, набери Светлане, — попросила я. — Спроси, как у них дела с водопроводом на Строителей, 15. Затапливает их там или нет.
Елена Владимировна с готовностью взялась за аппарат. Разговор занял ровно две минуты, половину из которых соседка жаловалась на цены в ближайшем супермаркете.
— Ну что я вам могу сказать, дорогие мои, — мама посмотрела на нас поверх очков с видом победителя. — Никаких труб на Строителей не меняют. Вода есть, батареи горячие. Зато Светлана сообщила другую прелюбопытную деталь. Оксана два дня назад искала уборщицу, чтобы, цитирую дословно: «отмыть квартиру до блеска перед сдачей жильцам».
Костя удивлённо моргнул, словно ему в лицо брызнули холодной водой.
— Перед какой сдачей? Она же там сама живёт с семьей. У них одна единственная двушка.
Я открыла популярный сайт бесплатных объявлений, вбила адрес золовки и отфильтровала квартиры, сдающиеся посуточно или на короткий срок. Долго искать не пришлось. Фотографии Оксаниной двушки с её фирменными бордовыми шторами и леопардовым пледом на диване красовались в самом верху списка, подсвеченные платной услугой продвижения.
«Сдаётся уютная квартира на месяц для командировочных или гостей города. Рядом строится новый торговый центр, идеальный вариант для бригады инженеров или строителей. Размещение до шести человек. Цена: 4000 рублей в сутки. Оплата сразу за весь период», — прочитала я вслух медленно и с расстановкой.
Мы втроём переглянулись. Вся картинка сложилась воедино, явив миру пример потрясающей, незамутнённой человеческой наглости.
В нашем областном центре действительно начиналась огромная стройка — возводили крупный логистический хаб. В город съехались подрядчики со всей страны. Цены на аренду жилья моментально взлетели до небес. Оксана, женщина с коммерческой хваткой, быстро смекнула, что её дом находится в пяти минутах ходьбы от стройплощадки. Сдать двушку на месяц бригаде из шести человек — это сто двадцать тысяч рублей чистой прибыли. Сумма для нашего региона более чем приличная.
Но где жить самой этот месяц? Снимать что-то дешевле на окраине? Зачем тратить деньги, если есть родной брат с просторным загородным домом! Можно просто позвонить, соврать про внезапный ремонт, надавить на родственные чувства и с комфортом устроиться на всём готовом. Ведь брат и его жена — люди интеллигентные, они не смогут отказать. А то, что мы будем целый месяц их кормить, поить, убирать за ними грязь и терпеть шум двоих невоспитанных детей — так это наши проблемы. Мы же семья.
— Гениально, — констатировала я, откладывая телефон на стол. — Просто невероятно. Сдать свою квартиру за огромные деньги, положить их в карман, а самим приехать жить к нам за наш счет. И ведь заметь, Костя, она сказала про «пару дней», хотя сдала квартиру на месяц. То есть через пару дней выяснилось бы, что ремонт затянулся, потом рабочие запили, потом трубы не привезли, и так до конца срока аренды.
Костя сжал челюсти так, что желваки заходили ходуном. Одно дело — помочь сестре в реальной беде, и совсем другое — когда из тебя делают бесплатную гостиницу и спонсора чужого бизнеса, попутно держа за круглого идиота.
— Я ей сейчас перезвоню, — муж резко потянулся к телефону. — Я ей выскажу всё, что думаю про её трубы, её квартирантов и её вранье!
— Стоп. Ни в коем случае, — я перехватила его руку. — Если ты сейчас начнёшь выяснять отношения по телефону, она тут же включит режим оскорбленной невинности. Начнет кричать, что мы всё не так поняли, что объявление старое, или что она просто приценивалась. А потом заявит, что мы жадные, бессердечные и просто не хотим помочь родной сестре в трудную минуту. Она перевернёт всё так, что мы останемся виноватыми. Она это умеет.
— И что ты предлагаешь? Пустить их завтра в дом? — возмутился муж.
— Нет, конечно. — Я улыбнулась, предвкушая завтрашнее утро. — Она сказала, что они завтра приедут в десять? Замечательно. Пусть приезжают. Мы просто их не впустим на участок.
Костя непонимающе нахмурился.
— Как это? Они же прямо к забору приедут.
— Вот через забор и пообщаемся, — кивнула я. — Ты главное, мне завтра не мешай и ничего не говори первым. И калитку с утра запри на тот нижний замок, который открывается только изнутри.
Утро встретило нас мелким, противным дождём. Погода словно специально подыгрывала ситуации, создавая идеальные декорации для грядущего разбирательства.
Мы спокойно позавтракали. Костя, как мы и договорились, закрыл массивные ворота и калитку на все засовы. Я сварила свежий кофе, налила его в термокружку и села у окна в гостиной, откуда отлично просматривалась вся улица. Граф, чувствуя наше общее напряжение, бегал вдоль забора, внимательно принюхиваясь к запахам с дороги.
Ровно в десять часов к нашему участку подъехала нанятая грузовая «Газель». За ней припарковалась подержанная иномарка Оксаны.
Из машины, кряхтя и потягиваясь, вылез Валера. За ним, громко хлопая дверями, выскочили племянники и тут же побежали мерить глубину ближайшей лужи. Последней появилась сама Оксана. Она выглядела так, словно собралась на праздник: яркий пуховик, свежая укладка, яркая помада и довольное лицо человека, у которого жизнь удалась.
— Валера, выгружайте сумки! — громко скомандовала она, направляясь к калитке. — Дети, отойдите от грязи!
Водитель грузовика открыл задние двери, и я удивленно подняла брови. Там были не просто сумки с вещами на первое время. В кузове стояли огромные баулы в клетку, картонные коробки, микроволновая печь, два гигантских комнатных фикуса в кадках, а Валера, пыхтя и краснея от натуги, вытаскивал затянутый в пленку огромный телевизор. Очевидно, доверить такую роскошь бригаде строителей они побоялись, решив вывезти всё самое ценное к нам.
Оксана уверенно дёрнула ручку калитки. Металл не поддался. Она дёрнула сильнее, затем возмущённо нажала на кнопку звонка. Резкая трель разнеслась по дому.
Я сделала глоток кофе, накинула куртку, открыла входную дверь и неспешно пошла по мощёной дорожке к ограде. Костя шёл следом, засунув руки в карманы. Граф трусил рядом, прижав уши и внимательно изучая суету на улице.
— Привет, родственнички! — радостно закричала Оксана сквозь металлические прутья. — А что это у вас всё заперто? Мы тут мёрзнем! Открывайте давайте быстрее, Валера уже руки оборвал телевизор держать!
Я подошла к калитке, остановилась в метре от неё, скрестила руки на груди и приветливо улыбнулась.
— Оксаночка, доброе утро! — максимально доброжелательно ответила я. — Как доехали? Пробок не было?
— Нормально доехали. Мариш, ты открывать будешь или как? — золовка начала терять терпение, переминаясь с ноги на ногу. Дождь немного усилился. — Мы с вещами стоим!
— Вижу, что с вещами, — сочувственно покивала я головой, разглядывая гору баулов на мокром асфальте. — А зачем вам столько вещей, если вы всего на пару дней? И фикусы зачем привезли? У нас в доме тепло, но для тропических растений, боюсь, влажность совсем не подходящая. Увянут.
— Марин, ты шутишь сейчас? — Оксана дёрнула ручку ещё раз, её голос стал резче. — Какая разница, зачем фикусы! Открой немедленно! Дети под дождём стоят, простудятся!
— Так посади их в машину, там печка работает, — резонно заметила я. — Оксан, мы тут с Костей вечером посовещались и решили: мы не сможем вас принять. Извините.
Лицо золовки вытянулось от изумления. Валера, державший тяжелую коробку с телевизором, тяжело охнул и аккуратно опустил её прямо на мокрый асфальт, вытирая лоб рукавом куртки.
— Что значит — не сможете? — возмутилась Оксана. — Мы же договорились вчера! Я же звонила, предупреждала!
— Ты звонила, — спокойно согласилась я, делая маленький глоток кофе. — Но мы ни о чем не договаривались. Ты просто поставила нас перед фактом, что вы приедете. А мы, обдумав ситуацию, поняли, что это совершенно невозможно. Нам это не подходит.
— Это ещё почему?! — закричала золовка, цепляясь ногтями за прутья калитки. — Костя! Ты почему молчишь?! Твоя жена твою родную сестру на улицу гонит, а ты стоишь и смотришь!
Костя подошёл ближе к забору и посмотрел на сестру абсолютно спокойным взглядом.
— Ксюш, Марина всё правильно говорит. У нас свои планы, свой режим. Мы работаем, нам нужна тишина. Нам сейчас гости не к месту. Тем более с таким количеством вещей. Вы же явно не на выходные приехали с микроволновкой и мебелью.
Оксана часто задышала от возмущения. Её блестящий план рушился прямо на глазах, под холодным осенним дождём.
— Какие гости?! — закричала она так громко, что водитель грузовика выглянул из кабины. — Мы не гости, мы семья! У нас беда случилась! У нас трубы меняют, весь дом раскопали, нам жить негде! Вы звери совсем? Своих на мороз выгоняете?!
Она произносила эти слова с таким искренним надрывом, что, не знай я правды, могла бы пойти за ключами. Поразительная способность верить в собственную ложь.
— Ах, да, трубы, — я сочувственно прижала руки к груди. — Ужасная ситуация. Возмутительно просто. Но знаешь, Оксан, я тут утром звонила в вашу управляющую компанию. Хотела поругаться, выяснить, на каком основании людей в холод без воды оставили. А они мне говорят: никаких ремонтов на Строителей нет. Никаких плановых работ. Вода идет, батареи греют. Все в порядке.
Оксана на секунду замерла. В её глазах мелькнула паника, она быстро стрельнула глазами на мужа, но тут же взяла себя в руки. Опыт скандалов у неё был огромный.
— Да что они там в конторе своей знают! — отмахнулась она. — У нас в самой квартире авария! Локально прорвало! Пол вскрывать надо до бетона!
— И для этого вы вывезли микроволновку и цветы? — усмехнулся Костя. — Чтобы их не затопило?
Валера за забором хмуро подал голос, шагнув вперед:
— Слушайте, хватит препираться. Открывайте уже засовы. Мы устали таскать это всё. И вообще, мы родственники, имеем право на помощь. Дом здоровый, не убудет от вас, если мы тут поживем немного.
Я с интересом посмотрела на Валеру. Логика просто потрясающая. У них большой дом — значит, мы имеем право там жить. Интересно, если бы у нас был собственный продуктовый магазин, Валера бы решил, что имеет право брать оттуда колбасу бесплатно, просто потому что он муж сестры владельца?
— Валер, право вы имеете только на то, что купили сами, — спокойно объяснила я, глядя ему прямо в глаза. — А это наш дом. И пускать сюда кого-либо или нет — решаем только мы.
— Вы издеваетесь?! — Оксана запрокинула голову и закричала так тонко, что зазвенело в ушах. — Я уже квартиру сдала! В смысле… — она осеклась и прикусила губу, поняв, что проговорилась, но слова уже вылетели.
Я рассмеялась. Искренне и с большим удовольствием.
— Сдала бригаде строителей за сто двадцать тысяч в месяц? Да, Оксан, мы в курсе. Твоё объявление всё ещё висит в архиве сайта, а Светлана Юрьевна из твоего подъезда имеет отличный бинокль и очень любит общаться с соседями.
На улице стало очень тихо. Слышно было только, как капли дождя барабанят по картонной коробке с телевизором. Валера ошарашенно посмотрел на жену. Судя по его лицу, о точной сумме сделки он узнал только что от меня.
— Ксюха… Ты что, правда квартиру сдала? — медленно спросил он, переводя взгляд с неё на баулы.
— Помолчи! — рявкнула на него Оксана и снова повернулась к нам. Поняв, что легенда с трубами окончательно провалилась, она решила сменить тактику и пойти в лобовую атаку, давя на жалость и классовую ненависть одновременно. — Да, сдала! И что такого?! Мне что, деньги лишние?! У меня двое детей растут! Им кушать надо, одеваться надо к зиме! А вы тут в хоромах живете, вдвоём на двухстах квадратах, с жиру беситесь! Могли бы и потесниться ради родных племянников! От вас бы не убыло, если бы мы месяцок пожили! Вы же богатые, вам эти копейки не нужны!
Вот она, классическая позиция любителя жить за чужой счет во всей красе. Если ты заработал на дом, значит, ты автоматически становишься должником всех менее удачливых или более ленивых родственников. И их совершенно не волнует, сколько лет ты работал без выходных, сколько экономил и как делал ремонт своими руками по ночам. У тебя есть — значит, ты обязан делиться, иначе ты плохой человек.
— Мы не богатые, Оксан, — холодно ответил Костя. — Мы просто много работаем. И дом этот мы строили для себя, своей семьи, а не как бесплатный хостел для твоих бизнес-идей.
— Да какой хостел! Мы бы вам помогали по хозяйству! — не сдавалась золовка, отчаянно цепляясь за ускользающую возможность пожить бесплатно. — Я бы ужины готовила, Валера бы траву покосил на участке…
— Валера у себя на даче траву три года покосить не может, там бурьян выше забора вырос, — парировал муж. — Ксюш, разговор окончен. Мы вас не пустим. Забирайте вещи и уезжайте.
— Да я вам… Да я… — Оксана задыхалась от злости, не находя слов. — Вы обязаны! Это и мой дом тоже! Мой брат его строил, здесь его деньги!
Я с легкой улыбкой посмотрела на мужа.
— Милый, напомни сестре, на кого оформлена дарственная на половину этого участка от моего отца, и из чьей добрачной квартиры мы взяли деньги на первоначальный взнос на стройку?
Костя тяжело вздохнул.
— Ксюш, по всем документам и по факту это дом Марины и мой. Ты к нему никакого отношения не имеешь и никогда не имела. Не позорься.
Ситуация накалялась. Водитель грузовика, поняв, что разгрузка отменяется, заглушил мотор и закурил, с интересом наблюдая за бесплатным представлением. Дети в машине начали громко ныть, требуя планшет. Валера, осознав, что комфортный месяц на мягком диване у большого телевизора отменяется, решил проявить мужской характер.
— Слышь, хозяева, — он подошёл вплотную к забору, надвинув кепку на глаза и сжав кулаки. — А ну открывай калитку по-хорошему. А то я сейчас сам через забор перелезу и засов открою. Совсем берега попутали. Семью на улице под дождем держать.
Я даже не успела ничего ответить.
Граф, который до этого момента сидел рядом со мной с видом скучающего наблюдателя, вдруг преобразился. Он не залаял. Он просто сделал один быстрый шаг вперёд, прижался к металлическим прутьям прямо напротив Валеры и издал низкий, вибрирующий рык. Шерсть на загривке пса встала дыбом, а в глазах появилось такое недвусмысленное обещание откусить любую часть тела, которая появится на нашей территории, что Валера отшатнулся назад, споткнулся о собственную сумку и чудом удержался на ногах, взмахнув руками.
— Убери собаку! — истерично крикнула Оксана, отпрыгивая в сторону лужи.
— Собака на своей территории, — спокойно ответила я. — И она очень не любит, когда чужие люди пытаются проникнуть на участок без приглашения. Валер, ты бы не рисковал здоровьем. Забор высокий, но Граф берет барьер в два метра с места.
В этот момент на крыльцо соседнего дома вышел Павел Иванович. Местный старожил, бывший военный и человек с потрясающим чувством юмора, он давно недолюбливал семейство Оксаны за их шумность во время прошлых визитов.
— Что, соседи, беженцев не принимаете? — зычно крикнул он, опираясь на черенок метлы. — Правильно делаете! А то я смотрю, они с таким количеством добра приехали, будто навсегда оккупировать решили. Стиральную машинку еще бы прихватили!
— Да иди ты, старый! — огрызнулась Оксана, окончательно срываясь.
И тут произошёл тот самый момент, ради которого, наверное, и стоит наблюдать за подобными ситуациями.
У Оксаны в кармане пуховика зазвонил телефон. Она нервно выхватила аппарат, посмотрела на экран и резко побледнела.
— Да? — крикнула она в трубку, от волнения забыв снять с громкой связи.
— Оксана Викторовна? — раздался из динамика грубый мужской голос с сильным акцентом. — Это Рустам, старший бригады. Мы в вашу квартиру заехали с парнями.
— Ну и живите на здоровье! Что звоните? — нервно ответила золовка, косясь на нас.
— А как тут жить, хозяйка? — возмутился Рустам так громко, что было слышно на всю улицу. — Вы говорили, техника работает, спальные места хорошие. А холодильник теплый, внутри воняет тухлым мясом. Стиральная машина воду не набирает, гудит только. Диван в зале сломан пополам, доски торчат, матрасы в пятнах. Мои ребята на голом полу спать должны после смены? Вы с нас такие деньги взяли за комфорт! Или приезжайте чините всё прямо сейчас, или возвращайте деньги, мы съезжаем! Нам до объекта пять минут пешком не надо, если помыться нельзя и спать не на чем!
Голос строителя разносился над мокрой улицей чётко и ясно. Сосед на крыльце откровенно расхохотался, хлопнув себя по колену. Водитель грузовика выбросил окурок и с улыбкой покачал головой.
Оксана стояла у забора, и её лицо покрывалось испариной. Её гениальный бизнес-план рушился на глазах. Сдать запущенную квартиру по цене хорошего жилья, надеясь, что неприхотливые работяги всё стерпят и не станут жаловаться, оказалось исключительно плохой идеей.
— Я… я сейчас не могу приехать! — заикаясь, произнесла она. — Я за городом нахожусь!
— Значит, мы полицию вызываем. Вы деньги взяли, условия не обеспечили. Ждём ровно полчаса во дворе, потом идем писать заявление, — жестко завершил разговор бригадир и бросил трубку.
Над улицей повисла тишина, нарушаемая только шумом дождя.
Оксана медленно перевела взгляд на нас. На её лице отразилось полное отчаяние. Жить ей было негде — в её квартиру уже въехали суровые мужики, требующие ремонта или возврата средств. Денег на возврат у неё, судя по всему, уже не было — зная её привычки, она наверняка успела что-то потратить или раздать старые долги. А бесплатный санаторий за высоким забором оказался неприступной крепостью, охраняемой серьезной собакой и нашей твердой позицией.
— Марин… Кость… — голос Оксаны вдруг потерял всю свою наглость и стал тонким, просящим. — Ну вы же всё слышали… У меня там проблемы серьезные. Мне надо срочно ехать разбираться с этими строителями. Пустите Валеру с детьми в дом и вещи занесите пока. Я вечером вернусь, и мы что-нибудь придумаем вместе. Ну пожалуйста!
Она смотрела на нас с надеждой, искренне полагая, что после всех оскорблений, откровенного вранья и попыток прорваться на участок силой, мы всё равно бросимся ей помогать. Удивительная уверенность в своей исключительности.
— Нет, Ксюша, — спокойно, непререкаемым тоном произнес муж. — Вы сейчас грузите свои фикусы и коробки обратно в машину и едете решать свои проблемы сами. Как взрослые, самостоятельные люди.
— Но куда мы поедем с вещами под дождем?! — закричала она.
— Снимите гостиницу, — пожала я плечами. — Вы же заработали сто двадцать тысяч. Думаю, на номер с работающим душем и нормальными кроватями вам вполне хватит. А если нет — можете арендовать наш сарай для садовых инструментов. За десять тысяч в сутки. Удобства во дворе, отопления нет, зато компания из грабель и лопат отличная.
Оксана молчала. Она смотрела на меня с такой нескрываемой злобой, что мне стало почти смешно.
Валера, поняв, что ловить здесь больше совершенно нечего, а впереди маячит перспектива неприятных разборок с суровым Рустамом, молча подхватил мокрую картонную коробку с телевизором и потащил её обратно к грузовику.
— Поехали, Ксюха, — буркнул он. — Хватит тут стоять. Позорище.
Она обернулась к нему, потом снова посмотрела на нас. Попыталась найти ещё какие-то слова, чтобы оставить за собой последнее слово в этом споре, но ничего не нашла. Просто развернулась, громко топая по лужам, села на пассажирское сиденье своей машины и с силой захлопнула дверь.
Грузовик громко заурчал, сдавая назад. Машина золовки резко рванула с места, обдав грязной водой из лужи закрытый замок нашей калитки.
Мы с Костей стояли под моросящим дождём и смотрели, как автомобили скрываются за поворотом улицы.
— Жестко мы с ними обошлись, — тихо сказал муж, обнимая меня за плечи. — Всё-таки родня.
— Справедливо мы с ними обошлись, — поправила я, поглаживая мокрую шерсть Графа. — Если бы мы их пустили сегодня, этот месяц превратился бы в наш личный кошмар. А потом они бы не захотели уезжать, потому что зачем возвращаться в тесную квартиру, если здесь лес, свежий воздух и бесплатные обеды? Люди ведут себя ровно так, как мы им позволяем с собой обращаться.
Из дома, ёжась от сырости, вышла Елена Владимировна. В руках она держала поднос с горячими пирожками, накрытыми полотенцем.
— Представление закончилось? — поинтересовалась она, с видимым удовольствием оглядывая пустую улицу.
— Закончилось, мам, — улыбнулась я. — Труппа уехала искать гостиницу с работающей сантехникой.
— И слава богу, — кивнула мама. — А то я уже подумывала, не начать ли мне репетировать роль скандальной бабки, чтобы выжить их с нашей территории. Пирожки будете есть? С капустой, только из духовки.
Мы вернулись в дом, где пахло свежей выпечкой, кофе и абсолютным спокойствием. Я закрыла тяжёлую входную дверь, провернув ключ два раза.
Граф улёгся на свой коврик в коридоре, тяжело вздохнув, словно говоря: «Ну и суета у этих людей из-за каких-то квадратных метров».
Я сидела в кресле, пила остывший кофе и думала о том, что иногда самый лучший способ сохранить нормальные отношения с родственниками — это крепкий, высокий забор и умение вовремя сказать твердое «нет». Оксана, конечно, затаит обиду на долгое время. Будет рассказывать всем знакомым, какие мы бессердечные куркули. Но, честно говоря, это была ничтожная плата за то, чтобы в моём доме сохранялись тишина, чистота и тот самый уют, который не купишь ни за какие деньги от сдачи квартиры в аренду.
А вечером мне позвонила Светлана Юрьевна. Она с восторгом сообщила, что Оксана долго ругалась со строителями во дворе своего дома, в итоге отдала им все деньги обратно. Так как сдать грязную квартиру со сломанной техникой больше никому не удалось, им пришлось со всеми баулами, фикусами и огромным телевизором возвращаться в свои родные стены.
Как говорится, не делай людям гадостей, а то сама останешься у разбитого корыта с протухшим холодильником.
