— Официант! Несите еще две порции краба, устриц на всех и бутылочку того французского коньяка, за сорок тысяч! А счет потом вон той даме, у нее сегодня юбилей, она угощает! — пронзительный голос моей золовки Оксаны перекрыл даже музыку в ресторане.
Ее слова ударили меня как обухом по голове. Я сидела, вцепившись побелевшими пальцами в край накрахмаленной скатерти. В нос бил удушливый запах Оксаниных дешевых духов, который смешивался с ароматом жареного мяса. В висках бешено колотилось сердце.
Я планировала тихо отметить свое 45-летие. Пригласила только мужа. Но мой благоверный, Вадик, не смог промолчать. И вот, без приглашения, за наш столик завалилась его младшая сестрица Оксана со своим неработающим мужем и двумя хамоватыми подружками, которых она притащила «за компанию». За час эта компания заказала половину меню, выбирая исключительно самые дорогие позиции.
— Оксан, может, хватит? — тихо спросила я, чувствуя, как краснеют щеки. — Я не рассчитывала на такие траты. У меня бюджет.
Оксана громко хохотнула, отправляя в рот кусок лосося, и с противным скрипом отодвинула стул.
— Мариш, ну ты чего скисла? Ни стыда ни совести у тебя нет! Мы же семья! Родной сестре мужа жалко краба купить в кои-то веки? Ты-то на своей должности хорошо гребешь, а мы люди простые, нам детей кормить надо. Имеем право хоть раз по-человечески отдохнуть! Вадик, ну скажи своей жадине!
Враг бил прямо в цель, давя на чувство вины перед зрителями-официантами. Я с мольбой посмотрела на мужа, ожидая защиты. Но Вадик лишь трусливо отвел глаза и пробубнил:
— Ир, ну правда… Не позорься. Пусть едят. Заплатишь со своей карточки, у тебя же премия была. Не порть праздник.
Пятнадцать лет. Пятнадцать лет я тянула на себе быт, оплачивала кредиты Вадика и терпела вечные набеги его сестрицы, которая выносила из нашего холодильника продукты пакетами. «Она же младшенькая, ей помогать надо», — твердил муж.
Но в этот момент внутри что-то щелкнуло. Накипело. Дрожь в руках внезапно исчезла, уступив место ледяному, кристальному спокойствию. Хватит быть удобной кормушкой.
— Конечно, Вадик. Как скажешь. Ни в чем себе не отказывайте, — я мило улыбнулась и поднялась из-за стола. — Я отойду в дамскую комнату припудрить носик.
Оксана победно хмыкнула и тут же подозвала официанта, требуя кальян.
Но я пошла не в туалет. Я прямиком направилась к стойке администратора. Достала банковскую карту и попросила рассчитать меня.
— Девушка, посчитайте, пожалуйста, только два салата «Цезарь», два горячих и чай. Это то, что заказывали лично мы с мужем, — спокойно сказала я.
— А остальной стол? Там счет уже перевалил за восемьдесят тысяч… — округлила глаза администратор.
— А остальные гости — взрослые, самостоятельные люди. Они оплатят свои деликатесы сами. Разделите чеки. И передайте охране, чтобы были внимательнее.
Я расплатилась, накинула пальто и вышла в прохладный вечерний город. Села в такси и поехала к себе домой.
Телефон взорвался звонками ровно через сорок минут. На экране высвечивалось перекошенное от истерики лицо Вадика. Я неторопливо сделала глоток ароматного чая с медом на своей тихой кухне и сняла трубку.
— Марина! Ты где?! — орал муж так, что динамик хрипел. На заднем фоне слышался отборный мат Оксаны и строгий бас охранника. — Нам тут счет принесли на девяносто тысяч! Нас не выпускают! Оксанин муж в залог часы пытался оставить, а они китайские! Полицию вызывают! Срочно переведи деньги!
— Вадик, ты же сам сказал — не позорься, пусть едят, — я усмехнулась. — Вот пусть и платят. А у Оксаны, я уверена, посуду мыть отлично получается. Заодно похудеет.
— Ты ненормальная! Мы же семья! — визжала в трубку выхватившая телефон золовка. — Нас сейчас в обезьянник заберут!
— Приятного вечера, родственнички, — мягко сказала я и нажала кнопку сброса.
А затем просто добавила номера Вадика и Оксаны в черный список. Завтра я соберу его вещи в мусорные пакеты и выставлю в коридор. Я раз и навсегда поставила их на место. В квартире было невероятно уютно, пахло ванилью, и на душе впервые за многие годы было абсолютно легко и свободно.
