«Деду провели газ, теперь на даче буду жить я!» — заявила золовка, палец о палец не ударив

«Рядом с дедом должны быть правильные люди, поэтому переезжать на дачу надо сегодня же!»

— Рядом с дедом должны быть правильные люди! — с напором заявила Лариса, ставя на край дивана две дорожные коробки с летними шляпами.

— Хватит тебе, Сима, вокруг старика крутиться. Я сама к нему на дачу перееду для помощи!

Серафима так и остановилась у кухонного гарнитура с деревянной лопаткой в руке. Был вечер пятницы.

На сковороде шкворчала картошка с грибами, а золовка нарисовалась в прихожей без звонка и сразу принялась командовать.

Четыре года подряд дед Павел Кузьмич ни Ларисе, ни её брату Аркадию был даром не облокотился.

Жил он в тридцати километрах от города в добротном доме с верандой, сараем и прудом с утками за калиткой.

Прошлой осенью в садоводстве провели газ и положили асфальт до самого шоссе. Участки у воды тут же взлетели в цене втрое.

А на днях семидесятисемилетний Павел Кузьмич обмолвился по телефону, что собирается к давнему знакомому нотариусу Нестору.

Мол, кто согласится с мая по октябрь при нём на участке жить и по хозяйству помогать, на того он дом потом и отпишет.

Тут-то у родни и проснулась горячая любовь к дедушке.

— О какой помощи речь, Лара? — иронично спросила Серафима, убавляя огонь под сковородой.

— Ты же у деда с позапрошлого лета не появлялась. Жаловалась, что у тебя от его компостной кучи мигрень разыгрывается.

— Мало ли что я тогда говорила! — фыркнула золовка и села на складной стульчик, закинув ногу на ногу.

— Раньше там печку дровами топить требовалось и воду из колодца таскать. А теперь в доме батареи горячие, красота!

Из комнаты вышел Аркадий в домашних штанах и мягкой толстовке. Зевнул, поглядел на коробки сестры и бодренько поддакнул:

— Лариса дело говорит! Дедушка старенький, за ним присмотр нужен. Кто ещё поможет, как не родной внук с внучкой?

— Вообще-то все эти четыре года к вашему деду каждую субботу ездила я, — напомнила Серафима.

— Возила ему лекарства из поликлиники, крупу, комбикорм для птицы. А вы с Ларисой то на шашлыках гуляли, то подустали после пятницы.

— Ой, не надо строить из себя святую! — съязвила Лариса, поправляя лаковый ремешок часов на запястье.

— Знаем мы твои поездочки! Прицелилась к участку с газом, вот и бегала перед стариком на цыпочках!

— Ты сама себя слышишь? — изумилась Серафима и положила прихватку на подоконник.

— Дался мне ваш участок! Дед вам хоть слово сказал, на каких условиях он помощника ищет?

— А тут и гадать нечего! — затараторила Лариса, хитро поглядывая на брата.

— У нас в конторе сокращение намечается. А за городом воздух свежий, и тратиться на коммуналку не надо!

— Точно, — с воодушевлением вставил Аркадий.

— Поселишься на первом этаже в тепле, поставишь в саду качели с тентом!

— И мангал чугунный под яблоней приладим! — размечталась золовка.

— Будешь ко мне, Аркаша, с пацанами по выходным в баньку приезжать!

Аркадий довольно расплылся в улыбке и потянулся к сковороде за поджаристым ломтиком картошки. Серафима легонько стукнула его лопаткой по пальцам.

— Руки сначала вымой, дачник. И послушайте меня оба.

— Чего тебя слушать? — поморщился муж.

— Опять начнутся сказки, как там тяжело?

— У Павла Кузьмича на гвоздике висит старый перекидной календарь, — невозмутимо ответила Серафима.

— На обратной стороне листков он расписал правила для того, кто к нему переедет. Мне он эти листки ещё в прошлую субботу показывал.

— Ага, попалась! — притопнула ногой Лариса.

— Я так и знала, Аркаша, что она старика вокруг пальца обводит! Он ей уже переехать предлагал!

— Да дослушай ты хоть раз! — одёрнула её Серафима.

— Я от его предложения ещё неделю назад наотрез отказалась. По этому расписанию вы там к обеду взвоете!

Думаете, золовка хотя бы на секунду засомневалась? Как же! Лариса только прыснула со смеху и замахала на невестку руками, будто от назойливой мухи отбивалась.

— Сказочница ты, Сима! — насмешливо протянула она.

— Специально стращаешь, чтобы мы заднюю включили! Что там старик может потребовать? Кашку ему с утра сварить да таблетку подать?

— Именно! — поддержал сестру Аркадий.

— Божий одуванчик там один скучает. А грядки он мне разрешит газонной травой засеять, чтобы не корячиться!

— И смородину старую вдоль забора вырубим, — добавила Лариса.

— Я там шезлонги поставлю, загорать стану!

У Ларисы вообще была удивительная привычка собирать только сливки.

Два года назад она вызвалась помочь деду с урожаем ранеток, вывезла из сада пять ящиков отборных яблок на продажу, четыре сгноила у Серафимы на балконе, а старику даже пачки масла взамен не купила.

— Ты, Сима, не жадничай, — назидательно проговорил Аркадий.

— У тебя вон квартира от родителей осталась. Куда тебе ещё и дедова дача?

— То есть четыре года возить ему мешки с зерном и брезентовые рукавицы должна была я, — негромко сказала Серафима, — а как провели газ, так сразу понадобились правильные люди?

— Кровная внучка всегда ближе! — отрезала Лариса.

— Так что нечего старика против нас настраивать!

— Давайте при вас ему и позвоним, — предложила Серафима, беря с полки у зеркала телефон.

— Пусть Павел Кузьмич сам скажет, кого и на какую жизнь он завтра ждёт.

— Звони-звони! — задорно крикнула золовка.

— Выведем тебя на чистую воду!

Серафима включила громкую связь. Она ничуть не сомневалась, что крутой на нрав старик сейчас в два счёта собьёт с внучки спесь.

Гудки шли долго. Наконец в трубке раздался бодрый, с хрипотцой голос Павла Кузьмича:

— Ну чего тебе, Серафима? Я уже мешанку уткам запарил, спать ложусь! Завтра с утра доставку с птицефабрики встречать!

— Павел Кузьмич, тут Лариса с Аркадием пришли, — сказала Серафима.

— Лариса считает, что я вам чужая, а рядом с вами должны быть правильные люди. Хочет сама перебраться к вам на дачу на всё лето.

Лариса вытянула шею к телефону, а Серафима ждала привычного дедовского разноса. Но в трубке вдруг довольно крякнули.

— Лариска? Сама вызывается ко мне на хозяйство переехать? — обрадовался Павел Кузьмич.

— Отлично! Значит, так тому и быть.

— Дедуля, я с радостью! — сладко запела золовка.

— Мы прямо с утра к нотариусу Нестору подъедем?

— Зачем к Нестору с утра? — удивился дед.

— Нестор от нас не убежит! Завтра к восьми утра дуйте прямиком ко мне на участок, разгружайте Ларискины пожитки, я сразу и в курс дела введу.

И никаких отговорок слышать не хочу!

— Слыхала?! — радостно гаркнул Аркадий, когда гудки стихли.

— Дед за нас руками и ногами!

Лариса с улыбкой оглядела кухню, будто уже въехала в загородное поместье.

— Ну что, съела? — поддела она невестку.

— Старик мигом смекнул, кто ему своя родня, а кто сбоку припёка! Так что завтра в семь утра прогревай машину, повезёшь нас с коробками на дачу!

— И не вздумай капризничать, Сима! — строго пригрозил Аркадий, накладывая себе полную тарелку жареной картошки.

— Будешь вставлять палки в колёса — со мной всерьёз разругаешься!

Серафима стояла у плиты, держа в пальцах пустую солонку.

Не говоря ни слова, она открыла деревянную хлебницу, поставила солонку прямо на буханку чёрного хлеба, постояла секунду, а потом переставила её обратно на полку.

Обидно было до крайности: и за продувного старика, который даже словом не обмолвился о её четырёхлетней заботе, и за мужа, готового променять чужой труд на дармовые шашлыки.

Но спорить с ними и подстилать соломку она больше не собиралась.

— Хорошо, — с лёгкой улыбкой произнесла Серафима и сняла прихватку.

— В семь утра жду вас у подъезда. Только чур потом на участке не жаловаться.

В субботу утром Лариса явилась к машине при полном параде: в светлом пальто, замшевых туфлях на каблуках и солнечных очках.

Всю дорогу до садоводства они с Аркадием наперебой делили дедов сад.

— Сразу скажу старику, чтобы уток своих извёл! — планировала Лариса, поглядывая в зеркальце.

— От них на пруду только тина и перья. Лучше пирс деревянный сколотим!

— И Нестору пусть сегодня же позвонит, — деловито поддакивал Аркадий с переднего сиденья.

— Пока старик добрый, надо ковать железо!

Серафима помалкивала и только крутила руль. Через сорок минут машина свернула с нового асфальта к знакомой калитке.

Во дворе у крыльца стоял чужой универсал с прицепом.

Навстречу им с веранды вышел коренастый мужчина в рабочей куртке с ящиком помидорной рассады в руках, деловито поздоровался и понёс рассаду к теплицам.

— Это ещё кто? — нахмурилась Лариса, осторожно ступая каблуками по сырой после полива дорожке.

— Дед что, работника нанял?

Из-за сарая показался сам Павел Кузьмич в стёганой телогрейке и резиновых сапогах.

Под мышкой он держал большую картонную коробку с дырочками в крышке, из которой доносился отчаянный писк, а в другой руке — пачку листков от перекидного календаря.

— О, явились, не запылились! — приветствовал их дед.

— Принимай, внучка, пополнение! Это суточные бройлеры, тридцать клювов, десять минут назад с птицефабрики привезли!

— Фу, дед, от них же несёт! — отшатнулась Лариса, прижимая к себе коробку со шляпами.

— Убери их в сарай!

— Э нет, дружок! — возразил Павел Кузьмич.

— В сарае им холодно, передохнут. Они первую неделю в тепле сидят, а кормить их надо каждые три часа тёплым творогом с рубленым яйцом!

— Погоди, дед, какие бройлеры? — вмешался Аркадий, кивая на распахнутые окна дома, где женские руки уже вешали занавески в мелкий цветочек.

— А кто это у тебя на первом этаже хозяйничает?

— Как кто? Квартиранты мои! — охотно пояснил старик.

— Агроном из соседнего питомника с супругой. Я им вчера весь первый этаж с газовым отоплением сдал с мая по октябрь!

Лариса чуть коробки из рук не выронила.

— В смысле — сдал?! — выкрикнула она.

— А почему ты с нами не посоветовался?! На какие шиши мы теперь тут отдыхать будем, если в доме чужие люди?!

— Так не на ваши же шиши я газ в дом проводил! — спокойно заметил Павел Кузьмич.

— Полтора года назад, когда магистраль по улице тянули, вы с Аркашкой от меня как от чумы бегали. У одного телефон вне зоны, у другой мигрень!

— Тебе же как ветерану труда льготу давали! — растерянно пробормотал Аркадий.

— Льготу дали на бумажки, оболтус, а за котёл, батареи и врезку платить надо было! — усмехнулся дед и кивнул на невестку.

— Выручила меня тогда Серафима. Одолжила мне немалую сумму из своих премиальных под расписку у нотариуса Нестора.

Аркадий вытаращился на жену, а Лариса часто заморгала:

— Как это — под расписку?! И ты, Сима, молчала?!

— А вы не спрашивали, — пожала плечами Серафима.

— Вас же четыре года не интересовало, откуда у деда в доме тепло и чем его птица питается.

— Половину долга я Симе за полтора года домашней птицей и овощами вернул, — подытожил Павел Кузьмич, доставая из кармана телогрейки сложенный вдвое лист.

— А чтобы до лета рассчитаться целиком, сдал первый этаж агроному.

Он вчера вечером всю сумму за сезон прямо Серафиме на карту и перевёл! Держи, дочка, твоя расписка погашена, всё по совести!

Серафима забрала у старика бумагу и убрала в карман пальто.

Теперь понятно, почему вчера по телефону Павел Кузьмич так обрадовался Ларисе: долг невестке он уже закрыл, жильцов в тёплый дом пустил, а бесплатная работница на огород сама в руки приплыла!

— Постой, дед! — голос у Ларисы от возмущения подскочил.

— А где же я жить должна, если первый этаж занят?!

— Как где? На летней веранде за старой печкой! — удивился Павел Кузьмич.

— Там раскладушка крепкая, тулуп овчинный имеется. Я Серафиме в прошлую субботу то же самое предлагал, да она отказалась!

— За печкой на раскладушке?! — схватилась за голову золовка.

— А к нотариусу Нестору мы зачем сегодня ехать собирались?!

— К Нестору мы, внучка, в октябре поедем! — Павел Кузьмич протянул ей исписанные листки перекидного календаря.

— Если, конечно, все пункты за лето выполнишь.

Тут всё записано: подъём в пять утра, прополка тридцати грядок картошки и клубники, полив двух теплиц, заготовка мешанки и варка мне паровых котлет без соли трижды в день.

А шезлонги и шашлыки на участке строго воспрещаются — от дыма бройлеры чахнут!

— Да ты с ума сошёл! — взвизгнула Лариса, пятясь к калитке по мокрой траве.

— Я тебе в служанки не нанималась — в пять утра с тяпкой корячиться и за печкой спать!

— Эй, мы так не договаривались! — засуетился Аркадий, поворачиваясь к жене.

— Сима, открывай багажник! Загружаем коробки обратно, ноги нашей тут больше не будет!

Серафима уже стояла у водительской дверцы своей машины, держа руку на ручке.

— А как же забота о дедушке, родные мои? — весело спросила она.

— Лара же вчера весь вечер распиналась, что рядом с дедом должны быть правильные люди, поэтому переезжать на дачу надо сегодня же!

— Сима, не дури, у меня каблуки в грязи увязли! — потребовала золовка, дёргая запертую заднюю дверцу.

— Вези нас домой немедленно!

— Это мы уже проходили, Лара, — с улыбкой ответила Серафима, усаживаясь за руль и опуская стекло.

— Четыре года я сюда одна моталась, долг за котёл мне вчера вернули, так что моя совесть чиста. А вы оставайтесь, помогайте родному дедушке!

— А мы как в город с коробками выберемся?! — растерянно крикнул Аркадий.

— Пригородный автобус от поворота ходит каждые полтора часа, — лукаво подмигнула им Серафима, заводя мотор.

— Только не опаздывайте, а то Павел Кузьмич уже лопаты из сарая достаёт. Приятного отдыха на свежем воздухе!

Она плавно сдала назад, развернулась на пятачке у пруда и выехала на свежий асфальт.

В зеркале заднего вида было отлично видно, как дед решительно суёт упирающемуся Аркадию в руки картонную коробку с пищащими бройлерами.

До первых майских праздников Лариса на дедовой веранде не дотянула — сбежала в город через четыре дня с мозолями от граблей и разбитыми туфлями.

Правда, сослуживицам в конторе она теперь с важным видом рассказывает, что сама отказалась от загородного дома, потому что ей «климат у воды категорически не подошёл».

А Павел Кузьмич ничуть не расстроился и припахал к грядкам внука.

Теперь каждую субботу в шесть утра Аркадий с двумя мешками комбикорма трясётся в пригородном автобусе до садоводства, пока Серафима сладко спит в своей квартире до десяти и присматривает с сестрой путёвку в дом отдыха на Волге.

Оцените статью
«Деду провели газ, теперь на даче буду жить я!» — заявила золовка, палец о палец не ударив
— Слушай, ты мне больше не муж, так что я твоим командам больше не подчиняюсь! Ищи себе другую марионетку, милый мой