— Твоя доля в семейном бюджете, Олежка. Наслаждайся.
Олег с недоумением уставился на тарелку. Серая, слипшаяся масса дешевых макарон лежала ровной горкой. Ни сливочного масла, ни мясной подливы, ни даже завалящей сосиски рядом не наблюдалось. Макароны выглядели так, словно их сварили еще утром, а потом просто разогрели без воды.
Ксения неспешно отпила воду из стакана, глядя на мужа поверх ободка.
— Какая ещё доля? — возмутился Олег, отодвигая от себя неприглядный ужин. — Ты совсем с ума сошла?
— А что не так?
— Где мясо? — Он повысил голос, хлопнув ладонью по кухонному столу. — Я с работы пришёл! Я на заводе смену отпахал, между прочим!
Ксения промокнула губы бумажной салфеткой. Вчера вечером муж вернулся с гордым видом спасителя человечества. Зарплату он получил хорошую, с премией за переработки. Только вот на стол перед женой положил жалкие копейки, которых едва хватило бы на пару походов в продуктовый за хлебом и молоком. Остальное он торжественно перевёл своей матери.
Раиса Николаевна в очередной раз нашла себе жизненно необходимое увлечение. На этот раз это был какой-то элитный курс омоложения в частном салоне и набор чудо-косметики, стоивший как чугунный мост. Денег у пенсионерки на такие радости отродясь не водилось, поэтому она просто позвонила сыну и в красках описала, как увядает её красота и здоровье от нехватки внимания.
— Мясо уехало к твоей маме, — ровно ответила Ксения, не повышая тона. — Вместе с твоей зарплатой.
Олег навис над столом, грозно сдвинув брови.
— Я тебе вчера русским языком всё объяснил! У матери здоровье сдаёт! Ей нужны эти процедуры, врачи посоветовали!
— Врачи посоветовали водорослевое обертывание за тридцать тысяч? — иронично уточнила жена.
— Я сын, я обязан помочь матери! — не слушая её, продолжал гнуть своё Олег. — А мы с тобой перебьёмся как-нибудь. Семья же одна!
Ксения отодвинула свой стул и поднялась. Она подошла к раковине, ополоснула стакан и только после этого повернулась к мужу.
— Семья-то одна, не спорю. Только бюджет у нас с тобой теперь раздельный. Раз ты принимаешь такие решения в одностороннем порядке.
— В смысле раздельный? — Олег заморгал, сбитый с толку.
— В прямом, Олежка. Те крохи, что ты вчера мне бросил на стол, я честно разделила на тридцать дней. Вышло ровно на три пачки самых дешёвых макарон по акции.
Она указала кивком на тарелку мужа.
— Вот их ты теперь и будешь трескать весь месяц. На большее твоего финансового вклада не хватило. Ни на чай, ни на сахар, ни на подсолнечное масло.
Олег уставился на неё так, словно у жены внезапно выросла вторая голова. Он явно не ожидал такого поворота. Обычно Ксения просто дулась пару дней, ворчала для порядка, а потом шла в магазин и покупала нормальные продукты со своей карточки.
— Ты шутишь сейчас? — Он криво усмехнулся, пытаясь перевести всё в нелепую шутку. — У тебя своя зарплата есть! Ты нормально получаешь в своём офисе!
— Моя зарплата пойдёт на коммуналку, на проезд, на мои обеды и на еду для меня, — отрезала Ксения. — Я после работы батрачить не нанималась. И содержанцев кормить тоже в мои планы не входило.
— Я не содержанец! Я работаю!
— Содержанец Раисы Николаевны, — припечатала жена. — Только столоваться ты почему-то пришёл ко мне.
Муж фыркнул, круто развернулся и решительно зашагал к холодильнику. Он с силой дёрнул дверцу на себя. На верхней полке лежала аккуратная нарезка сыра, пластиковый контейнер с запечённой курицей под румяной шапкой, свежие огурцы и помидоры.
Он тут же потянулся к контейнеру с мясом.
— Положи на место. Это моя полка. Твоя — нижняя.
Олег опустил взгляд. На нижней полке одиноко стоял начатый пакет майонеза и лежал слегка зачерствевший кусок дарницкого хлеба в целлофановом пакете. Рядом сиротливо приютилась открытая пачка тех самых серых рожков.
— Ты башенку свою проверь! — завёлся он, захлопывая дверцу. — Совсем на деньгах помешалась! Я тебе муж или кто с горы?
— Договариваться о правилах игры надо было на берегу, — парировала Ксения. — А берега давно позади.
— Ты обязана меня кормить!
— На свои хотелки будь добра сама зарабатывать, гласит твоя же логика каждый раз, когда я прошу оплатить ремонт моей машины. Помнишь такие слова?
Олег помнил. Именно так он ответил ей месяц назад, когда у её старенькой иномарки полетел генератор.
— Только твоя главная хотелка — это прихоти твоей мамы, — продолжила Ксения, не давая ему вставить слово. — Вот и оплачивай их своим желудком.
Олег зло пнул ножку стола.
— Ну и давись своей курицей! Я к матери поеду. У неё переночую и поем по-человечески. Родная мать сына голодным не оставит!
— Скатертью дорога.
Ксения не обернулась, когда в прихожей зашуршала куртка, а затем с силой хлопнула входная дверь. Она достала свой контейнер, разогрела порцию курицы в микроволновке и спокойно села ужинать. Еда казалась невероятно вкусной. Впервые за полгода постоянных финансовых вливаний в Раису Николаевну она не чувствовала себя использованной.
Олег вернулся через три часа.
Злой, помятый, он стянул кроссовки у порога и прошёл прямо в комнату. Ксения сидела за ноутбуком, делая вид, что увлечена рабочими отчетами, а сама прислушивалась к происходящему.
Оказалось, Раиса Николаевна была безмерно рада деньгам сына, которые упали ей на карту вчера. Но она была совершенно не рада самому сыну на пороге её квартиры в девять вечера в будний день. У неё гостили подруги, они пили наливку и тестировали ту самую элитную косметику.
Ксения знала это, потому что Олег имел привычку выяснять отношения на лестничной клетке, звоня матери от лифта. Слышимость в их доме была великолепной.
— Мамуль, ну как так пусто? — возмущался тридцатишестилетний здоровый лоб в трубку полчаса назад. — Я же тебе вчера деньжищи перевёл! Неужели даже супа в доме нет?
Интонации Олега говорили сами за себя — его отшили.
— Да при чём тут Ксюша? Она мне макароны пустые сварила! Ну я же есть хочу! Ладно, понял. Не мешаю отдыхать.
Теперь Олег сидел на диване в гостиной и сверлил взглядом телевизор, который даже не включил. В животе у него предательски урчало.
На следующий день история повторилась, но с новыми декорациями.
Олег пришёл со смены уставший. На кухонном столе его ждала вчерашняя порция слипшихся рожков. Запах жареных домашних котлет, который висел в воздухе, сводил его с ума. Ксения сидела у окна и доедала свою порцию с салатом из свежей капусты.
— Ксюш.
Голос мужа потерял вчерашний напор. Он зазвучал заискивающе, чуть сдавленно.
— Ну хватит цирк устраивать. Я жрать хочу, сил нет. На работе даже в столовую заводскую не сходил, денег наликом ноль.
— В чём проблема? — не поднимая глаз, поинтересовалась жена. — Позвони Раисе Николаевне. Пусть скинет тебе на обед. Ты же ей всё отдал.
Олег тяжело опустился на табурет, сгорбив плечи.
— Она не скинет, ты же знаешь. У неё всё под расчёт ушло на этот салон.
— Значит, ешь макароны. Майонез у тебя на полке есть, для вкуса пойдёт.
— Да я на них смотреть уже не могу! Они мне поперёк горла стоят!
— Твои слова, да богу в уши, — хмыкнула Ксения. — Может, похудеешь заодно. А то врос в диван, только пузо отращиваешь вечерами.
Олег скривился, словно от зубной боли.
— Если меня нормально не кормить, я вообще слягу! Я здоровье гроблю в цеху ради нас!
— А всё уходит как в чёрную дыру, — оборвала его Ксения. — То на мамины сомнительные проекты, то на её хотелки. Я просила тебя оставить деньги на зимнюю резину? Просила. А ты что сказал?
Олег отвел взгляд в сторону.
— Вот теперь мама важнее куска мяса, — резюмировала жена.
Она встала, собрала свою посуду и составила в раковину, пустив воду.
— Всё. Разговор окончен. Твоя еда на столе. Моя — на моей полке. Трогнешь моё — завтра даже рожков не сварю, будешь грызть их сухими прямо из пачки.
Олег уставился исподлобья. Он ждал, что она сорвётся, начнёт упрекать его старыми обидами, перейдёт на крик. Тогда можно было бы обвинить её в истеричности, обидеться самому и уйти к друзьям жаловаться на жену-мегеру. Но Ксения просто выключила его из своей зоны ответственности.
На следующий день Олег попытался найти сочувствие на работе. В обеденный перерыв, пока мужики в бытовке разворачивали домашние бутерброды и грели контейнеры с гуляшом, он сидел пустой.
— Олегыч, ты чего не ешь? — поинтересовался Виталий, откусывая толстый кусок хлеба с салом. — Жена на диету посадила?
— Хуже, — буркнул Олег. — Бюджет, говорит, у нас раздельный теперь.
— О как! А ты чего натворил? Налево сходил?
— Да никуда я не ходил! — вспылил Олег. — Просто матери с зарплаты помог. Ей на лечение надо было… ну, процедуры там всякие. А Ксюха взвилась.
Виталий прищурился, прожевывая.
— Всю зарплату, что ли, отдал?
— Ну, почти.
Бытовка грохнула смехом. Мужики переглядывались, откровенно потешаясь над ситуацией.
— Ну ты даёшь, брат, — хмыкнул Виталий. — Ты жене зарплату не носишь, матери отдаёшь, а кормить тебя кто должен? Пушкин?
— Я же муж! — попытался защититься Олег.
— Муж — это когда в дом несёшь, — философски заметил старый мастер из угла. — А ты пока мальчик на побегушках у мамы. Вот к маме на обед и бегай.
Олег побагровел и выскочил из бытовки. До конца смены он не разговаривал ни с кем, чувствуя, как внутри всё закипает от стыда и голода.
На пятый день в дело вступила тяжёлая артиллерия.
Ксения была в офисе, когда у неё зазвонил телефон. На экране высветилось имя свекрови. Обычно Раиса Николаевна звонила только по праздникам или когда нужно было организовать ей бесплатное такси до дачи силами невестки.
— Да, Раиса Николаевна.
— Ксения, здравствуй. — Голос свекрови звучал сухо и официально, как у диктора плохих новостей. — Мне тут Олег звонил утром. Жаловался.
— И на что же? — отстранённо ответила Ксения, перебирая накладные на рабочем столе.
— На тебя, естественно! Говорит, ты мужика совсем со свету сжить решила? Ты зачем над парнем издеваешься? Он мне звонит, чуть не плачет, говорит, пятый день пустые макароны ест!
— Я ему готовлю ровно на ту сумму, которую он выделил на питание в этом месяце.
В трубке повисла короткая пауза. Раиса Николаевна явно собиралась с мыслями для контратаки.
— Какую сумму? — надменно спросила она.
— Ту, что осталась после перевода вам на покрытие ваших элитных процедур омоложения.
— Ну так у тебя же своя зарплата есть! — заголосила свекровь, мгновенно сменив тон на возмущенный. — Ты же жена! Твоя святая обязанность — мужа кормить! А то он так желудок испортит!
Ксения отодвинула бумаги, опершись локтем о стол.
— Моя обязанность — заботиться о нашей семье. А раз Олег считает, что его семья — это вы и ваши косметологи, то вы о его желудке и заботьтесь. Переведите ему пару тысяч на обеды, раз так переживаете.
— Откуда у меня деньги?! — искренне возмутилась свекровь. — Я пенсионерка!
— Вы вчера в социальные сети новые фото с профессиональной фотосессии выкладывали, Раиса Николаевна. Значит, на студию и фотографа деньги есть, а сыну на суп нет?
— Не суй нос в мои дела! — рявкнула свекровь, теряя остатки вежливости. — Это сын мне помогает, как положено!
— Вот пусть сын у вас и питается. До свидания.
Ксения сбросила вызов. Она знала, что свекровь сейчас же позвонит Олегу и выскажет всё, что думает о его невестке. Но ей было уже всё равно.
Прошло ещё двенадцать дней.
В холодильнике полки всё ещё были чётко разделены. Олег заметно осунулся, ремень на джинсах пришлось застегнуть на одно деление туже. Скандалить он перестал. Он молча приходил с работы, съедал свою унылую порцию углеводов, которые Ксения всё-таки продолжала варить, и уходил в комнату. Он перестал огрызаться. Голод — отличный учитель.
До следующей зарплаты оставалось три дня.
Вечером в дверь требовательно позвонили. Олег как раз сидел на кухне, обречённо ковыряя вилкой остатки серой массы. Он вздрогнул. Ксения пошла открывать.
На пороге стояла Раиса Николаевна. Без приглашения она отодвинула невестку плечом и прошла прямо на кухню. Выглядела она встревоженно, в руках теребила ручку дорогой лаковой сумочки.
— Олеженька! — с порога начала она.
Олег напрягся. Вилка застыла в воздухе над тарелкой.
— Мам? Ты чего так поздно?
— Ой, сынок, беда! — Раиса Николаевна прижала руки к груди. — Там в салоне акция заканчивается на аппаратный массаж! А у меня сертификат горит! Нужно срочно доплатить пятнадцать тысяч до завтрашнего утра, иначе всё сгорит!
Олег нахмурился, медленно опуская вилку на стол.
— Какая акция? Я же тебе три недели назад всю зарплату отдал!
Свекровь замялась, отводя глаза в сторону окна.
— Ну, то на лицо ушло, да. А это для спины! Здоровье же важнее! Надо выручать мать, сынок. Перехвати где-нибудь до зарплаты, а? У Виталика своего спроси!
Олег посмотрел на мать. На её свежую укладку. На новую шёлковую кофточку, которая явно не была куплена на распродаже. На ухоженное лицо без единой морщинки усталости.
Потом он перевёл взгляд на свою тарелку. На слипшиеся, холодные, безвкусные рожки, которыми он давился почти месяц, пока его жена ела запечённое мясо, а коллеги на работе поднимали его на смех. У него снова заурчало в животе, громко и предательски.
Ксения стояла в дверях кухни, прислонившись плечом к косяку. Она не вмешивалась. Это был его экзамен.
— Пятнадцать тысяч? — переспросил Олег глухо.
— Да, Олеженька. Всего пятнадцать. Для тебя же это не деньги!
— У меня макароны закончились, — вдруг сказал он совершенно не в тему.
Раиса Николаевна осеклась, захлопав глазами.
— Что? Какие макароны, сынок? Я тебе про массаж толкую!
— А я тебе про макароны.
Олег отодвинул от себя тарелку так резко, что она звякнула.
— Я почти месяц жру это серое месиво, потому что отдал тебе всё. А ты, значит, акции ловишь.
— Сынок, ну спина же болит! — возмутилась свекровь.
— Мой желудок тоже.
Олег поднялся из-за стола, тяжело опираясь руками о столешницу.
— Денег нет. И перехватывать я ни у кого не буду. Сама свои хотелки оплачивай, раз на салоны ума хватило записаться.
Раиса Николаевна ахнула, схватившись за сердце.
— Ты что такое говоришь?! Родной матери отказываешь?! Да как у тебя язык повернулся! Неблагодарный!
Она ждала, что он начнёт оправдываться, как делал это всегда. Но Олег просто смотрел на неё исподлобья. Он не переродился в идеального мужа за один вечер. Он всё ещё оставался человеком, который не любил брать на себя ответственность и предпочитал плыть по течению. Но сейчас до него дошло самое базовое правило: кто везёт, на том и едут. А его пустой желудок бастовал против того, чтобы везти на себе мамины капризы.
— Мам, иди домой, — устало произнес он. — У меня денег нет.
Раиса Николаевна побагровела. Она поняла, что в этот раз привычные манипуляции дали сбой. Круто развернувшись, она молча выскочила в коридор. Через секунду входная дверь захлопнулась с такой силой, что на полке звякнули ключи.
На кухне повисла тишина.
Олег перевёл взгляд на Ксению, которая всё так же стояла у косяка.
— У тебя там, случайно, куска курицы не осталось? — буркнул он, пряча глаза.
— Остался. Разогреешь сам.
Ксения отлипла от косяка и направилась в комнату.
— Сто рублей порция, — бросила она через плечо. — Запишу в счёт твоей будущей зарплаты.
Олег дёрнул щекой, но спорить не стал. Он молча полез в холодильник, на самую верхнюю полку.
Через месяц полки в их холодильнике всё ещё были негласно поделены на две зоны, хотя продукты на них лежали совершенно одинаковые. Олег принёс зарплату домой целиком, молча положив деньги на кухонный стол перед Ксенией. Раиса Николаевна с ним временно не разговаривала, обидевшись на «чёрствость» сына и заблокировав его номер.
Ксения не питала иллюзий, что муж изменился навсегда и стал образцовым семьянином. Люди не меняются так быстро. Но одно она знала точно: свои границы она обозначила чётко, и дешевые серые макароны в их доме больше никто не покупал.
