Дверь в квартиру распахнулась без стука. Светлана даже не успела подняться с дивана, когда в прихожую ввалилась Галина Петровна, а следом — её сын Алексей. Лицо свекрови пылало такой решимостью, будто она пришла объявлять войну.
— Значит так, — Галина Петровна бросила сумку на тумбочку и двинулась в комнату. — Хватит изображать из себя королеву. Завтра же выселяешь своих квартирантов из второй квартиры.
Светлана медленно отложила книгу. Посмотрела на мужа, который стоял в дверях с видом человека, уже принявшего чужое решение.
— Славик приехал учиться, ему негде жить, — голос свекрови звенел. — Моя сестра с ума сходит. У нас в квартире уже не протолкнуться, даже дышать нечем. А у тебя целая квартира пустует!
— Она не пустует, — спокойно ответила Светлана. — Там живут люди. По договору.
— Ой, подумаешь, договор! — Галина Петровна махнула рукой. — Деньги она считает! А родня пусть по улицам скитается, да? Славику восемнадцать лет, он мальчишка ещё!
Светлана перевела взгляд на мужа. Тот упорно рассматривал пол, словно там была нарисована карта сокровищ.
— Лёш, ты чего молчишь? — она приподняла бровь. — Или голос потерял по дороге?
— Мать права, — буркнул он. — Родственник как-никак. Нехорошо получается.
— Вот! — торжествующе выкрикнула свекровь. — Хоть у сына мозги на месте! Что тебе эти квартиранты? Чужие люди!
Светлана поднялась с дивана. Медленно, без суеты. Она давно научилась не повышать голос, когда внутри всё кипело.
— Галина Петровна, — она улыбнулась так, что свекровь на мгновение осеклась. — Я сейчас буду разговаривать с мужем. Не с вами. Вы можете присутствовать, можете уйти. Но я буду говорить с Алексеем.
— Да как ты смеешь! — взвизгнула свекровь. — Ты вообще кто такая тут командовать?!
— Я собственник этой квартиры, — Светлана не отводила глаз от мужа. — И той, о которой идёт речь. Алексей, смотри на меня.
Он поднял голову. В глазах мелькнуло что-то похожее на вину, но тут же спряталось.
— Ты понимаешь, что требуешь от меня? — её голос был ровным. — Выселить людей, которые платят мне каждый месяц. Нарушить договор. Потерять стабильный доход. Ради чего?
— Ради племянника! — снова влезла Галина Петровна. — Ради нас!
Светлана даже не повернула головы.
— Алексей, я жду ответа. От тебя. Не от твоей мамы.
Он переступил с ноги на ногу.
— Ну, мам же плохо… Они там все друг у друга на головах сидят. Славику правда некуда деться.
— Замечательно, — Светлана кивнула. — Значит, ты считаешь, что я должна решать проблемы твоей тёти? Которую видела три раза в жизни? За свой счёт?
— Это не «за свой счёт», — огрызнулся Алексей. — Квартира всё равно есть!
— О, вот мы и подошли к интересному, — Светлана села обратно на диван и закинула ногу на ногу. — Расскажи мне, Лёша, как эта квартира у меня появилась?
— Бабка твоя оставила, — буркнул он.
— Бабушка, — поправила Светлана. — Да, моя бабушка. Которая завещала её мне. Не нам с тобой. Мне. И знаешь почему? Потому что знала меня с детства. Потому что я ухаживала за ней последние два года её жизни. Ты хоть раз к ней со мной съездил?
Алексей промолчал.
— Ни разу, — подсказала Светлана. — А теперь ты приходишь и говоришь, что я должна.
*
— Да хватит тут распинаться! — Галина Петровна подскочила к дивану. — Понаследовала тут! Вы женаты, всё общее!
— Не всё, — Светлана всё так же смотрела на мужа. — Алексей, объясни маме про добрачное имущество и наследование. Или ты в школе прогуливал, когда это проходили?
— Не умничай! — рявкнула свекровь.
— Я не умничаю. Я констатирую факты. Эта квартира, в которой мы сейчас сидим, — Светлана обвела рукой комнату, — куплена до брака. На мои деньги и деньги моих родителей. Та квартира — наследство. Ни один из этих объектов не является совместно нажитым имуществом. Это юридический факт, а не моё мнение.
Алексей открыл было рот, но Светлана подняла руку.
— Подожди. Я не договорила. Твоя мама сейчас требует, чтобы я, по сути, содержала её племянника. Бесплатно. За счёт потерянной аренды. Ты знаешь, сколько мне платят квартиранты?
— Да плевать, сколько! — взорвалась Галина Петровна. — Славик — кровь! А эти твои — никто! Посторонние людишки!
— Эти посторонние людишки, — Светлана повернулась к свекрови, — платят мне тридцать пять тысяч в месяц. Регулярно. Без задержек. За год это четыреста двадцать тысяч. За пять лет учёбы твоего Славика — больше двух миллионов. Вы готовы мне их компенсировать?
Галина Петровна поперхнулась воздухом.
— Чего?!
— Я спрашиваю: вы готовы платить мне аренду за племянника? Или вы думали, что я должна отдать это просто так? Из любви к вашей сестре, которую знать не знаю?
— Да ты совсем обнаглела! — лицо свекрови исказилось. — Лёшка! Ты слышишь, что она несёт?! С меня деньги драть собралась!
— Алексей, — Светлана снова перевела взгляд на мужа. — Вопрос простой. Ты хочешь, чтобы твой троюродный брат жил в моей квартире бесплатно. Кто будет компенсировать мне потерю дохода?
*
Алексей потёр затылок. Вид у него был загнанный.
— Ну… может, хотя бы на первое время… пока он устроится…
— На первое время — это сколько? — Светлана достала телефон. — Давай запишем. Месяц? Два? Полгода? Пять лет? И что значит «устроится»? Он станет платить аренду? По рыночной цене?
— Ты издеваешься! — взвыла свекровь. — Какая рыночная цена! Он студент! Откуда у него деньги!
— А откуда у меня деньги — вы не задумывались? — Светлана усмехнулась. — Или вы думаете, что они сами растут? Как грибы после дождя?
— Лёша работает! — выкрикнула свекровь. — Он вас обоих кормит!
— Интересная теория, — Светлана посмотрела на мужа с искренним любопытством. — Лёша, ты меня кормишь? Я не знала. Спасибо, что просветил маму. А я-то, дурочка, думала, что у нас общий бюджет и примерно равные вложения.
— Света, хватит, — Алексей поморщился. — Не надо так.
— Как — так? — она приподняла брови. — Логично? С цифрами? Прости, привычка.
— Да что ты заладила — цифры, цифры! — Галина Петровна затопала ногами. — Бездушная ты! Холодная! Нет в тебе ни капли человеческого!
— Человеческое — это когда меня грабят, а я молчу и улыбаюсь? — Светлана откинулась на спинку дивана. — Тогда да, мне не хватает человечности. Я, видимо, бракованная.
— Света! — Алексей повысил голос. — Прекрати!
— Нет, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Это ты прекрати. Ты пришёл в мой дом с мамой, чтобы выдвигать мне ультиматумы. Ты встал на её сторону, даже не поговорив со мной наедине. Ты считаешь, что моё имущество — это наше общее имущество, когда тебе удобно. И при этом я должна прекратить? Замолчать? Согласиться?
*
Свекровь схватилась за сердце.
— Вот! Вот какую змею ты пригрел! Я же говорила тебе, Лёшенька! Говорила — не женись! Она же… она же…
— Договаривайте, — Светлана развела руками. — Не стесняйтесь. Я «змея», «холодная», «бездушная». Что ещё? «Жадная»? «Корыстная»? Давайте полный список, раз уж начали.
— Света, мама просто переживает, — Алексей выдавил примирительную улыбку.
— Твоя мама переживает за свою сестру и её сына, — Светлана кивнула. — Это понятно. Вопрос в том, почему её переживания должны стоить мне денег. Почему её комфорт важнее моего.
— Потому что семья! — снова взорвалась свекровь.
— Семья — это когда учитывают интересы всех, — Светлана встала. — А не когда один человек жертвует всем ради остальных. Алексей, у меня к тебе предложение.
Он напрягся.
— Какое?
— Если ты так хочешь помочь троюродному брату — пожалуйста. Но не за мой счёт. Пусть твоя мама сдаёт ему комнату в своей квартире за деньги. Или пусть он снимает жильё сам. Или, — она выдержала паузу, — пусть твоя семья компенсирует мне аренду. Тридцать пять тысяч в месяц. Наличными. Первого числа. Тогда я выселю квартирантов.
— Это грабёж! — заверещала свекровь.
— Нет. Это рыночные отношения. Грабёж — это когда у меня пытаются забрать бесплатно то, что мне принадлежит.
Алексей молчал. Его лицо покраснело.
— Лёша, — голос Светланы стал тише. — Я даю тебе неделю. Поживи у мамы. Подумай. Реши, чего ты хочешь. А когда вернёшься — мы поговорим. Без посредников.
— Ты его выгоняешь?! — Галина Петровна вцепилась в сына. — Из собственного дома?!
— Из моего дома, — поправила Светлана. — Юридически. И я его не выгоняю. Я предлагаю ему время подумать. Разница, как говорится, существенная.
*
Неделя тянулась медленно. Светлана не звонила первой. Не писала. Ждала.
Алексей вернулся в воскресенье. Без матери. С букетом и виноватым видом.
— Мама давила… Я растерялся… — он положил цветы на стол.
— Я знаю, — Светлана не улыбнулась. — Садись.
Он сел напротив. Молчал.
— Лёша, я скажу тебе один раз, — она говорила медленно, чётко. — Если ещё раз кто-то из твоей семьи поднимет вопрос о моей квартире — мы расстанемся. Это не угроза. Это информация к размышлению.
— Я понял, — он кивнул. — Прости.
— Сейчас я тебя прощаю. Но это авансом. Следующего раза не будет.
Алексей поднял на неё глаза.
— А что со Славиком?
— Пусть снимает комнату. Как все нормальные студенты. Или пусть твоя тётя оплачивает ему жильё. Она его родила — пусть и решает его проблемы.
Он молчал.
— И ещё, — Светлана взяла его за руку. — Я твоя жена. Не враг. Когда ты встаёшь против меня рядом с мамой — ты выбираешь её. И я это запоминаю. Каждый раз.
— Я больше не буду, — он опустил голову.
— Посмотрим.
Она отпустила его руку. Встала. Подошла к окну, но смотреть наружу не стала — просто отвернулась, чтобы он не видел её лица.
Отношения дали трещину. Глубокую, заметную. Заклеить её словами не получится. Но Светлана умела считать не только деньги. Она умела считать поступки. И знала: следующий такой эпизод станет последним.
Алексей сидел неподвижно. Цветы лежали на столе нетронутые. В квартире было тихо — той тишиной, в которой слышно, как рушится что-то невидимое.
