— В нашей породе пустоцветов отродясь не было, милая моя.
Людмила Николаевна промокнула яркие губы салфеткой и отложила вилку. Ресторан «Лилия» шумел чужими голосами, звенел посудой на соседних столиках, но именно за их круглым столом внезапно стало крайне некомфортно.
Лиза отодвинула от себя тарелку. Порция запеченной рыбы, которую она так ждала после тяжелого рабочего дня, вдруг показалась совершенно безвкусной. Она бросила быстрый взгляд на мужа, ища поддержки.
Роман увлеченно водил пальцем по экрану телефона. Он делал вид, что проверяет рабочую почту, хотя Лиза прекрасно знала: муж листает ленту с обзорами на автомобильные запчасти.
— Людмила Николаевна, у нас всё нормально, — стараясь держать себя в руках, ответила Лиза. — Мы приехали поздравить вас с юбилеем. Давайте не будем портить праздник.
— А кто портит?
Свекровь картинно прижала руки к груди. Крупная серебряная брошь на её нарядном платье блеснула под ресторанными люстрами.
— Я, милая моя, как мать переживаю. Четыре года женаты. Люди за это время уже в садик очередь занимают. А вы всё карьеры свои строите. Точнее, ты строишь.
Сидевший напротив дядя Володя крякнул, отодвинул пустой бокал и потянулся за графином с морсом. Тетя Тома сочувственно закивала, не сводя глаз с Людмилы Николаевны. Вся эта многочисленная родня собиралась вместе раз в пятилетку, но каждый из них считал своим святым долгом влезть в чужую семье с ценными указаниями.
— Действительно, Лизочка, — протянула тетя Тома, поправляя массивные бусы на шее. — Часики-то тикают. Ромка у нас вон какой видный парень, ему наследник нужен. А ты всё в брючных костюмах бегаешь, света белого в своем банке не видишь. Ради чего?
Лиза сделала короткий вдох. Ей захотелось встать и уйти прямо сейчас. Бежевый брючный костюм был единственной приличной вещью, которую она успела забрать из химчистки перед этим бесконечным парадом лицемерия. На работе был аврал, она еле успела к началу застолья.
— Моя работа позволяет нам вовремя выплачивать ипотеку за трехкомнатную квартиру, — ровно парировала Лиза, глядя прямо на тетю Тому.
Она намеренно не стала добавлять детали. Не стала говорить, что последние восемь месяцев тянет этот кредит практически в одиночку. Ровно с тех пор, как Роман со скандалом уволился с должности начальника отдела продаж из-за конфликта с руководством. Теперь он перебивался случайными заработками, целыми днями ища место, которое было бы «достойно его уровня».
— Ой, да какие там миллионы нужны на эту вашу ипотеку! — отмахнулась Людмила Николаевна, перебивая золовку. — Ромочка у нас всегда умел зарабатывать. Мужик в доме — голова. А женщина должна о другом думать. О продолжении рода, Лиза. О семье.
Лиза опустила глаза на свой ежедневник, лежавший рядом с сумочкой. Обычный кожаный блокнот на магнитной застежке. Внутри, между страницами, лежал сложенный вдвое лист бумаги формата А4. Лиза взяла его с собой утром, планируя в обеденный перерыв заехать в клинику забрать результаты анализов, но график сдвинулся, и документ пришлось везти с собой на юбилей.
Роман умолял спрятать эту бумагу. Просил никому не говорить. Лиза держала слово ровно пять месяцев, выслушивая намеки родственников на каждом семейном сборище.
— Мам, ну хорош, — наконец подал голос муж, не отрывая взгляда от экрана телефона. — Давай потом. Нормально же сидели, салаты ели.
— Нет, Рома, не потом!
Свекровь повысила голос. За соседними столиками люди начали оборачиваться.
— Родня должна знать, почему мой сын страдает! Почему он вынужден приходить в пустую квартиру, где даже детским смехом не пахнет! Вы молодые, вам жить надо, а у вас ни кола ни двора, одни кредиты да работа круглосуточная!
Лиза прищурилась, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение, которое она давила в себе все эти месяцы.
— Вы считаете, что ваш сын страдает? — уточнила она, глядя прямо на свекровь.
— А разве нет?
Людмила Николаевна выпрямила спину.
— В нашей породе, милая моя, пустоцветов отродясь не было. Мы все по трое рожали, здоровые, крепкие! Мой дед десятерых воспитал. А Ромочка ходит мрачнее тучи в последнее время. Ему ребенок нужен, а не твои отчеты и совещания!
Роман заерзал на стуле. Он попытался убрать телефон во внутренний карман пиджака, но промахнулся, и аппарат шлепнулся на узорчатый ресторанный ковер.
— Мама, хватит обсуждать это при всех! — зашипел он, торопливо наклоняясь за телефоном. Лицо мужа пошло красными пятнами.
— Я буду обсуждать это при своей семье! — отрезала свекровь.
Она потянулась к своей лаковой сумочке, стоявшей на соседнем пустом стуле. Покопалась внутри, звеня какой-то мелочью, и достала толстый белый конверт. Положила его на стол прямо перед Лизой.
Дядя Володя перестал жевать огурец. Тетя Тома вытянула шею, пытаясь рассмотреть, что происходит.
— Что это? — Лиза даже не притронулась к конверту.
— Это, Лизочка, помощь от нашей семьи, — с деланным, приторным сочувствием произнесла Людмила Николаевна. — Здесь приличная сумма. Мы с родственниками скинулись, кто сколько смог. Хватит на хорошую частную клинику.
Лиза смотрела на плотный конверт, не веря своим ушам.
— На какую клинику? Вы о чем вообще?
— На профильную! — рявкнула свекровь, теряя остатки елейности и переходя в наступление. — Чтобы ты пошла и проверилась от и до! Хватит моему сыну жизнь ломать своей карьерой. Это тебе лечиться надо, милая моя! У Ромы генетика идеальная. Мой отец в семьдесят лет…
— Достаточно.
Слово прозвучало не громко, но так жестко, что звон вилок за их столом моментально прекратился.
Лиза перевела взгляд на Романа. Муж вжался в спинку стула. Он даже не попытался защитить жену. Просто сидел, глядя в тарелку, словно провинившийся школьник, и ждал, пока две женщины сами всё решат. Этот трусливый жест стал последней каплей.
Делать нечего. Лиза поняла, что жалеть чужие чувства больше нет ни малейшего смысла.
Она не спеша отщелкнула магнитную застежку ежедневника. Достала сложенный вдвое лист с яркой синей печатью медицинского центра. Расправила его пальцами.
Лиза подвинула белый конверт с деньгами обратно к свекрови, а сверху положила медицинское заключение.
— Прочитайте, Людмила Николаевна.
Свекровь недоверчиво покосилась на бумагу.
— Что это за фокусы? Опять твои банковские бумажки?
— Официальное заключение врача. Прочитайте. Вслух. Особенно диагноз в самом низу, жирным шрифтом. Вы же только что хотели, чтобы вся родня знала правду о невыносимых страданиях вашего сына.
Роман резко поднял голову от тарелки.
— Лиза, не смей! — заполошно выпалил он, хватаясь пальцами за край стола.
— Отчего же? — Лиза смерила мужа презрительным взглядом. — Пусть мама почитает про идеальную генетику. Пусть дядя Володя послушает, на что именно они скидывались.
Людмила Николаевна сдвинула брови. Она слегка сощурилась, вглядываясь в напечатанный мелким шрифтом текст. Медицинские термины давались ей тяжело.
Дядя Володя тактично уставился в свою тарелку с овощами, делая вид, что его тут нет. Тетя Тома сидела ни жива ни мертва, не решаясь даже пошевелиться.
Свекровь моргнула раз, другой. Серебряная брошь на её груди перестала подрагивать. Лицо, еще минуту назад пышущее праведным гневом и уверенностью в своей правоте, вдруг пошло красными пятнами, а потом резко побледнело.
Она перевела растерянный, жалкий взгляд на сына.
— Рома… — выдавила она осевшим голосом. — Что это значит? Мужской фактор… невозможность…
Бумага мелко задрожала в её пальцах.
— То и значит, мама, — зло огрызнулся Роман, отворачиваясь к окну. — Довольна? Устроила шоу на пустом месте! Я же просил тебя не лезть!
Лиза молча поднялась из-за стола. Она взяла свой тренч со спинки стула.
— Я молчала из уважения к вам, Людмила Николаевна, — произнесла Лиза, перекидывая пальто через руку. — Роман очень просил поберечь ваше сердце. Говорил, что вы не перенесете такой новости. Не хотел вас расстраивать. Но быть козлом отпущения для вашей семьи, пока ваш идеальный сын сидит на моей шее без работы и прячется за ваш подол, я не нанималась.
Она забрала свой ежедневник со стола. Толстый конверт с деньгами и медицинская справка так и остались лежать перед остолбеневшей юбиляршей.
— Можете потратить эти деньги на что-нибудь действительно полезное. Заберите их себе, Роману всё равно скоро понадобятся средства на съемную квартиру.
Лиза развернулась и пошла к выходу из ресторана. Музыка из колонок продолжала играть, официанты торопливо носили подносы между столиками, но за столом Людмилы Николаевны не прозвучало больше ни единого слова.
К концу осени Лиза доделала косметический ремонт в спальне. Роман окончательно перевез свои немногочисленные коробки с вещами к матери еще в тот самый вечер после ресторана. Квартирный вопрос они решили быстро, без лишнего шума и скандалов.
Людмила Николаевна больше ни разу ей не позвонила и не написала. Видимо, было слишком сложно смотреть в глаза женщине, которая знала правду про их безупречную породу. Лиза не расстроилась. Жить с человеком, который готов скормить жену собственной матери ради личного комфорта, она точно не собиралась.
