— Опять деньги разбазариваешь?
Тамара Васильевна ткнула коротким пухлым пальцем в объёмный шуршащий пакет.
— Куртка зимняя, — ровно ответила Диана.
Она стянула сапоги в прихожей и аккуратно поставила их на резиновый коврик. Спина после двенадцатичасовой смены за первым столом в аптеке не просто ныла, а казалась чугунной. Хотелось в душ и спать, но путь в коридор надежно преграждала свекровь.
— За такую кругленькую сумму? — припечатала Тамара, одёрнув на себе вязаную кофту на пуговицах. — Это же половина твоей зарплаты в трубу улетела!
Диана остановилась на полпути к шкафу. Пакет в руке внезапно показался очень тяжёлым.
Она посмотрела на свекровь, потом перевела взгляд на мужа.
— Нормальная цена. Зима на носу, старый пуховик на мне уже по швам расползается.
— Там по выписке дорогущая покупка прошла! — не унималась свекровь, надвигаясь на невестку. — Ипотека висит, долги за ремонт не закрыты, а у неё обновки. Та ещё радость для семейного бюджета.
В тесной прихожей повисло тяжелое напряжение.
Евгений жался спиной к стене возле кухонного проёма. Он делал матери странные знаки глазами, пытаясь то ли остановить её, то ли заставить сменить тему. Выглядел он при этом крайне виноватым.
— По какой выписке? — сухо спросила Диана.
Свекровь вдруг осеклась. Евгений торопливо потёр шею.
— Да это мама так, образно, — забормотал муж, пряча глаза. — Предположила просто. Увидела большой пакет и сделала логичный вывод.
— Она назвала сумму. Почти до рубля, — Диана шагнула к мужу. — Откуда?
Евгений отступил на шаг в кухню, словно пытаясь слиться с холодильником.
— Ну, я ей приложение наше банковское показал. Вчера вечером.
— Показал? — Диана почувствовала, как неприятный холодок пополз между лопаток.
— Я дал маме гостевой доступ к нашему семейному счету, — выдавил он наконец. — Она же экономист с огромным стажем. Всю жизнь на предприятии проработала. Обещала помочь наш бюджет оптимизировать.
Диана прислонилась к дверному косяку. Ноги внезапно отказались её держать.
Три года они исправно платили ипотеку за эту двушку. Три года она закидывала на их общий семейный счет каждую свою премию, отпускные, любые мелкие подработки. Они договорились с Евгением объединить финансы, чтобы быстрее закрыть кредит. Чтобы дышать свободнее и не считать копейки от зарплаты до зарплаты.
А свекровь, оказывается, сидела у себя дома с телефоном и проводила аудит её личных трат.
— То есть, когда я покупаю кофе перед работой в ларьке, Тамара Васильевна это видит? — уточнила Диана, стараясь держать голос ровным.
— Я же как лучше хотел! — Евгений привычно перешёл в наступление, почувствовав слабину. — Мама дело говорит. Мы слишком много тратим на всякую ерунду! Деньги сквозь пальцы утекают.
— Мы? — переспросила Диана.
— Ну, ты. Косметика, шмотки какие-то постоянно, кофе этот твой.
Тамара гордо выпрямилась.
— Вот именно. В наше время женщины о семье думали, каждую копеечку в дом несли, а не по торговым центрам бегали. При живом-то кредите! Куртку она купила. А старую зашить нельзя было?
— Старой пять лет, — Диана бросила пакет на скамью в прихожей. — Она не греет. Я на остановке мерзну по утрам.
— Все мерзнут! — отрубила свекровь. — Я в твои годы в одном осеннем пальто три зимы отходила, и ничего, не развалилась. Зато мы с отцом Евгения на машину быстро скопили.
Диана устало потерла виски. Разговор стремительно скатывался в привычную колею, где Тамара Васильевна всегда выступала в роли мученицы и героини труда, а все остальные были неразумными детьми.
— Вы скопили на машину, потому что вам предприятие квартиру бесплатно дало, — заметила Диана.
— Это тут при чём? — возмутилась свекровь, хлопнув себя по бокам. — Мы сейчас о вашей финансовой неграмотности говорим! У вас каждый месяц на питание уходит такая сумма, будто вы роту солдат кормите. А всё почему? Потому что кое-кто ленится готовить и покупает полуфабрикаты!
— Я работаю по двенадцать часов, Тамара Васильевна. На ногах.
— А кто сейчас мало работает? — не сдавалась мать мужа. — Евгений вон тоже пашет. Ему нормальная еда нужна, горячая, домашняя. А ты вчера пельмени купила. Дорогущие! Я по выписке видела.
Диана закрыла глаза. Перед внутренним взором пронеслись последние несколько месяцев. Как она отказывала себе в походе в парикмахерскую, чтобы отложить лишнюю тысячу на досрочное погашение. Как брала дополнительные смены.
А теперь её отчитывают за пачку пельменей. И кто? Человек, который не вложил в их ипотеку ни единого рубля.
— Евгений, — Диана посмотрела прямо на мужа. — Скажи мне честно. Как долго у твоей мамы есть доступ к нашему счету?
Муж отвел глаза в сторону окна.
— Ну, месяца два, наверное.
— Два месяца. — Диана коротко дёрнула головой.
Она вспомнила, как пару недель назад Евгений вдруг начал задавать странные вопросы. Зачем она купила дорогой крем в аптеке, если дома есть обычный детский. Почему она сняла наличные в банкомате возле метро. Она тогда решила, что он просто нервничает из-за предстоящего платежа по страховке.
А это был не он. Это был суфлёр на проводе.
— И ты молчал.
— Да что ты из мухи слона делаешь? — вмешался Евгений. — Никто твои деньги не ворует! Мама просто помогает планировать расходы. Она вчера села, посчитала всё и сказала, что если мы ужмемся, то сможем погасить кредит на год раньше!
— Ужмемся в чем? — уточнила Диана. — В моих куртках и пельменях?
— Во всем! — командирским голосом заявила Тамара. — Если жить по средствам, а не шиковать.
Мать и сын стояли плечом к плечу. Одна свято уверена в своем праве лезть в чужой кошелёк, второй не готов поставить её на место, потому что так удобнее и безопаснее.
У Дианы не было сил кричать. Она молча подхватила пакет с пуховиком, обошла свекровь и скрылась в ванной, щёлкнув замком.
На следующий день Диана стояла за кассой в аптеке. Смена выдалась тяжелой. Сезон простуд давал о себе знать, очередь не рассасывалась с самого утра. Люди шли сплошным потоком, раздраженные, требующие внимания.
К обеду ноги гудели так, что хотелось просто сесть на пол прямо за витриной.
— Иди, перекуси, — шепнула Соня, напарница, подменяя её у кассы. — А то у тебя уже лицо серое. Я прикрою.
Диана благодарно кивнула и ушла в тесную подсобку. Она достала из контейнера заранее приготовленную гречку, механически пожевала, глядя в стену. Потом потянулась за телефоном.
Открыла банковское приложение.
Она не заходила туда со вчерашнего вечера. Просто не хотелось видеть этот общий счет, зная, что за каждой цифрой следит пара чужих глаз. Но сейчас ей нужно было перевести деньги за интернет.
Диана открыла историю операций. И замерла.
Вчера вечером, пока она сидела в ванной, со счета списалась приличная сумма. Место списания — автомагазин.
Диана нахмурилась. Она нажала на детализацию.
Списание прошло по карте Евгения. Следом, через полчаса, еще одно — премиальная автомойка с полировкой кузова.
Диана отложила вилку. Аппетит пропал окончательно.
Она открыла мессенджер и быстро набрала мужу:
«Что за покупки в автомагазине вчера вечером?»
Ответ пришел почти мгновенно, словно Евгений ждал вопроса и заранее подготовил текст:
«Это новые чехлы в салон. Старые совсем истёрлись, стыдно клиентов возить. Это крайняя необходимость для работы. Мама сказала, что это инвестиция в мой имидж, она одобрила.»
Диана перечитала сообщение дважды.
Инвестиция в имидж. Одобрена мамой.
Значит, куртка, чтобы не мерзнуть на остановке — это разбазаривание денег. Пачка хороших пельменей после двенадцати часов на ногах — это преступление против бюджета.
А кожаные чехлы и премиальная мойка — это инвестиция. Которую экономист с огромным стажем милостиво пропустила мимо своего радара.
Диана отложила телефон. Злость, которая вчера не нашла выхода из-за усталости, теперь медленно и верно затапливала её изнутри.
Вечером она возвращалась домой с четким планом.
В подъезде пахло жареным луком. Диана открыла дверь своим ключом и сразу поняла: Тамара Васильевна никуда не уехала.
На плите булькала огромная кастрюля, источая аромат дешевой суповой кости. Свекровь по-хозяйски орудовала половником, повязав поверх кофты дианин фартук. Евгений сидел за кухонным столом и уныло крошил хлеб.
— О, явилась, — Тамара Васильевна небрежно кивнула в сторону невестки. — Мой руки, сейчас кормить вас буду. А то у вас в холодильнике мышь повесилась. Одни йогурты да сырки сладкие. Я всё это баловство на дальнюю полку сдвинула. Настоящая еда нужна.
Диана разулась, повесила старую куртку на крючок и прошла на кухню.
— Здравствуйте, — ровно сказала она.
— Я вот Жене уже объяснила, — не оборачиваясь, вещала свекровь, помешивая варево. — На одних супах можно в месяц тысяч десять экономить. Кости копейки стоят, картошка своя, дачная. Дешево и сердито. А то вы привыкли деликатесы трескать.
— Например, премиальную мойку кузова? — спросила Диана, глядя прямо на мужа.
Евгений поперхнулся воздухом. Он затравленно посмотрел на жену, потом на спину матери.
— Диана, мы же договорились… — начал он.
— Мы ни о чем не договаривались, — отрезала она. — Это вы с мамой договорились.
Тамара Васильевна резко обернулась, едва не капнув бульоном на чистый ламинат.
— А что не так с мойкой? Мальчику машина для работы нужна! Он людей возит, сделки заключает. Ему статус держать надо.
— Статус, значит, — Диана кивнула.
Она достала из кармана телефон. Фейс-айди послушно разблокировал экран.
— Что ты делаешь? — напрягся муж.
— Оптимизирую наш семейный бюджет, — мимоходом бросила Диана. — Навожу порядок. Раз уж мы решили жить по средствам.
Она зашла в настройки общего счета. Пальцы летали по экрану быстро и уверенно.
Найти раздел дополнительных пользователей. Выбрать карту Тамары Васильевны. Нажать «Удалить доступ».
Затем Диана вернулась на главный экран. До зарплаты Евгения оставалась неделя. Все деньги, которые сейчас лежали на счету, — это были её отпускные и недавний аванс. Львиная доля суммы.
Диана вбила в поле перевода все доступные средства до копейки и отправила их на свой скрытый накопительный счет.
На общем семейном балансе остался сиять идеальный ноль.
Она убрала телефон в карман домашних штанов.
— Эй! — Евгений подскочил на месте, услышав двойной звук уведомления на своем мобильнике. Он выхватил аппарат со стола. Лицо его вытянулось. — Диана! Ты с ума сошла? Куда деньги делись?
— В надежном месте, — спокойно ответила она.
— У меня там ноль! — взвизгнул муж. — На какие шиши мне завтра машину заправлять?
Диана пожала плечами.
— Попроси у экономиста. Раз Тамара Васильевна так здорово умеет планировать расходы, пусть выделит из своих резервов. Или сними с кредитки.
Свекровь, наконец осознав суть происходящего, бросила половник на столешницу.
— Ты не имеешь права! — заголосила она. — Это общий бюджет! Вы семья! В семье всё должно быть на виду!
— Был общий, — Диана скрестила руки на груди. Нет, она опустила руки и просто оперлась о столешницу. — Стал прозрачный. Никаких скрытых трат с моей стороны. Теперь вы вообще не будете видеть моих трат.
— Это подлость! — Тамара грозно шагнула вперед. — Мой сын горбатится на эту квартиру, а ты крысятничаешь! На свои хотелки деньги прячешь!
— Ваш сын вложил в эту квартиру ровно половину, — напомнила Диана, не повышая голоса. — И эту половину он будет продолжать вносить. Ипотечный платеж списывается пятнадцатого числа. Ровно половину суммы я ему переведу накануне. Одной операцией. А остальными деньгами распоряжаюсь я сама.
— Я с тобой так жить не буду! — Евгений швырнул телефон обратно на стол. — Это недоверие! Ты рушишь семью из-за какой-то куртки!
— Я рушу? — Диана устало посмотрела на мужа. — Давать маме доступ к моим деньгам втихаря, чтобы она отчитывала меня за пельмени, пока ты покупаешь чехлы — это, видимо, высшая степень доверия.
— Ты перегибаешь палку! — попыталась вмешаться свекровь.
— Всё. Разговор окончен, — Диана развернулась к выходу из кухни. — Суп ешьте сами. Я пошла спать.
Она ушла в комнату и плотно закрыла за собой дверь. Сквозь стену она ещё долго слышала приглушенные голоса. Тамара Васильевна причитала о меркантильных девицах, которые не ценят хороших парней, а Евгений бубнил что-то невнятное про бензин и несправедливость.
Прошла неделя.
Никто не подал на развод. Жизнь потекла дальше своим чередом, но правила игры незаметно изменились.
Евгений ездил на работу на маршрутке, потому что снимать наличные с кредитки на бензин оказалось невыгодно, а просить у мамы он постеснялся. Тамара Васильевна больше не звонила невестке с ценными советами по экономии. Ей просто нечего было анализировать, а пустой счет сына не вызывал желания проводить аудит.
А Диана впервые за три года совершенно спокойно купила себе большой стакан капучино перед сменой.
Она стояла на остановке в новом теплом пуховике, грела руки о бумажный стаканчик и точно знала, что уведомление об этой трате пришло только ей одной. Кофе оказался на удивление вкусным.
