Лариса вышла из спальни на кухню с раскрытой бархатной шкатулкой на ладони.
— Ира, а куда с моего трельяжа делись три золотых кольца?
Золовка сидела у края стола в хозяйском махровом халате, поджав под себя ногу.
Прямо с разделочной доски она вилкой поддевала ломтики запечённой с вечера буженины. Хлеб даже резать не стала — отщипывала мякиш от целой буханки.
— Чего-чего? — Ирина даже жевать не перестала.
— Понятия не имею! Больно надо мне по твоим углам шарить!
— А кто тогда брал? — спросила Лариса.
— Посмотри у себя в косметичке, вдруг нечаянно прихватила?
— Вот ещё! — возмутилась гостья, поправляя нарощенные ресницы длинным малиновым ногтем.
— Близко я к твоему зеркалу не подходила!
Ларисе шёл сорок седьмой год. Работала она старшим экономистом в горводоканале и счёт вещам знала отличный. Свои две комнаты она выстрадала сама.
Десять лет назад разменяла с братом родительское жильё и четыре года без отпусков тянула ипотеку. С Русланом расписались уже позже, когда в квартире сияли свежие обои.
Мужик он попался рукастый, трудился механиком в автоколонне и в рот спиртного не брал.
Одна беда — перед маменькой и младшей сестрицей Руслан терял всякую волю. Стоило им свистнуть, как он нёсся чинить краны или возить мешки с картошкой.
Вот и в этот вторник сорокалетняя золовка прикатила из райцентра с огромным розовым рюкзаком. Объявила, что записалась в областную стоматологию ставить коронку, поэтому поживёт у брата до субботы.
Да только до врача администраторша районной парикмахерской за пять дней ни разу не доехала. Спала в гостиной до полудня, а вечерами пропадала по торговым центрам.
Лариса ещё с прошлой осени зареклась оставлять при ней хорошие вещи на виду. Тогда Ирочка без спроса увезла начатый флакон французских духов невестки.
А потом по телефону на голубом глазу заявила, что у Ларисы от сладких запахов всё равно голова болит.
Лариса поставила пустую шкатулку на край стола, рядом с хлебницей.
— Ира, не валяй дурака. Вчера перед сном я сама положила сюда широкое мамино обручальное кольцо, своё витое с гранью и тоненькое с голубым камушком.
— Ну и флаг тебе в руки! — парировала золовка.
— Я-то здесь каким боком?!
— Таким, что сейчас в шкатулке одни серебряные гвоздики! — Лариса начинала злиться.
— Руслан в семь утра укатил в гараж тормозные колодки менять. Я без десяти девять побежала в поликлинику сдавать кровь из вены.
— Мало ли где ты бегала! — скривила рот Ирина.
— Сама спросонья переложила в другой ящик, а на меня полкана спускаешь!
— Никуда я их не перекладывала! — возразила хозяйка.
— Я отсутствовала от силы полтора часа. В квартире кроме тебя оставалась одна Буся!
Услышав свою кличку, старенькая трёхцветная кошка потёрлась о вельветовые брюки Ларисы и требовательно мяукнула.
Месяц назад хозяйка уезжала на трёхдневные курсы, а супруг клялся по телефону, что кормит любимицу по часам.
Вернулась Лариса к пустой миске и охрипшей от крика Бусе. В тот же выходной она без лишних слов прилепила под потолком две крохотные круглые камеры со звуком.
Одну пристроила на карниз в спальне над кошачьей лежанкой, вторую — на верх серванта у проёма прихожей. Руслану говорить не стала: меньше знает — меньше бухтит про разбазаривание денег на ерунду.
Ну и как тут, скажите на милость, сохранять ангельское терпение?
Ирина оставила вилку на доске, одёрнула махровый воротник и с полпинка пошла в атаку.
— Ага, началось в колхозе утро! Раз я из посёлка приехала и с мужем в разводе — значит, меня можно воровкой выставлять?!
— Я этого слова не произносила, — напомнила Лариса.
— Просто верни золото на трельяж. Забудем всё до прихода Руслана, и поезжай спокойно на свой автобус.
— Да не трогала я твои побрякушки! — распиналась золовка на всю кухню.
— Сама их посеяла, разиня! Вчера небось котлеты крутила, сняла кольца на подоконник да вместе с луковой шелухой в ведро смахнула!
— Я вчера к кольцам на кухне не прикасалась!
— Значит, в поликлинике у гардероба выронила, когда бахилы натягивала! — не унималась Ирина.
— Вечно у тебя все кругом виноваты, одна ты святая!
Договорить они не успели — в прихожей затопали ботинки и раздались бодрые голоса. Руслан вернулся из гаража не один: у подъезда он нос к носу столкнулся с Антониной Терентьевной.
Свекровь жила через три автобусные остановки и явилась проводить доченьку на полуденный рейс.
— Привет, девчата! — весело крикнул Руслан, стягивая куртку у вешалки.
— Встречайте ревизию!
Сухонькая Антонина Терентьевна в песочном драповом пальто и берете опустила на половик плетёную корзинку. Сверху в ней лежал бумажный кулёк с мелкими дачными ранетками.
— Ирочка, ласточка, ты почему ещё в халате? — защебетала свекровь, заглядывая на кухню.
— До автобуса меньше часа, опоздаешь ведь! Витаминчиков вам своих принесла, без всякой химии!
Ирина в секунду переменилась в лице. Плечи её опустились, и она кинулась брату прямо на шею.
— Русик, родненький! Забери меня отсюда, ноги моей в этом доме больше не будет!
— Эй, ты чего, сестрёнка? — растерялся Руслан.
— Кто тебя обидел?
— Жёнушка твоя меня на куске мяса поедом ест! — пожаловалась Ирина с надрывом.
— А теперь вообще в краже обвинила! Говорит, будто я её золото стащила!
Руслан смущённо потеребил мочку уха — верная примета, что сейчас начнёт увиливать от неприятного разговора.
— Ларис, ну ты чего с утра пораньше заводишься? Нормально же всю неделю жили!
— Как это понимать, голубушка?! — вмешалась Антонина Терентьевна, подбоченясь в проёме.
— Ты сама себя слышишь? На Ирочку напраслину возводить!
— Никакой напраслины тут нет, Антонина Терентьевна, — ответила Лариса.
— Пока я сдавала анализы, со столика в спальне исчезли три золотых кольца.
— Батюшки, стыдоба-то какая! — возмутилась свекровь.
— Я без малого семьдесят лет прожила, меня на нашей улице каждая собака уважает! Мои дети за всю жизнь чужой нитки в дом не принесли!
— Выходит, кольца сами ножки отрастили и гулять ушли? — съязвила Лариса.
— Из прикрытой спальни, за полтора часа!
— Да у тебя, голубушка, память девичья! — наседала Антонина Терентьевна, грозя невестке пальцем.
— На той неделе квитанцию за воду куда засунула? В жестянку с лавровым листом! Сама всё пораскидает, а золовка у неё крайняя! Что люди-то скажут?!
— За мою память не волнуйтесь, — не сдавалась Лариса.
— Я свои украшения с вечера в шкатулку убрала. А утром там остались одни серебряные серёжки!
Вся четвёрка переместилась в гостиную. У стены там громоздился набитый до отказа розовый рюкзак гостьи, а рядом высились три новенькие обувные коробки.
Буся тем временем легко вспрыгнула на высокий сервант и обнюхала маленькую белую шайбу камеры. Лариса сунула руку в карман вельветовых брюк и нащупала телефон.
Не вынимая его наружу, она открыла приложение и нажала загрузку утреннего архива с карты памяти. Домашняя сеть тянула видеофайлы неспешно.
Она решила дать мужниной родне последний шанс выйти из истории без позора.
— Давайте без крика, — предложила Лариса.
— Ира, если ты ничего не брала, просто покажи карманы своей короткой дублёнки и расстегни рюкзак. Не найдём там колец — я тут же при всех перед тобой извинюсь!
Что тут началось! Ирина вцепилась обеими руками в лямки розового рюкзака, будто внутри лежали слитки из хранилища.
— Ещё чего выдумала! — негодовала золовка.
— Выворачивать мои вещи вздумала, как на базаре?! Русик, ты мужик в семье или пустое место, чего ты язык проглотил?!
— Лариса, хватит перегибать палку! — поморщился Руслан.
— Не позорь ни себя, ни меня перед матерью!
— Позорю здесь вовсе не я! — Лариса стояла на своём.
— Лучше спроси у ненаглядной сестры, в какой такой клинике она пять дней коронку ставила!
— А тебе какое дело до моих зубов?! — прицыкнула Ирина.
— Прямое! — поддела её Лариса.
— Ни одного талона от врача, ни запаха лекарств! Зато три пары новых полусапожек из торгового центра приволокла! На какие такие шиши, интересно знать?!

— Ты в мой кошелёк свой нос не суй! — затараторила золовка, краснея щеками.
— Мне бывший муж старый долг по алиментам закрыл, вот я и решила шикануть! Имею полное право!
А твоё старьё потёртое мне даром не облокотилось, я такое убожество в жизни на палец не надену!
— Стыд и срам, Лариса! — вставила свои пять копеек свекровь.
— За каждую обновку девчонке в рот заглядываешь! Жадность тебе совсем глаза застила!
— Там мамино обручальное кольцо было, Руслан! — Лариса обратилась прямо к мужу.
— Память единственная! Скажи сестре, пусть просто вывернет карманы дублёнки в прихожей. Две минуты делов, и поедет она на свой вокзал с миром!
Уверена, вы уже без труда догадались, на чью сторону встал любящий супруг.
Макушка Руслана с небольшой залысиной налилась краской — вовсе не от стыда за сестру, а от страха показаться перед маменькой подкаблучником.
Он вдруг выпятил грудь и обрушился на жену со всем накопившимся раздражением.
— Опять двадцать пять! Да сколько можно мою родню носом тыкать?!
В прошлом месяце мне со своего счёта на литые диски добавить пожалела, а теперь Ирку из-за пары старых железок со свету сживаешь?!
— Руслан, ты берега-то не путай… — начала было Лариса, но муж оборвал её криком.
— Я сказал, закрыли тему! Ты сама растеряла свои кольца, нечего на родню наговаривать — быстро извинись перед моей сестрой! И перед матерью тоже голову склони!
— Что мне сделать?! — не поверила своим ушам Лариса.
— Прощения попросить, вот что! — бушевал Руслан, размахивая руками.
— Иначе можешь ко мне вообще месяц не подходить, поняла меня?!
За его спиной Ирина с довольной улыбкой стала укладывать в рюкзак расчёску и косметичку. Антонина Терентьевна одобрительно поправила берет.
— Давно пора характер проявить, сынок! А то совсем она тебя со своими порядками затюкала!
Лариса не нашлась что ответить — пальцы сами захлопнули крышку пустой шкатулки, прищемив кожу на ладони, но она даже не поморщилась.
Пару секунд просто стояла у журнального столика под визг соседской дрели за потолком, переваривая мужнин приказ. В кармане брюк коротко вибрировал телефон: оба утренних ролика загрузились полностью.
Она вынула телефон и двумя нажатиями вывела запись на большой настенный экран.
— Голову, говоришь, склонить? — негромко переспросила Лариса.
— Сначала кино посмотрите. Все втроём полюбуйтесь!
Дисплей на стене вспыхнул цветной картинкой. В верхнем углу побежали цифры утреннего времени — девять сорок две. На записи отлично просматривалась вся спальня от подоконника до зеркала.
На экране приоткрылась створка, и внутрь на цыпочках проскользнула Ирина в том самом махровом халате. Оглянулась на проём, подошла прямиком к трельяжу и подняла крышку бархатной шкатулки.
Из динамиков на всю гостиную раздался её радостный голос:
— Ух ты, мамкина шайба тяжёленькая, на лом в скупку за милую душу улетит! И эти два сгодятся, всё равно у Ларки золота куры не клюют!
На экране золовка сгребла все три кольца в горсть и выскользнула из спальни. Лариса без единого слова смахнула пальцем по телефону — включился второй файл, с камеры на серванте.
Девять сорок пять утра. Крупно видно, как родственница подходит к вешалке в прихожей, оттягивает полу своей короткой дублёнки с меховым воротником и прячет золото во внутренний карман на молнии.
В комнате наступило оцепенение. Руслан так и остался стоять посреди ковра с поднятой к уху ладонью. Антонина Терентьевна схватилась за ворот песочного пальто и часто задышала, ошарашенно пялясь в экран.
Первой очнулась Ирина — метнулась было к розетке выдернуть шнур, да запуталась в длинных полах халата.
— Ты зачем за людьми в спальне слежку устроила, ненормальная?! — крикнула золовка на весь подъезд.
— Кто тебе право давал?!
— А кольца по карманам распихивать тебе кто право давал?! — подступила к ней Лариса.
— Да я просто примерить их при дневном свете взяла! — завертелась ужом Ирина.
— И в карман сунула на пять минут, чтоб твоя кошка со столика не смахнула! Пошутить над тобой хотела!
Лариса погасила настенный экран одной кнопкой.
— Кольца на полку у зеркала. Сию же секунду! — предупредила она без всякого крика.
— Не досчитаюсь хоть одного — оба эти ролика со звуком тут же улетят хозяйке твоей парикмахерской, всем твоим мастерицам и в поселковую болталку!
Пусть весь райцентр полюбуется, какие ты в области коронки ставишь!
С лица Ирины разом слетела вся спесь. Она выбежала в прихожую, звякнула молнией на дублёнке и выложила три золотых кольца на полку под зеркалом.
Следом за две минуты влезла в джинсы, натянула полусапожки прямо на босу ногу и подхватила свой розовый рюкзак с коробками.
— Подавись своими железками, жадина проклятая! — прошептала она сквозь зубы уже у порога.
— Чтоб я к вам ещё хоть раз на порог ступила!
Антонина Терентьевна торопливо засеменила за дочкой в переднюю, но у самой вешалки вдруг притормозила.
Наклонилась к корзинке, выдернула бумажный кулёк с ранетками, сунула его себе под мышку и с обидой бросила:
— И яблочки мои не про вашу честь! Раз мы тут жулики — трескайте магазинные с воском, голубушка!
Обе выскочили на лестницу, даже не попрощавшись. Руслан постоял пару секунд у вешалки, пряча пунцовые уши в воротник куртки.
Пробубнил себе под нос, что доведёт мать до остановки, пока у старухи давление не подскочило, и бочком выскользнул следом.
Лариса собрала с полки все три кольца, проверила голубой камушек и вернула мамино обручальное на бархатную подушечку.
К первым ноябрьским холодам она уже гуляла по приморской набережной в лёгкой куртке и дышала солёным воздухом.
Горящую путёвку взяла для себя одной — как раз на те сбережения со счёта, которые супруг так рассчитывал спустить на литые диски.
Накануне её отъезда у подъезда пыталась устроить разборки расстроенная Антонина Терентьевна.
Выяснилось, что обиженная Ирочка две недели отсиживалась у маменьки и перед отъездом в райцентр вытащила из толстой энциклопедии в серванте наличные, отложенные матерью на починку дачного забора.
На столе оставила записку, что перехватила «до весенней премии». Дослушивать жалобы свекрови Лариса не стала — спешила на маникюр перед поездом.
А Руслан с того дня ходит как шёлковый: про гостей даже не заикается, а каждое утро ровно в семь насыпает корм Бусе и на всякий случай поднимает полный мерный совок прямо к белой камере на карнизе.


















