— Борис тебе сказал, что это его жильё? — рассмеялась я.
Маша стояла в моей квартире. Держала в руках какие-то пакеты. Смотрела на меня так… будто я здесь лишняя.
Знаете, есть такой момент. Когда ты понимаешь — всё. Конец. Но ещё не веришь. Стоишь и думаешь: может, это сон? Может, я что-то не так поняла?
Маша была молодая. Лет двадцать пять, не больше. Светлые волосы, аккуратная чёлка. Джинсы… обычная девчонка. Только вот ключи от моей квартиры у неё в руках.
— Послушайте — говорит она мне. — Борис рассказывал, что бывшая жена…
Бывшая?! Я села на табуретку в коридоре. Села и засмеялась. Нервно так. Потому что смешно стало. И страшно одновременно.
— Маш — говорю, — а когда это я стала бывшей? Мы с Борькой вчера суп вместе ели. Сериал смотрели. Он про работу рассказывал…
Она молчит. Переминается с ноги на ногу. Пакеты шуршат.
— Что в пакетах? — спрашиваю.
— Продукты… — тихо отвечает. — Я думала приготовить ужин. Борис сказал, будет в восемь. Я у него ключи вытащила тайком. Хотела сюрприз сделать…
В восемь. Борис всегда приходил в восемь. Мыл руки, садился к столу. Ждал, когда я разложу еду. Двадцать лет так было.
— Сюрприз?! А где он сейчас? — спрашиваю.
— На работе…
— На какой работе, Маш? Он же два месяца назад уволился. Дома сидит. В интернете что-то делает…
Маша смотрит на меня. И я вижу — она не знает. Ничего не знает. Про увольнение не знает. Про то, что денег особо нет — тоже. Про кредит за квартиру… тоже не в курсе, наверное.
— Садись — говорю ей. — Давай разбираться.
Мы прошли на кухню. Маша поставила пакеты на стол. Достала творог, молоко, хлеб. Простые продукты такие.
— Сколько времени вы встречаетесь? — спрашиваю.
— Полгода…
Полгода. Значит, с весны. А я-то думала — почему Борька стал часто задерживаться. Говорил, с друзьями пиво пьёт. С Серёгой, с Витькой…
— И он сказал, что разводится?
— Сказал, что уже развёлся… — Маша покраснела. — Что квартиру при разводе ему отдали.
Развёлся. Интересно. А мне забыл сообщить.
Я встала, пошла к окну. За окном обычный двор. Детская площадка, скамейки. Собачники гуляют. Жизнь идёт своим чередом. А у меня тут… драма.
— Маш — говорю, не оборачиваясь. — Ты его любишь?
Долгая пауза. Потом тихое:
— Да…
— А он тебя?
— Не знаю… — ещё тише. — Говорит, что да.
Повернулась к ней. Маша сидела, смотрела в пол. Руки сложила на коленях. Девочка совсем.
— Знаешь — говорю, — давай чай попьём. И поговорим. По-человечески.
Поставила чайник. Достала печенье. Обычное, овсяное. То, что Борис не любил. Говорил — детское.
— Расскажи мне про него — попросила я. — Каким ты его знаешь?
И Маша рассказала. Про Бориса, который водит её в театры. Дарит цветы. Читает стихи. Который работает в большой фирме. Руководитель отдела.
Я слушала и удивлялась. Это про моего мужа? Который стихов не читал никогда? Который последний раз цветы дарил… даже не помню когда.
— А дома он как себя ведёт? — спрашиваю.
— Дома?.. — Маша растерялась. — Мы… мы пока не живём вместе. Он сказал, нужно время. Привыкнуть…
Не живут вместе. Конечно. Потому что дома он другой. Дома он в трениках сидит. Телевизор смотрит. На диване валяется.
— Маша — говорю осторожно, — а он тебе про детей рассказывал?
— Каких детей?
— Наших. У нас двое сыновей. Старшему восемнадцать, младшему пятнадцать…
Маша побледнела. Чашка в её руках задрожала.
— Он говорил… что детей нет…
— Есть. Андрюшка в институте учится. Мишка в девятом классе. Хорошие мальчишки…
И тут дверь хлопнула. Борис пришёл. В восемь, как всегда.
— Лен, я дома! — крикнул он из коридора.
Потом тишина. Долгая такая. Наверное, понял, что что-то не так.
Шаги. И вот он стоит в дверях кухни. Смотрит на нас. На меня. На Машу. На наши чашки с чаем.
— Вот — говорю спокойно, — знакомьтесь лучше. Маша, это мой муж Борис. Борис, это Маша. Твоя… как там… невеста новая, что ли?
Борис стал красным. Потом белым. Потом опять красным.
— Лена… я могу объяснить…
— Объясни — киваю. — Мы слушаем.
Он сел на третий стул. Тяжело так сел. Как старик.
— Это всё не то, что ты думаешь…
— А что я думаю, Борь?
— Ну… что я… что мы…
— Что ты мне полгода врёшь? Что у тебя другая жизнь? Что ты ей рассказываешь сказки про развод?
Маша встала:
— Я пойду…
— Сиди — сказала я. — Никуда не пойдёшь. Это касается и тебя.
— Лена, пожалуйста… — начал Борис.
— Нет, Борь. Теперь я буду говорить. А вы — слушать.
И я рассказала. Всё. Про наши двадцать лет. Про детей. Про кредиты. Про его увольнение. Про то, как мы жили. Как строили планы. Как ссорились и мирились.
Маша заплакала. Тихо так. Слёзы капали в чашку.
Борис молчал. Смотрел в пол.
— И что теперь? — спросила я наконец.
— Не знаю… — прошептал он.
— А я знаю — сказала Маша. Встала, взяла сумку. — Я знаю.
Подошла к Борису. Положила ключи на стол.
— Я не хочу быть частью лжи — сказала тихо. — Прости.
И ушла.
Мы с Борисом остались одни. Сидели молча. Чайник остывал.
— Лен… — начал он.
— Борь — перебила, — а помнишь, как мы познакомились?
Он кивнул.
— В автобусе. Ты место мне уступил…
— И что я тогда сказал?
— Сказал… что красивых девчонок в автобусах не бывает. А если бывают — значит, это судьба.
— А теперь что скажешь?
Борис поднял голову. Посмотрел на меня. В его глазах было всё — вина, страх, растерянность…
— Скажу… что дурак я, Лена. Старый дурак.
— А дальше что?
Он встал. Подошел к окну. Там уже темно было. Фонари горели.
— Дальше… — медленно сказал он, — дальше не знаю.
И знаете, что самое странное? Я его понимала. Понимала, как ему хотелось снова почувствовать себя молодым. Нужным. Интересным.
Но понимать — не значит прощать.
— Борь — сказала я, — собирай вещи.
Он обернулся:
— Лена…
— Собирайся. И уходи. Подумаешь там… что хочешь. А я тоже подумаю.
— А дети?
— Детям скажу правду. Они взрослые уже.
Он кивнул. Пошёл в спальню. Я слышала, как он возится с чемоданом. Как скрипит шкаф.
А я сидела на кухне и думала: вот оно, моё новое начало. Страшное. Неизвестное. Но… может быть, и не такое уж плохое?
Через час Борис ушёл. Сказал только:
— Позвоню завтра.
— Позвони — кивнула я.
И осталась одна. В тишине. В своей квартире, которая вдруг стала казаться огромной.
Села к окну. Смотрела на двор. На фонари. И думала — что же дальше? Как жить? С чего начинать?
А потом зазвонил телефон. Младший сын.
— Мам, привет! Как дела?
— Нормально, Миша. А у тебя как?
— Да всё отлично! Я тут у друга задержался. Слушай, а можно завтра друзей приглашу к себе? Пиццу закажем…
— Конечно можно.
— А папа не против?
Помолчала немного.
— Папа… в командировке. Так что не против.
— Классно! Мам, ты лучшая!
Положила трубку и улыбнулась. Впервые за вечер.
Завтра будет Мишка с друзьями. Послезавтра, может, Андрей заедет. А там… там посмотрим.
Я встала, убрала чашки. Помыла посуду. Включила телевизор.
И знаете что? Не так уж и страшно оказалось. Одной.
Даже… как-то свободнее что ли.
