Фёкла стояла на складном стульчике в прихожей и снимала с антресоли круглую жестяную коробку из-под монпансье.
Из малой комнаты, где устроился Андрей, доносился его довольный, медовый голос. Муж так увлёкся телефонным разговором, что даже не слышал шагов жены.
— Луизочка, ласточка моя, ну какая ещё съёмная хата? — вкрадчиво ворковал Андрей в трубку.
— Зачем нам чужие углы? Мама уже выехала, с минуты на минуту будет у нас.
Я ей сейчас все наличные из жестянки отдам, а завтра с утра Фёкла возьмёт в банке кредит и переведёт остаток!
Фёкла крепче прижала холодную жестянку к локтю. Каждое слово мужа било точно в цель, подтверждая вчерашний разговор.
— Двушку в новом доме сразу запишем на маму, на Милену Гавриловну, — с придыханием вещал Андрей, качаясь в своём кожаном кресле.
— А что Фёкла? Она баба безотказная, в мужских делах ни бельмеса не смыслит!
Я ей наплёл, что выкупаю с шефом автомойку на два бокса. Пусть себе выплачивает кредит со своей зарплаты сметчицы!
Прожили они двадцать два года. Детей бог не дал. Всю жизнь Андрей работал рядовым снабженцем в мебельной конторе, но строил из себя непризнанного гения коммерции.
Четыре года назад Фёкле от бабушки осталась просторная двушка в кирпичном доме.
Андрей тогда первым делом притащил туда со старой работы облезлое кожаное кресло. Занял светлую малую комнату и гордо окрестил её своим кабинетом. Мол, ему нужно пространство, чтобы мыслить масштабно.
Правду Фёкла узнала ещё вчера вечером. В поликлинике в очереди к терапевту она случайно столкнулась с Зоей, кассиршей из строительного треста.
Та отвела её в сторонку и выложила всё как на духу. Оказалось, Андрей уже полгода крутит любовь с тридцатисемилетней Луизой, бывшей секретаршей из их конторы.
А накануне парочка приходила в трест и присматривала двушку с бежевой ванной.
В жестяной коробке на антресоли Фёкла два года хранила свои квартальные премии и отпускные.
Копили на остекление лоджии, а три дня назад муж вдруг насел на неё с кредитом. Дескать, подвернулась золотая жила — действующая автомойка у автовокзала.
Фёкла спустилась со стульчика на половик и сняла крышку. Переложила все свои сбережения до копейки во внутренний карман осеннего пальто на вешалке.
А на дно жестянки плотно уложила перетянутую бельевым шпагатом увесистую пачку старых квитанций за воду и отопление. По весу и размеру вышло один в один.
Она только успела защёлкнуть крышку, как из малой комнаты вышел Андрей. На нём были домашние трико с вытянутыми коленями, а ладонью он самодовольно приглаживал залысины на лбу.
— Фёклуша, ты чего тут у антресоли возишься? — насторожённо спросил он, косясь на коробку в её руках.
— Да вот, старые квитанции за холодную воду перебираю, — без пафоса ответила Фёкла, перекидывая русую косу через плечо.
— В расчётном центре опять показания счётчиков напутали. Погоди-ка, а ты с кем сейчас так ласково ворковал?
— С хозяином автомойки, разумеется! — не моргнув глазом соврал Андрей.
— Утрясал последние детали перед завтрашней покупкой. Там, Фёклуша, серьёзные коммерсанты, с ними надо по-свойски.
— Надо же, — иронично протянула она.
— Впервые слышу, чтобы суровые хозяева автомоек называли друг друга ласточками.
Андрей на секунду замялся, но тут же набычился и выставил вперёд подбородок.
— Тебе послышалось! — отрубил он.
— Сказано было «насосы с лапками», мы оборудование для пены обсуждали! И про бежевую плитку для клиентской зоны!
— Вот как? — прищурилась Фёкла.
— И давно у нас на автомойках клиентскую зону под двушку с просторной ванной переделывают?
— Ты мне зубы не заговаривай! — вспылил муж, забирая у неё из рук жестяную коробку.
— Вечно ты со своими копеечными счетами под ногами путаешься! Я мыслю масштабно, о нашей безбедной старости пекусь! Ты лучше скажи: банк заявку одобрил?
— Одобрил, — коротко ответила Фёкла.
— Только деньги я ещё не запрашивала. Погоди-ка, Андрей, а бумагу на эту чудо-мойку ты мне хоть одним глазком покажешь?
— Зачем тебе голову забивать мужскими делами? — поморщился он, прижимая жестянку к боку.
— Ты же в бизнесе ни уха ни рыла! Твоё дело маленькое: утром нажать кнопку в телефоне и перевести сумму, куда я скажу. Не мелочись, Фёклуша, там золотая жила!
— А наличные из моей коробки тебе зачем понадобились? — как бы между прочим спросила она.
— Это на первый взнос! — торопливо выпалил Андрей.
— Сейчас мама приедет, я через неё наличку передам. У неё знакомый там работает, сделают скидку как пенсионерке!
— И когда же твоя мама успела обзавестись знакомствами на автомойке? — поддела его Фёкла.
— Она ведь всю жизнь в библиотеке просидела.
— У мамы везде связи! — гордо отбрил Андрей.
— Всё, не зуди под руку, иди лучше на стол накрывай!
Он важно прошагал в большую комнату и водрузил жестяную коробку в центр обеденного стола, даже не заглянув под крышку.
Вы ведь тоже встречали таких домашних стратегов, которые считают всех вокруг круглыми дурами? В сметном отделе, где работала Фёкла, табельщица год назад точно так же поверила мужу.
Взяла на своё имя кредит на покупку подержанного эвакуатора, а благоверный через неделю укатил на этом эвакуаторе к молоденькой маникюрше в Воронеж. Табельщица до сих пор половину зарплаты банку носит.
В прихожей требовательно затрещал звонок. На пороге выросла свекровь Милена Гавриловна — в фиолетовом берете, с густо накрашенными бордовой помадой губами и лаковой сумочкой на сгибе локтя.
Не здороваясь, она с порога брезгливо повела носом.
— Опять треску на сковороде жарила, милочка? — надменно спросила Милена Гавриловна, стягивая перчатки.
— Весь подъезд твоей дешёвой рыбой пропах! У Андрюши нежный желудок, ему паровая телятина нужна, а ты его заводской стряпнёй травишь!
— Здравствуйте, Милена Гавриловна, — отозвалась Фёкла, забирая у неё зонт.
— Телятина нынче кусается, а Андрей за четыре года в семейный кошелёк ни рубля на продукты не положил. Проходите к столу, раз по делу приехали.
— Ещё бы он на твою минтайную диету деньги тратил! — фыркнула свекровь, проходя в комнату.
— Мой сын для больших дел рождён, а не для кастрюль!
Милена Гавриловна важно уселась во главе обеденного стола и тут же накрыла пухлой ладонью жестяную коробку. Андрей суетливо пристроился рядом у серванта, расплывшись в угодливой улыбке.
— Андрюша мне всё рассказал про ваш блестящий проект, — командирским голосом объявила свекровь.
— Скажи спасибо, милочка, что при таком добытчике живёшь! Другой бы на диване бока отлёживал, а мой Андрюша крутится как белка в колесе!
— Ой, и не говорите, — подколола Фёкла, присаживаясь напротив.
— Так крутится, что на кожаном кресле обивка лопнула. Только вот, Милена Гавриловна, объясните мне одну вещь.
— Это какую же? — насторожилась та.
— Зачем грязную автомойку у автовокзала записывать на ваше имя? — в лоб спросила Фёкла.
— Вы сами будете там в резиновых сапогах за мойщиками приглядывать?
Андрей у серванта закашлялся в кулак. Милена Гавриловна хищно сощурилась и перевела недоумённый взгляд на сына.
— Какую ещё автомойку? — ляпнула свекровь и тут же прикусила губу, поймав отчаянные знаки Андрея.
— То есть да, точку! Мне как ветерану труда скидка положена, тебе ли этого не знать!
— Скидка на двухкомнатную квартиру в новом доме у парка? — не повышая голоса, уточнила Фёкла.
— С ванной в бежевой плитке, чтобы вашей ненаглядной Луизе по съёмным углам не мыкаться?
— Ты… ты откуда про Луизу вынюхала?! — заикаясь, выдохнул Андрей и пошёл красными пятнами от воротника до самых залысин.
— Земля слухами полнится, мыслитель ты наш, — усмехнулась Фёкла.
— Город у нас маленький, а ты со своей тридцатисемилетней пассией средь бела дня по отделам продаж разгуливаешь. Зоя мне вчера в поликлинике в красках расписала, как вы там плитку выбирали!
За стеной у соседей мерно тикали ходики. Андрей трусливо попятился за спину матери.
А вот Милена Гавриловна, вместо того чтобы смутиться, вдруг расправила плечи и двумя руками прижала жестяную коробку к груди.
— А хоть бы и для Луизы! — с вызовом отбрила свекровь.
— Думала, век будешь моего Андрюшу в этой старой коробке мариновать? Посмотри на себя, милочка: фланелевый халат, коса до пояса как у деревенщины, вечно со своими сметами да квитанциями носишься!
— Вот именно, Фёклуша! — тут же осмелел из-за маминого плеча Андрей.
— Ты сама меня своей бытовухой заела! Никакого полёта, одно сплошное болото! А Луизочка в меня как в мужчину верит!
— Погоди-ка, — медленно произнесла Фёкла, глядя на них обоих.
— То есть ты полгода гулял за моей спиной, а теперь привёл маму, чтобы забрать мои накопления и повесить на меня кредит ради своей крали?
— Квартиру мы на маму запишем, а кредит ты сама выплатишь, тебе же одной много не надо! — в открытую заявил муж, задрав подбородок.
— Ты старшей сметчицей прилично получаешь, жильё у тебя бабушкино, дармовое! Двадцать два года я на тебя свои лучшие годы тратил, имею полное право на компенсацию!
— И наличные в этой коробке не смей даже трогать! — подхватила Милена Гавриловна, грозно пристукнув ладонью по жестяной крышке.
— Они уже у меня, а что в руках у матери — то собственность Андрюши! Не по чину тебе одной такими накоплениями распоряжаться!
— А если я вам копейки не дам? — тихо спросила Фёкла.
— Тогда пеняй на себя, милочка! — пригрозила свекровь, наклоняясь вперёд.
— Андрюша отсюда никуда не съедет! Мы с ним и с Луизочкой прямо в твоей второй комнате поселимся, я тебе тут такую весёлую жизнь устрою — сама из собственного жилья сбежишь!
Так что доставай телефон и переводи кредитные деньги подобру-поздорову!
— Давай-давай, Фёклуша, не мелочись! — наседал сверху Андрей, потирая ладони.
— Откупись по-хорошему, и разойдёмся культурно!
От такой беспредельной, святой наглости у Фёклы перехватило горло. Она тяжело опустилась на табурет у края стола и сложила руки на коленях.
Прямо перед ней сидели двое людей, которых она двадцать два года кормила, обстирывала и привечала, и на полном серьёзе требовали оплатить им красивую жизнь с молодой любовницей.
Увидев, что жена молчит и опустила голову, Андрей победно ухмыльнулся. Он явно решил, что безотказная Фёкла, как обычно, проглотит обиду и уступит.
— Ну вот и умница, — снисходительно бросил он.
— Доставай телефон, сейчас номер счёта продиктую.
Фёкла подняла голову, выпрямила спину и вытащила из кармана халата мобильник. В три быстрых касания открыла банковское приложение и нажала кнопку отказа от кредита.
— Значит так, мыслитель масштабный, — отчеканила она, поворачивая к мужу светящийся экран с красной плашкой «Заявка отменена».
— Никакого кредита ты от меня не увидишь. Ни сегодня, ни когда-либо ещё. Будешь своей ласточке бежевую плитку со своего оклада снабженца покупать!
Лицо Андрея мгновенно вытянулось и посерело.
— Ты что учудила?! — взвизгнул он, подскакивая к столу.
— Мы же завтра утром обещали деньги привезти! Если не внесём, бронь пропадёт и Луизочка меня со свету сживёт! Мама, открывай коробку скорее, пересчитаем, сколько там наличными наберётся!
Милена Гавриловна лихорадочно подцепила ногтями тугую жестяную крышку и рывком сдёрнула её.
Вместо банковских пачек на дне коробки ровным кирпичиком лежала перетянутая бельевым шпагатом стопка старых квитанций за воду и отопление.
Свекровь обомлела, вытаращив глаза, и дрожащими пальцами вытянула верхний листок с синей печатью расчётного центра.
— Это что за бумажки?! — заголосила Милена Гавриловна, тряся квитанцией в воздухе.
— Андрюша! Где деньги?!
— Мои деньги до копейки лежат там, где ворам до них не дотянуться, — с ледяной усмешкой ответила Фёкла, поднимаясь из-за стола.
— В этой жестянке ни одного твоего рубля отродясь не водилось, Андрей.
Ты за четыре года даже за воду ни разу не заплатил, всё на свою Луизу спускал! Вот и забирай квитанции на память в качестве компенсации!
— Ты нас обманула! — заклокотал муж, хватаясь за спинку стула.
— Крысятничаешь от родного мужа?! Я отсюда ни шагу не сделаю, там мой кабинет!
— Кабинет твой в маминой хрущёвке на пятом этаже! — рубанула Фёкла, указывая рукой на порог.
— Мои сбережения в надёжном месте, а в моём жилье твоего — только трико с пузырями на коленях да облезлое кожаное кресло. На вывоз барахла даю тебе ровно сутки!
— Не смей так разговаривать с моим сыном, хамка! — взвизгнула Милена Гавриловна, вскакивая с места и роняя лаковую сумочку.
— Мы на тебя управу найдём!
— Не управитесь с креслом до завтрашнего вечера — выставлю его к мусорным бакам у подъезда! — не дала сбить себя Фёкла.
— Пусть местные дворники в нём сидят и масштабно мыслят! А теперь — оба вон с моих глаз, пока я соседей не позвала!
К началу лета прошло два месяца.
Узнав в тот же вечер, что вместо новой двушки у жениха в руках только пачка старых счетов за водопровод, тридцатисемилетняя Луиза закатила Андрею грандиозный скандал у подъезда и заблокировала его номер.
Андрей со своими узлами перебрался к матери в тесную хрущёвку. Его знаменитое кожаное кресло так и не пролезло в узкую комнату — застряло прямо в прихожей у вешалки, перегородив весь проход.
Теперь каждый вечер Милена Гавриловна ставит перед непутёвым сыном тарелку пустой овсянки на воде и с карандашом в руке заставляет его до копейки отчитываться за каждую квитанцию, громко попрекая за каждый лишний литр воды в душе.
