— Если в салоне есть летчики-испытатели, срочно пройдите в кабину.
Голос из динамика над головой прозвучал глухо, с легким металлическим дребезжанием, и оборвался на полуслове. Ксения открыла глаза. Гул турбин вдруг показался неестественно громким, потому что триста человек в салоне рейса «Северск — Южный порт» разом перестали разговаривать. Перестал шуршать фольгой от шоколадки сосед слева. Перестала тихо напевать колыбельную женщина с младенцем через проход.
Ксения сглотнула вязкую слюну, чувствуя, как во рту остался кислый привкус растворимого кофе, который разносили час назад. Она плотнее натянула на голову серый капюшон худи. В салоне пахло нагретой пыльной обивкой кресел и немного — влажной шерстью от пальто пассажиров. Обычный ночной рейс. Она — обычная пассажирка, которая летит к тетке на побережье, чтобы сажать цветы, пить чай на деревянной веранде и забыть о том, что такое перегрузки.
После того непростого инцидента на полигоне два года назад, когда из-за сбоя в системе подачи топлива её напарнику пришлось катапультироваться прямо над лесом, она зареклась брать штурвал в руки. Слишком высокая ответственность. Слишком невыносимо смотреть в глаза родственникам тех, чей путь оборвался на испытаниях. Ксения уволилась из бюро, сменила номер телефона и попыталась стать просто человеком.
— Чего это он? — хрипло выдавил сосед слева, тучный мужчина в мятом пиджаке. Он нервно дернул воротник рубашки. — Какие еще испытатели на гражданском корыте?
По проходу торопливо шла старший бортпроводник. Девушка с бейджем «Юля» на форменной жилетке. Она не бежала, чтобы не сеять панику, но её шаг был дерганым, ломаным. Юля заглядывала в лица пассажиров, и она выглядела так, будто сейчас случится что-то непоправимое. От этого взгляда Ксении стало не по себе.
— Извините… Вы случайно не служили в авиации? — срывающимся шепотом спросила Юля у крепкого седого мужчины в десятом ряду. Тот лишь растерянно вжался в спинку кресла и замотал головой.
Ксения закрыла глаза. Это не её рейс. У нее больше нет допуска. Она гражданский человек. Но стюардесса была уже рядом, её руки мелко дрожали, теребя край пластикового планшета. Вбитый на подкорку рефлекс брать ответственность на себя оказался сильнее страха.
Ксения отстегнула ремень. Металлическая пряжка звякнула в напряженной тишине.
— Я специалист в отставке Савельева. Инструктор тяжелых машин, — негромко сказала она, поднимаясь. — Веди к командиру.
Сосед в мятом пиджаке уставился на неё так, словно она только что призналась в краже века. Юля судорожно выдохнула, кивнула и бросилась к носовой части лайнера.
Дверь пилотской кабины поддалась с тяжелым щелчком. Внутри пахло озоном, горячей электроникой и застарелым человеческим потом. Приборная панель раздражающе мерцала россыпью желтых предупреждений.
Командир судна, грузный мужчина по имени Павел, сидел, тяжело навалившись грудью на штурвал. Лицо серое, покрытое испариной. В правом кресле второй пилот, совсем еще молодой парень Илья, безостановочно щелкал тумблерами, но монитор бортового компьютера упрямо выдавал системную ошибку.
— Савельева, бывший инструктор, — Ксения шагнула в тесное пространство между креслами. — В чем проблема?
Павел медленно повернул голову. В его глазах было столько безнадеги, что Ксении захотелось сделать шаг назад.
— Автопилот лег двадцать минут назад. А потом началась какая-то чертовщина с навигацией. Нам подменяют координаты извне. И… посмотрите в окно. Направо.
Ксения наклонилась. За толстым стеклом иллюминатора, в густой синеве ночного неба, едва подсвеченный лунным светом, скользил темный угловатый силуэт. Матовое покрытие, ни единого светового маячка. Он шел параллельно им, крыло в крыло.
— Сопровождающий без приглашения, — тихо сказала она. — Без опознавательных знаков.
— Он висит на нас уже четверть часа, — голос Павла сорвался на сип. — Заглушил частоты диспетчера. Связался по аварийному каналу. Требует изменить курс на старую грунтовую полосу в заброшенном северном квадрате. Иначе угрожает пойти на сближение.
Рация на центральной консоли сухо затрещала. Сквозь помехи пробился голос. Тягучий, с легкой хрипотцой, и звучал так, будто он тут главный:
— Гражданский борт. Вы упрямитесь. Ложитесь на курс три-ноль-пять, иначе я буду вынужден проучить вас.
Ксения перестала дышать. Она знала этот голос. Вадим. Бывший коллега по летному бюро. Человек, которого три года назад с позором лишили неба после того, как он из-за собственной самонадеянности разбил опытный образец на рулежной дорожке. Он тогда пытался свалить вину на механиков, но комиссия, в которой состояла и Ксения, была непреклонна. После увольнения Вадим исчез, ходили слухи, что он ушел работать на частные структуры, занимающиеся промышленным шпионажем.
— Знакомый? — Илья заметил, как Ксения сжала губы.
— Вадим, — процедила она. — Ему абсолютно нечего терять. Зачем ему этот рейс? Кого мы везем?
Павел нервно потер шею.
— В бизнес-классе летит аудитор из столицы. Везет жесткий диск с результатами проверки одного крупного оборонного завода. Инкогнито. Без охраны. Летел обычным рейсом, чтобы не привлекать внимания.
— Привлекли, — Ксения не отрывала взгляда от темной тени за окном. — Вадим работает по найму. Он должен посадить нас там, где диск заберут. А нас просто так после этого не отпустят.
В этот момент над головой противно запищал зуммер интеркома. Голос Юли сбивался на плач:
— Павел! У нас проблема. Двое мужчин из эконома встали в проходе. У одного в руке что-то вроде острого прута из толстой проволоки. Требуют, чтобы все убрали телефоны и закрыли шторки иллюминаторов. Люди боятся!
— Сообщники, — выдохнул Илья, пряча голову.
Всё было рассчитано. Запугать пилотов снаружи, подавить любое сопротивление внутри. Ксения почувствовала, как внутри просыпается старая, холодная концентрация. Та самая, которая отключает эмоции и оставляет только сухой расчет.
— Скажите Юле, чтобы тянула время. Пусть делает вид, что успокаивает пассажиров, — скомандовала Ксения, затем повернулась к командиру. — Пусти за штурвал.
Павел замотал головой.
— У меня полный салон людей. Я не дам устраивать здесь гонки!
— А он нас не спрашивает, — Ксения указала на локатор. — У нас есть минут десять, пока служба контроля неба не поймет, что мы ушли с маршрута, и не поднимет дежурную группу. Нам нужно сбить его захват и продержаться.
Илья, не дожидаясь приказа, торопливо отстегнул ремни и выбрался из кресла второго пилота. Ксения тяжело опустилась на его место. Привычным движением накинула плечевые ремни, подтянула их до упора. Штурвал лайнера показался ей огромным и тугим, словно руль старого автобуса.
— Ксюша, я знаю, что ты там, — голос Вадима из рации был полон самодовольства. — Я узнал твой почерк. Ты всегда слишком жестко держишь эшелон. Не глупи. У тебя неповоротливое корыто, а у меня лучшая маневренная машина. Выполняй, что говорят.
Ксения потянулась к микрофону, но в последний момент убрала руку.
— Пусть думает, что нам хреново и мы в ступоре, — бросила она Павлу. — Смотрите на его позицию. Он заходит сверху. Хочет воздушным потоком заставить нас клюнуть носом и пойти на снижение.
Раздался глухой стук со стороны пассажирского салона. Илья прильнул к глазку камеры видеонаблюдения.
— Обалдеть просто… — прошептал он. — Тот мужик в мятом пиджаке… Он просто встал и бросил в одного из этих свой чемодан! А теперь там настоящая заварушка. Пассажиры их утихомиривают!
Ксения скупо улыбнулась. Люди могут терпеть долго, но когда понимают, что терять нечего, они объединяются.
— Салон зачищен. Теперь мы, — она положила левую руку на секторы газа. — Павел, держи штурвал двумя руками. На мой счет. Мы сделаем то, чего он точно не ждет от гражданского пилота.
Тень незнакомого борта за окном качнулась и начала стремительно надвигаться, закрывая собой звезды. Вадим терял терпение.
— Три… два… один. Давай!
Ксения резко убрала тягу правого двигателя почти до холостых оборотов, а левый вывела на взлетный режим. Одновременно она с силой вдавила левую педаль в пол. Многотонный лайнер жалобно заскрипел обшивкой. Разница в тяге швырнула фюзеляж вбок. Самолет тяжело, словно поскользнувшись на льду, скользнул в сторону и провалился в воздушную яму на несколько десятков метров.
В салоне с грохотом посыпались незапертые полки. Раздались вскрики. Но маневр сработал. Вадим, ожидавший, что они продолжат полет по прямой, на огромной скорости пролетел прямо над ними, промахнувшись мимо цели. Его турбины взревели совсем рядом, закладывая уши даже сквозь обшивку.
— Выравниваем! — крикнула Ксения, возвращая тягу в норму.
Вдвоем с Павлом они потянули штурвалы на себя. Мышцы рук горели от напряжения. Лайнер, тяжело гудя, послушно лег на ровный киль, возвращаясь на высоту.
— Он разворачивается! — закричал Илья, тыча пальцем в экран локатора.
Но Ксения уже видела то, от чего напряжение в груди начало отпускать. Сквозь ночную мглу прорезались два ярких пульсирующих индикатора.
Рация в кабине ожила. На этот раз голос был совершенно другим: сухим, чеканным, без лишних эмоций.
— Гражданский борт, говорит дежурная группа контроля неба. Наблюдаем вас. Неизвестному борту: немедленно занять позицию ведомого, в случае неподчинения принимаем меры.
Тень самолета за окном резко дернулась, заложила крутой вираж и вертикально ушла вниз, прячась в плотной облачности. Вадим понял, что игра окончена. Встречаться с патрульными в его планы не входило. Два серебристых истребителя заняли места по бокам от потрепанного лайнера.
— Идем с вами до полосы, — спокойно добавил пилот сопровождения. — Можете выдыхать.
Павел медленно убрал руки со штурвала и уткнулся лицом в ладони. Его плечи тряслись. Ксения молча смотрела на мерцающие приборы. Сердце колотилось где-то в горле, но голова была ясной.
Спустя два часа лайнер тяжело коснулся мокрого бетона в аэропорту прибытия. За иллюминаторами мигали десятки синих проблесковых маячков спецслужб. Когда Ксения вышла в салон, оперативники уже уводили по трапу двух мужчин в наручниках. Пассажиры сидели на своих местах. Бледные, растрепанные, но живые. Тучный мужчина в помятом пиджаке, увидев Ксению, молча кивнул ей, поправляя порванный рукав.
Она спустилась по металлическому трапу на летное поле. Вдохнула колючий утренний воздух. Пахло керосином и остывающим асфальтом. Ксения достала из кармана телефон, пролистала список контактов в самый низ и нажала кнопку вызова.
На том конце ответили не сразу.
— Да? — раздался хриплый голос начальника летного бюро.
— Матвей Сергеевич? — Ксения посмотрела на светлеющее небо. — Это Савельева.
Повисла долгая пауза.
— Слушаю тебя, Ксюша.
— Вы говорили, что мое заявление на увольнение так и лежит у вас в сейфе.
— Лежит.
— Порвите его. Я возвращаюсь. Оказывается, я просто не умею сидеть в пассажирском кресле.
Она сбросила вызов и зашагала к терминалу. Отпуск закончился, даже не начавшись, но впервые за два года ей было абсолютно спокойно.
