— Не тяни так сильно, — скомандовала Светлана, разглядывая себя в зеркало.
Я намотала скользкую шнуровку на пальцы. Потянула еще раз.
Кружево туго врезалось в спину невесты.
— Больно же, дура! — взвизгнула сестра, дернув плечом.
— Терпи, Светочка, — пропела от двери наша мать. — Свадебное платье должно сидеть идеально.
Я завязала финальный узел. Выпрямилась.
Светка покрутилась перед трюмо. Белый шелк струился по ее фигуре. Семь недель беременности еще не были заметны.
— Кольца у тебя? — деловито спросила сестра.
— У меня, — кивнула я.
— Молодец. Только умоляю, Лерка, не делай кислое лицо в загсе.
Я молча смахнула невидимую пылинку со своего рукава.
— Света права, — мать подошла ближе, поправила фату. — Не порть сестре праздник. Люди смотреть будут. Что было, то прошло.
Я посмотрела в глаза матери через отражение в зеркале.
Прошло. Хорошее слово.
Четыре года моей жизни с Максимом просто «прошли».
Именно столько мы прожили вместе. В моей квартире. Спали в одной кровати. Строили планы на ипотеку и собаку.
А два месяца назад Максим пришел с работы подозрительно тихий. Сел на кухне. И сказал, что Светка ждет от него ребенка.
Они переспали на даче у наших родителей. В мае. Пока я была в командировке.
И вот теперь мы здесь. Я — подружка невесты. Потому что «мы же семья, Валерия, не выноси сор из избы».
— Вызову такси, — ровным голосом сказала я и вышла из комнаты.
В коридоре было душно. Пахло лаком для волос и дешевым парфюмом родственников.
Дверь в ванную приоткрылась. Оттуда вышел Максим.
Свежевыбритый. В дорогом синем костюме. Костюм покупала я, еще в феврале, ему на день рождения.
— Лерочка, — он неловко переступил с ноги на ногу. — Ты как?
Я посмотрела на его начищенные туфли.
— Отлично, Макс. Лучше всех.
Он подошел ближе. Попытался коснуться моего локтя. Я отступила на шаг.
— Лерок, ну хватит дуться, — Максим виновато улыбнулся. — Сердцу не прикажешь. Так вышло. Но мы же останемся близкими людьми.
Я молчала. Смотрела на его слащавую улыбку.
— Тем более, мама сказала, ты съезжаешь в воскресенье, — бодро добавил он.
Внутри меня будто щелкнул тугой пружинный механизм.
— Да, — подтвердила я. — Вещи почти собраны.
Из комнаты выплыла мать. Услышала конец фразы.
— Вот и умница, Лера, — она погладила Максима по плечу. — Квартира бабушкина, просторная. Двушка! А Светочке скоро рожать. Зачем вам, молодой семье, по съемным углам мыкаться?
Бабушкина квартира. Все верно.
Только бабушка оформила дарственную на меня. Еди единолично. За пять лет до своей смерти. Потому что я ухаживала за ней, пока мать и Светка ездили по курортам.
Но для семьи эта квартира всегда считалась «общей».
— Ты же у нас карьеристка, — продолжала мать, поправляя Максиму галстук. — Зарплата большая. Снимешь себе отличную студию. Одной много ли надо?
— Немного, — согласилась я.
— Вот после загса сразу ключи Максику и отдашь, — мать довольно кивнула. — Это будет ваш подарок молодым.
Я полезла в сумочку. Телефон коротко завибрировал.
Деньги поступили в полном объеме. Сделка зарегистрирована. — 09:14
Я медленно убрала телефон.
— Подарок будет, — сказала я. — Обещаю.
В загсе играл фальшивый марш Мендельсона.
Женщина с высокой прической монотонно читала речь про корабли любви и семейные гавани.
Светлана держала Максима за руку. Она сияла. Он нервно теребил край пиджака.
Я стояла в первом ряду гостей. Сразу за матерью.
— Посмотрите на них, — шепнула мне тетя Рая, мамина сестра. — Какая пара! А ты, Лерка, не переживай. Найдешь себе еще кого-нибудь. Главное — Светку пристроили.
Я перевела взгляд на тетю Раю.
— Пристроили, — эхом отозвалась я.
— Согласны ли вы, Максим? — громко спросила регистратор.
— Согласен, — выпалил Максик.
— Согласны ли вы, Светлана?
— Да!
Они надели друг другу кольца. Те самые, которые лежали у меня в сумочке.
Зал захлопал. Мать демонстративно промокнула глаза кружевным платком.
Светка обернулась ко мне. В ее глазах плясало торжество. Чистое, незамутненное превосходство младшей сестры, которая наконец-то забрала чужую игрушку.
Я растянула губы в ответной улыбке.
Никто в этом зале не знал одной цифры.
Четыреста пятьдесят тысяч рублей.
Это был долг Максима по автокредиту. Он разбил чужую машину полгода назад. Плакали вместе. Я взяла потребительский кредит на свое имя, чтобы спасти его от суда.
Я плачу его до сих пор.
Мать знала об этом. Светка знала. И обеим было плевать.
— Горько! — заорал кто-то с задних рядов.
Максим впился в губы моей сестры.
Я смотрела на них и чувствовала только одно. Абсолютную, звенящую пустоту. И предвкушение.
До банкета оставалось два часа.
Ресторан «Золотой век» сверкал пошлыми люстрами.
Столы ломились от салатов, закусок и горячего. Диджей включил старую попсу. Гости уже успели выпить по три рюмки.
Щеки матери покрылись красными пятнами. Она солировала за главным столом.
— Внимание, гости! — в микрофон гаркнул тамада в блестящем пиджаке. — А теперь слово предоставляется любимой старшей сестре невесты! Валерия, просим!
В зале повисла неловкая тишина.
Даже звон вилок прекратился. Все родственники знали правду. Все ждали скандала, слез или фальшивого примирения.
Я встала. Взяла бокал с минералкой.
Медленно подошла к столу молодоженов.
Светка напряглась. Ее пальцы впились в скатерть. Максим отвел глаза, разглядывая пустую тарелку.
— Света. Максим, — мой голос звучал ровно. Динамики разносили его по всему залу. — Вы долго ждали этот день.
Мать одобрительно закивала с места.
— Мы семья. А семья — это главное. Вы решили начать новую жизнь. И я решила, что должна помочь вам.
Я поставила бокал на стол. Достала из клатча плотный белый конверт. Положила перед Светланой.
— Это мой свадебный подарок.
Светка жадно схватила конверт. Мать даже привстала со стула, вытягивая шею.
— Что там, Лерочка? — громко спросила мать на весь зал. — Ключи от бабушкиной квартиры? Мы же договаривались!
— Почти, — я улыбнулась. — Открой, Света.
Сестра сорвала бумажный клапан. Вытащила сложенные листы. Развернула.
Ее лицо начало стремительно бледнеть. Розовые щеки стали цвета алебастра.
— Что… это? — прошептала она в микрофон, который забыл выключить тамада.
— Договор купли-продажи, — четко ответила я.
Зал ахнул. Тетя Рая подавилась бутербродом с икрой.
— Бабушкина квартира продана три дня назад, — я обвела взглядом застывших гостей. — За девять миллионов рублей. Деньги уже на моем счету.
— Ты не имела права! — завизжала мать, вскакивая. — Это семейное имущество! Свете скоро рожать!
— Это моя собственность по дарственной, — холодно отрезала я. — Я продала ее с дисконтом. Быстро. Семье мигрантов из восьми человек.
Максим сидел с открытым ртом. Его синий пиджак вдруг показался ему слишком тесным.
— Лера… мы же договорились… — промямлил он. — Куда нам теперь?
Я посмотрела на него сверху вниз.
— Понятия не имею. Но ключи новым хозяевам я отдала час назад.
Светка отшвырнула бумаги.
— Ты тварь! — закричала невеста. — Ты мстишь мне! Мстишь за этого неудачника!
— Кстати, о неудачниках, — я достала из сумки еще одну бумагу. Копию кредитного договора. — Максим, четыреста пятьдесят тысяч рублей. Ты вернешь мне их до конца месяца. Иначе я подам в суд. У меня есть все переводы и расписки.
В ресторане стало тихо. Слышно было, как гудит холодильник в баре.
— Как ты можешь… — мать схватилась за сердце, картинно оседая на стул. — Родная кровь… Сестру на улицу беременную… Ты не человек, Валерия.
Я развернулась.
Поправила ремешок сумочки на плече. Окинула взглядом их испуганные, злые лица. Лица людей, которые хотели выбросить меня на помойку, прикрываясь словом «семья».
— Счастливой семейной жизни, молодожены.
Я вышла из ресторана под гробовое молчание. Летний ветер ударил в лицо, принося запах асфальта и свободы. Телефон в сумке уже разрывался от звонков матери, но я просто выключила звук.
А вы бы простили сестру ради семейного блага?
