— На свою новую жизнь будь добр сам зарабатывать!
— Ты вообще в своем уме?
Евгения на том конце провода возмущенно ахнула, услышав новости.
— Полька, я тебе говорила, надо было замки менять сразу, как этот трутень съехал!
Полина прижала телефон плечом к уху, стягивая рабочие кроссовки в пустой прихожей. В квартире стояла гулкая тишина. Та самая тишина, которая бывает, когда из привычного пространства внезапно исчезает крупная мебель.
— Да кто ж знал, Жень.
Она устало привалилась спиной к дверному косяку.
— Все знали! — припечатала коллега. — Кроме тебя. Ты вечно в людях только хорошее ищешь, а они тебе на шею садятся.
Полина прошла в ванную. В углу, где еще утром тихо урчала новенькая стиральная машина, теперь зияло пыльное пятно на кафеле. Торчал сиротливый резиновый шланг, из которого на пол натекла небольшая лужица воды.
С момента их развода с Вадимом прошел почти год. Тогда он быстро собрал свои вещи, картинно бросил ключи на тумбу в прихожей и упорхнул строить новую жизнь. Нашел какую-то невероятно понимающую женщину, которая, по его словам, ценила в нем мужчину, а не банкомат. Ипотечная двушка осталась Полине, долги за нее — тоже. Бывший муж появлялся редко, алименты на дочь платил исключительно по настроению, постоянно ссылаясь на тяжелые времена и козни начальства.
А вчера позвонил. Голос был елейный, просящий. Ему, видите ли, срочно понадобилась его зимняя резина, которая хранилась на Полинином балконе.
Полина как раз дежурила в поликлинике, брала вторую смену подряд. Сил спорить не было совершенно. Сказала, что запасной ключ оставит у соседки тети Зои, пусть забирает свои колеса и проваливает.
Колеса Вадим забрал. А заодно вывез стиральную машину из ванной и большую плазму из гостиной.
— Жень, я ему сейчас звонить не буду, — Полина потерла переносицу. — Пусть думает, что я еще на смене.
— Ты с ума сошла? — не унималась подруга. — Звони участковому! Это воровство чистой воды!
— Угу. А он скажет, что это совместно нажитое имущество. Мы же после развода ничего официально не делили. Скажет, взял свое попользоваться на время.
Она сбросила вызов, прошла на кухню и опустилась на обычный кухонный стул. Налила воды из графина. Руки слегка подрагивали, но не от слез, а от глухого, накопившегося бешенства.
Делать было нечего. Полина поднялась и вышла на лестничную площадку. Нажала кнопку звонка соседской квартиры.
За дверью зашаркали тапочки, лязгнул замок, и на пороге появилась Зоя. Соседка была женщиной наблюдательной и всегда знала всё про всех жильцов подъезда.
— Ой, Полечка, вернулась уже? — она всплеснула руками.
— Вернулась, теть Зой. Скажите, а Вадим во сколько ключи забрал?
Соседка заговорщицки понизила голос и высунулась на площадку.
— Так в обед еще примчался! И не один, Полечка. С кралей какой-то приехал. Фифа такая, губы накрашены, каблучки звонкие. Стояла тут на площадке, нос воротила.
Полина усмехнулась.
— И что, резину выносили?
— Какую резину! — возмутилась Зоя. — Грузчиков он привел. Два лба здоровых. Сначала машинку стиральную потащили, потом телевизор твой огромный. Я еще вышла, спрашиваю: Вадик, ты чего это мебель таскаешь? А он мне так свысока отвечает, мол, свое забираю, имею полное право.
— Понятно, — сухо обронила Полина. — А ключи вернул?
— Вернул, а как же. Бросил мне на тумбочку, буркнул что-то своей фифе и поскакал вниз. Полечка, ты бы замок-то сменила от греха подальше.
— Сменю, теть Зой. Обязательно сменю. Спасибо вам.
Полина вернулась в квартиру. Закрыла дверь и снова прошла на кухню.
Она открыла приложение местного сайта объявлений в телефоне. Долго искать не пришлось. Знакомый телевизор с царапиной на подставке и стиральная машина красовались в самых свежих публикациях по очень привлекательной цене. Номер продавца был скрыт платформой, но имя значилось четко: «Вадим». И приписка: «Срочно. Торг уместен».
Извечная мужская логика. Он искренне верил, что раз три года назад он пару раз сходил в строительный магазин за саморезами, то вся техника в доме автоматически принадлежит ему. Тот факт, что деньги на ремонт и обстановку дала мать Полины со своих сбережений, из его памяти удачно стерся.
Она открыла мессенджер и быстро набрала сообщение бывшему мужу.
«Вадим, ты вчера свой драгоценный перфоратор забыл в кладовке. Я завтра уезжаю к маме на выходные. Забери сегодня до вечера, иначе выкину на помойку возле дома».
Ответ прилетел через две минуты. Инструмент был дорогой, профессиональный. Его Вадик покупал лично, пылинки с него сдувал и бросить никак не мог.
«Буду через сорок минут».
Полина отложила телефон. Достала из шкафчика небольшую синюю тетрадь, где скрупулезно вела все расходы на дочь, открыла нужную страницу и положила на кухонный стол.
Через сорок минут в коридоре повернулся ключ. Вадим зашел по-хозяйски, даже ботинки снимать не стал, топтался прямо на коврике в грязной обуви.
— О, ты дома уже, — он попытался изобразить непринужденность, но глаза бегали по стенам, избегая смотреть на бывшую жену.
Полина вышла из кухни и молча оперлась о косяк.
— Перфоратор в углу, — без выражения отозвалась она.
Вадим подхватил тяжелый кейс.
— Ну, я пойду тогда.
— А машинку с телевизором куда дел?
Бывший муж замер на долю секунды, затем выпрямился и нагло вздернул подбородок.
— Поля, угомонись.
Он попытался пройти к двери, но она не сдвинулась с места, перекрывая выход из коридора.
— Это совместно нажитое имущество, — заученно выдал Вадим. — Я имею полное право забрать свою законную половину!
— Твоя половина осталась в прошлом году, — ровно произнесла она. — Верни технику на место.
— Не выдумывай! — набычился бывший муж. — Я на нее зарабатывал! Мое по праву. Ты и так в хорошей квартире живешь, как барыня, а я по съемным углам мыкаюсь. Мне деньги нужны, у меня новая жизнь вообще-то! И свадьба на носу!
— На которую ты зарабатываешь, обнося квартиру собственной дочери?
— Не впутывай сюда ребенка! — рявкнул он.
— А я и не впутываю. Я констатирую факт. Ты вынес технику, которую покупала моя мать.
Вадим ехидно поинтересовался:
— Да что ты говоришь? А чеки у тебя есть? А свидетели? Мы в браке были! Все общее! Я вообще мог половину квартиры отсудить, скажи спасибо, что я такой благородный!
Полина лишь криво улыбнулась. Благородный. Ипотеку платил со скрипом, коммуналку вечно забывал, а как сбежать к своей новой пассии — так первый вещи паковал.
— Вадик, ты последние годы только в танчики на диване играл. Зарабатывал он, — она протянула гласные с откровенной издевкой. — Объявления свои с сайта снимай.
Вадим смерил ее презрительным взглядом.
— А то что?
Он усмехнулся, перехватывая кейс с инструментом поудобнее.
— Что ты мне сделаешь, Полечка? В полицию пойдешь? Давай. Пусть посмеются. Скажу, что взял свое. Менты в семейные разборки не лезут. Сама виновата. Могла бы по-человечески поделиться, разжирела тут на моих харчах!
Полина ждала именно этой фразы. Она не стала кричать, не стала картинно возмущаться или бить посуду.
— Пройди на кухню, Вадим. На минутку.
Он настороженно прищурился, но шагнул за ней.
Полина указала на открытую тетрадь на столе.
— Смотри сюда. Это суммы, которые я трачу на Киру каждый месяц. Садик, кружок по рисованию, зимняя куртка, ортопедические ботинки.
— Мне твои списки не интересны, — отмахнулся он. — Я алименты плачу!
— Ты перевел пять тысяч в марте. И три тысячи в мае, — Полина ткнула пальцем в цифры. — Сейчас октябрь. Твой долг по алиментам за этот год составляет больше семидесяти тысяч рублей.
— У меня временные трудности! — вспылил Вадим. — Я работу менял!
— У тебя всегда трудности, — отрезала она. — А теперь давай посчитаем. Стиральная машинка стоит тридцать. Телевизор — двадцать пять. Итого пятьдесят пять.
Она подняла на него взгляд.
— Получается, ты все равно остаешься мне должен пятнадцать тысяч. Это если мы засчитаем твое воровство в счет алиментов на собственного ребенка.
— Какое воровство?! Это мои вещи!
— Чек на машинку лежит у моей матери, — спокойно парировала Полина. — Оформлен на ее имя. Она оплачивала картой. Но дело даже не в чеках, Вадик.
Она подошла ближе.
— Дело в том, что твоя новая фифа, Ангелина, кажется? Которая сегодня тут на площадке нос воротила. Она ведь не в курсе, какой ты у нас успешный и самостоятельный мужчина, правда?
Вадим нервно глотнул. Наглость с него начала медленно слетать.
— Не трогай Ангелину.
— Она думает, ты бизнесмен с временными трудностями. А ты просто алиментщик, который тырит у бывшей жены подержанную технику, чтобы продать ее на сайте за копейки и пустить пыль в глаза новой бабе.
Полина взяла со стола телефон и покрутила его в руках.
— Как думаешь, Вадик, что будет, если я прямо сейчас найду ее в соцсетях и скину ей скрины твоих долгов по алиментам? И скриншот твоего позорного объявления?
— Ты не посмеешь, — выдавил он из себя.
— Посмею, — легко согласилась Полина. — А еще я позвоню твоей маме. Вера Павловна очень гордится тем, что воспитал настоящего мужчину. Расскажу ей, как ее сыночка стиралку на горбу тащил, чтобы дочке на зимние сапоги не скидываться.
Вадим молчал. Лицо его вытянулось, он переминался с ноги на ногу.
— Понимаешь, Вадик, — мягко продолжила Полина. — Семейные разборки — это когда мы с тобой делим ложки. А когда здоровый лоб приходит и обносит квартиру, где живет его ребенок — это позорище.
Она скрестила руки на груди, но тут же одернула себя и просто сунула руки в карманы домашних штанов.
— Даю тебе час.
— Что час? — не понял он.
— Час на то, чтобы техника стояла на своих местах. Как ты это сделаешь — твои проблемы. Хоть нанимай грузчиков, хоть сам на горбу тащи.
Вадим забегал глазами по кухне.
— Поля, ну ты чего… У меня денег нет на грузчиков обратно везти! Я уже объявление оплатил!
— Значит, отменяй. Время пошло. Иначе Ангелина сегодня же узнает, за какое сокровище она замуж собралась. И начальнику твоему новому в логистической компании тоже маякну. Ты же там материально ответственный теперь?
— Ты стерва, Полька, — прошипел он сквозь зубы.
— Какая есть. Перфоратор свой можешь пока здесь оставить. Как залог.
Вадим зло скрипнул зубами. Бросил тяжелый кейс прямо на кухонный линолеум. Развернулся и пошел в коридор.
Дверь за ним захлопнулась так, что звякнули ключи в замке.
Полина подошла к окну. Через десять минут она увидела, как Вадим выскочил из подъезда, на ходу прижимая телефон к уху и отчаянно размахивая свободной рукой.
Она не стала никому звонить и писать. Никаких скринов она делать не собиралась. Но она слишком хорошо знала трусливую натуру своего бывшего мужа. Рисковать своим имиджем перед новой невестой и работой ради подержанной стиралки он бы не стал. Одно дело — обворовывать бывшую жену, прикрываясь совместным бытом, и совсем другое — получить реальный позор на весь город.
Через полтора часа в домофон позвонили.
Полина нажала кнопку. Два хмурых грузчика, тяжело отдуваясь, занесли в квартиру стиральную машину и телевизор. Вадим в квартиру не поднялся — ждал внизу, у подъезда, нервно куря сигарету.
Грузчики молча поставили технику на места и ушли.
Она закрыла дверь и провернула замок. Оперлась лбом о холодный металл.
Вечером того же дня Полина сбросила Вадиму короткое сообщение: «Перфоратор заберешь завтра у Зои».
А на следующее утро перед сменой она зашла в строительный магазин и купила новый, надежный замок. Запасных ключей от своей квартиры она больше никому не давала.
