— Ему статус нужен, а ты со своими копейками!
— Я с капустой испекла, как ты любишь.
Надежда замерла посреди прихожей с детским зимним ботинком в руке.
На пороге стояла бывшая свекровь. Лидия Михайловна держала перед собой пластиковый контейнер, заботливо укутанный в цветастое полотенце. Губы густо накрашены розовой помадой, на плечах — знакомый синий плащ.
— Пустишь? — Лидия Михайловна жалобно заглянула ей в глаза.
— Зачем вы пришли?
Надежда бросила стоптанный ботинок на коврик у двери. У него предательски отклеивался носок.
С развода прошло почти три года. За это время бывшая родственница появлялась на горизонте ровно дважды, и оба раза заканчивались тяжелыми выяснениями отношений. Антон жил своей новой свободной жизнью, алименты переводил какими-то нелепыми урывками, а сыновей брал исключительно на пару часов в месяц. И то только для красивых фотографий в парке, чтобы выложить на свою страничку.
— Наденька, ради бога, давай без обид.
Свекровь не стала дожидаться официального приглашения. Протиснулась мимо бывшей невестки в тесное пространство у вешалки.
— Я же с душой. Повидаться пришла. Внуки-то где?
— В садике еще.
Надежда плотно прикрыла входную дверь. Задвинула защелку.
— Вы бы хоть позвонили заранее. Я после ночной смены, вообще-то.
— Так сюрприз же хотела сделать!
Лидия Михайловна стянула плащ. Повесила его на свободный крючок, отодвинув детские куртки. В руках у нее остался шуршащий пакет.
— Проходите на кухню, раз уж пришли.
Надежда поправила волосы, перехватив их пластиковым крабиком.
На кухне свекровь сразу по-хозяйски опустилась на табурет у окна. Поставила контейнер на обеденный стол. Развернула полотенце. Густо запахло печеным тестом и жареной капустой.
— Ешь, деточка. Ты вон какая бледная стала, одни глаза на лице остались. Совсем себя на этих работах загоняла.
— Я нормально питаюсь, Лидия Михайловна.
— Да вижу я, как ты питаешься.
Свекровь обвела цепким взглядом кухонный гарнитур, задержавшись на пустой раковине.
— Мужика в доме нет, оно и понятно. Тяжело одной двоих пацанов тянуть. Я ведь говорила тебе, Надя, не руби сплеча. Кто ж с двумя детьми разводится из-за какой-то переписки в телефоне?
Надежда прислонилась к дверному косяку.
— Нормально мы справляемся. Вы только ради пирогов и нравоучений через весь город ехали?
Свекровь тяжко вздохнула. Сложила пухлые руки на животе. На безымянном пальце блеснул знакомый лаковый перстень с крупным камнем.
— Вот вечно ты, Надя, во всем подвох ищешь! Уж и проведать родных людей нельзя. Я же понимаю, как тебе несладко. Мой-то оболтус совсем от рук отбился.
Надежда удивленно подняла бровь.
Чтобы Лидия Михайловна ругала своего ненаглядного Тошу? Это было что-то из ряда вон выходящее. Обычно во всех бедах назначалась виноватой исключительно невестка.
— Да, Антон алименты уже четвертый месяц не платит, — ровно согласилась Надежда. — А у Мишки нога выросла, зимняя обувь мала. Илюша тоже из старой куртки вырос.
— Так я ж ему плешь проела из-за этого!
Свекровь даже подалась вперед от возмущения.
— Говорю ему, как тебе не стыдно, у тебя там сыновья растут! Зима на носу, мальчишкам одежда нужна, обувка теплая. А он только отмахивается. Тьфу на него.
Лидия Михайловна покачала головой. Изобразила крайнюю степень материнского разочарования.
— Я с ним поругалась, Наденька. Вдрызг разругалась! Из-за тебя, между прочим.
Она смахнула несуществующую слезинку в уголке глаза.
— Ясно.
Надежда не верила ни единому слову. Бывшая свекровь никогда не вступала в открытый конфликт с сыном. Тем более ради защиты бывшей жены.
— Я ведь помочь хочу, — вкрадчиво продолжила Лидия Михайловна.
Она подвинула контейнер с пирогом чуть ближе к краю стола.
— У него сейчас трудности огромные. Работу сменил, там платят сущие копейки. Начальник просто зверь, за каждую оплошность штрафует. И за съемное жилье платить надо. Давай мы с тобой как-то по-родственному все решим?
— Это как? — прищурилась Надежда.
— Ну, ты в свои эти госуслуги зайди. Нажми там кнопочку, что претензий не имеешь.
Лидия Михайловна наконец потянулась к своему пакету.
— Какую кнопочку? — переспросила Надежда.
— Ну чтобы долгов за ним нет. Исполнительное производство это ваше, чтоб его.
Свекровь заговорила быстрее, глотая окончания слов.
— А я тебе от себя лично буду каждый месяц переводить. Я же бабушка, я кровиночек своих в беде не брошу! Тебе же самой лучше будет. Живые деньги на руки, без всяких этих государственных проволочек.
Надежда смотрела на нее без удивления.
Извечная женская хитрость. Забрать исполнительный лист у приставов в обмен на честное слово. Как только она отзовет долг, ни копейки от Лидии Михайловны она больше не увидит.
— Вы мне предлагаете простить ему долг почти за полгода?
— Не простить, Наденька!
Свекровь возмущенно замахала руками.
— Я же русским языком говорю, я сама буду отдавать. Понемножку. Просто у Антоши сейчас счета арестовали. А ему никак нельзя с заблокированными картами.
— Почему нельзя? Зарплату можно и наличными получать, раз начальник такой зверь.
— Ну как почему… Жить-то на что-то надо человеку! В магазин сходить, за проезд заплатить. И вообще, он тебе эту квартиру оставил! Живи и радуйся!
— Квартиру мы покупали в ипотеку, которую я сама сейчас выплачиваю, — чеканя каждое слово, ответила Надежда. — А половину первоначального взноса дали мои родители.
— Зато ремонт он своими руками делал! — не сдавалась свекровь. — Все сам, своими мозолями!
— Два плинтуса в прихожей прибил, которые через месяц отвалились, — парировала Надежда.
Лидия Михайловна засуетилась. Достала из кармана плаща телефон. Положила прямо на стол рядом с пирогом.
— Вот, деточка. Я тебе прямо сейчас десятку на карту скину!
Она победно посмотрела на невестку.
— Давай, заходи в приложение. Оформляй отказ. А я тебе сразу перевод делаю. Купишь Мишке ботинки нормальные, а не то убожество, что у двери валяется.
Надежда отлепилась от косяка. Подошла к столу.
Десять тысяч — это была ровно треть от того, что Антон был должен по закону. Но ботинки действительно были нужны еще вчера.
— А остальные деньги? — глухо спросила она.
— Остальные потом! С пенсии, говорю же. Ты не тяни, Надя, Антоше вечером за квартиру платить, а у него на карточке минус висит из-за твоих приставов. Выселят парня на улицу!
Надежда молчала.
За стеной тихо бубнил соседский телевизор. За окном проехала машина.
Она уже почти сдалась. Достала свой телефон из кармана домашних штанов. Десять тысяч прямо сейчас решали проблему с зимней одеждой. А с Антона все равно взять нечего.
Лидия Михайловна подалась вперед, неотрывно глядя на руки невестки.
В этот момент телефон свекрови ожил. Аппарат завибрировал так резко, что поехал по гладкой столешнице прямо к контейнеру с пирогами.
На экране крупными буквами светилось: «Антоша».
Лидия Михайловна метнулась к телефону. Пальцы с длинным маникюром дрогнули. Она попыталась быстро сбросить звонок, но вместо красной кнопки ткнула в зеленую, да еще и зацепила значок громкой связи.
— Мам, ну ты где там телишься? — раздался из динамика раздраженный и очень бодрый голос бывшего мужа.
Свекровь попыталась выключить звук, но аппарат выскользнул из рук.
— Лидка, алё! Ты че молчишь? — неслось из динамика на всю кухню.
Надежда опустила свой телефон. Скрестила руки на груди.
— Она отказную оформила или нет? — орал Антон. — Мне завтра в салон ехать, задаток вносить! У меня бронь на тачку горит, если приставы сегодня счет не разморозят, машина уйдет!
Лидия Михайловна замерла. Лицо пошло красными пятнами.
Надежда перевела взгляд со свекрови на телефон.
Значит, работы нет, платят копейки, начальник зверь. А бронь в автосалоне, оказывается, горит. И единственное, что мешает бывшему мужу сесть за руль — это долг собственным детям.
— Какая интересная у Антона новая работа, — произнесла Надежда ровно. — Даже на машину хватает.
Лидия Михайловна поправила воротник плаща.
— Это… это он рабочую берет. Газель! — ляпнула свекровь первое, что пришло в голову. — Грузы возить!
— Мам, ты оглохла? — снова рявкнул динамик. — Менеджер сказал, кроссовер до завтра придержит, но кожаный салон уведут! Давай решай там с Надькой быстрее, дай ей пятеру, пусть подавится!
Надежда молча убрала телефон обратно в карман.
Вся старческая немощь и жалобность мгновенно испарились из облика бывшей свекрови. Лидия Михайловна выпрямила спину.
Она поняла, что спектакль окончен.
— Ну чего уставилась? — бросила она, забыв про елейный тон. — Да, машину берет! А как ему ездить прикажешь? На автобусах с работягами трястись? Ему статус нужен!
— За счет собственных детей? — Надежда уперлась руками в край стола.
— Да подавись ты своими приставами!
Лидия Михайловна схватила телефон со стола. Сбросила вызов сына.
— Выжмешь мужика досуха, а потом ноешь, что денег нет! Ни копейки не получишь теперь, поняла? Будешь до пенсии копейки считать!
Она промчалась в прихожую. Сдернула плащ с крючка.
Контейнер с пирогами она гордо оставила на столе. Видимо, решила, что факт передачи выпечки должен быть завершен при любых обстоятельствах.
В прихожей скрипнул порог, затем повернулся ключ, закрывая квартиру снаружи.
Надежда вернулась на кухню. Села на табуретку у окна.
Она открыла пластиковый контейнер. Надежда отломила маленький кусочек румяного края, попробовала и подумала, что Лидия Михайловна все-таки отлично печет. Особенно когда ее сыну очень нужна новая статусная машина.
А ботинки Мишке она купит с кредитки.
Через две недели Надежда возвращалась с ночной смены и увидела знакомую фигуру возле станции метро. Бывший муж, подняв воротник куртки, уныло сливался с толпой пассажиров у турникетов. Как выяснилось позже, из-за долга приставы заморозили не только банковские счета, но и ограничили действие его водительских прав. Кроссовер с кожаным салоном так и остался в автосалоне.
