— Списание! Сплошное транжирство и перерасход!
Софья Кондратьевна потрясла в воздухе прозрачным пакетом с миндальной мукой. Белая пыль слегка осела на ее бордовую кофту.
Олеся стряхнула силиконовой лопаткой остатки шоколадного крема. Она стояла у широкого металлического стола в своем новом арендованном цеху.
— Положите на место, пожалуйста, — попросила Олеся.
— Полкило миндаля на два торта!
Свекровь не унималась.
— Ты вообще калькуляцию ведешь, милочка?
— Это пирожные, Софья Кондратьевна. Они делаются из миндальной муки.
— Глупости!
Свекровь бросила пакет на стеллаж. Стянула с себя осенний плащ, аккуратно повесила его на крючок у входа и поправила прическу.
Максим топтался рядом. Он уже снял куртку, но проходить вглубь помещения не спешил. Муж то и дело поглядывал в экран телефона, стараясь не пересекаться взглядом с женой.
— Мам, ну Олеся же по новым технологиям работает, — робко подал голос Максим.
— По каким технологиям, Максимка?
Софья Кондратьевна уперла руки в бока.
— Бизнес — это строгий учет! А тут сплошные убытки. Я вчера накладные посмотрела, пока вы там коробки грузили. Пюре манго! Натуральные сливки! Зачем? Растительные сливки взбиваются лучше, стоят копейки.
— Потому что я не травлю своих клиентов маргарином, — ответила Олеся.
Она методично распределяла крем по бисквиту.
— У меня другой сегмент. Люди платят за натуральный состав.
— Другой сегмент у нее!
Свекровь усмехнулась.
— Забыла, как на домашней кухне с духовкой воевала? Если бы не мои рецепты, так бы и сидела со своими сухими коржами. Кто тебе идею подал заварной крем на водяной бане делать?
— Я не использую заварной крем уже три года.
Олеся даже не подняла головы.
— В этих тортах конфи из маракуйи. Ваши советские рецепты здесь не работают.
Максим наконец убрал телефон в карман и сделал шаг вперед.
— Девочки, ну хватит. Мы же не ругаться пришли.
— А мы не ругаемся.
Софья Кондратьевна прошла вдоль рабочих поверхностей, критически осматривая блестящие миски.
— Мы пришли наводить порядок. Раз уж дело пошло, и заказы сыплются, пора все оформлять как положено. По-родственному.
Олеся отложила лопатку. Сполоснула пальцы под струей воды и вытерла их бумажным полотенцем.
— Что оформлять?
— Доли в бизнесе, естественно.
Свекровь подошла ближе.
— Цех работает. Прибыль, как я погляжу, немалая. Я считаю, будет справедливо зафиксировать участие каждого.
— Участие каждого?
Олеся перевела взгляд на мужа. Тот немедленно уставился на носки своих ботинок.
— Именно!
Софья Кондратьевна повысила голос.
— Тридцать процентов мне. За технологический контроль. Пятьдесят процентов Максиму.
— А ему за что?
— Как это за что?!
Свекровь искренне возмутилась.
— Он глава семьи! Он инвестировал в твой стартап, когда ты без работы сидела. Кто тебе вот этот агрегат покупал?
Она ткнула пальцем в сторону огромного планетарного миксера, который стоял в углу.
— Этот агрегат, Софья Кондратьевна, стоит приличных денег.
Олеся спокойно посмотрела на блестящую чашу.
— И я покупала его сама. С кредитной карты. Год выплачивала долг с мелких заказов.
— Не выдумывай! Максим мне четко сказал, что он спонсировал оборудование!
— Максим?
Олеся прищурилась, глядя на мужа.
— Ты спонсировал?
На шее Максима выступили красные пятна.
— Ну Олесь… Я же коммуналку тогда платил один. И продукты покупал. Значит, высвободил твои средства. Считай, косвенно инвестировал. Какая разница, из чьего кошелька шли деньги, если бюджет общий?
— Разница большая.
Олеся оперлась руками о край стола.
— Когда я по ночам пекла, ты спал в берушах, чтобы миксер не мешал. Когда я просила отвезти трехъярусный свадебный торт на другой конец города, ты сказал, что у тебя выходной, и ты не нанимался работать курьером. Я вызывала такси за свой счет и везла его на коленях.
— Я уставал на работе! — огрызнулся муж.
— А я не уставала?
Олеся не повышала голос, но атмосфера в цеху заметно накалилась.
— Я спала по четыре часа в сутки. Сама закупала сырье, сама таскала мешки с сахаром, сама отмывала кухню. Вы оба считали мою работу блажью, пока она не начала приносить реальные деньги. А теперь, когда я сняла цех и наняла помощниц, вы пришли делить прибыль?
— Прекрати этот тон!
Софья Кондратьевна хлопнула ладонью по столу.
— Ты в семье живешь! Мы терпели твою стряпню, мы поддерживали тебя! Без моего жизненного опыта ты бы давно прогорела.
Свекровь полезла в свою лаковую сумку. Достала несколько скрепленных степлером листов бумаги.
— Вот. Я распечатала договор. Завтра идем и все подписываем. Тебе останется двадцать процентов за физический труд. Это честно. Бизнес будет принадлежать нашей семье.
Она положила распечатку на стол.
— Что люди скажут, если мать останется в стороне от такого успешного дела? Я уже всем подругам рассказала, что мы открыли кондитерскую.
Олеся посмотрела на криво скрепленные листы бумаги. Потом перевела взгляд на мужа, который усиленно делал вид, что изучает вентиляционную трубу под потолком.
— Максим, ты тоже так считаешь?
Муж переступил с ноги на ногу.
— Ну а что такого? Мы же семья. Мама дело говорит. Надо расширяться, а вместе оно надежнее. Будем контролировать финансы.
— Контролировать финансы?
Олеся усмехнулась.
— Хорошо. Давайте контролировать финансы вместе.
Она выдвинула ящик своего рабочего стола. Достала толстую черную тетрадь и положила ее рядом с распечатками свекрови.
— Открывайте, Софья Кондратьевна. Раз вы теперь партнер.
Свекровь недоверчиво посмотрела на невестку.
— Что это?
— Это реальность моего бизнеса, — ровно ответила Олеся. — На первой странице — долг за аренду этого помещения за два месяца вперед. Я брала заем под конские проценты. На второй странице — счет от поставщика упаковки. Там приличная сумма, оплатить нужно до среды.
Олеся перелистнула страницу.
— Дальше. Ремонт второго холодильного шкафа. Мастер приедет завтра. Оплата наличными по факту выполненных работ.
— Подожди, — нахмурился Максим. — Какие займы? Ты же говорила, что заказов много.
— Заказов много.
Олеся посмотрела мужу прямо в глаза.
— Но чтобы их выполнить, нужно закупать сырье заранее. А еще платить зарплату девочкам, которые мне помогают. И налоги. И коммуналку здесь, в цеху, которая в пять раз больше, чем в нашей квартире.
Она пододвинула тетрадь ближе к свекрови.
— Вы хотели тридцать процентов доли? Отлично. Значит, тридцать процентов от этих долгов вы берете на себя. Прямо сейчас. Переводите мне свою часть за аренду и ремонт холодильника, и мы идем подписывать ваш договор.
Софья Кондратьевна отдернула руку от стола, словно тетрадь была горячей.
— Какие еще долги? Мы пришли прибыль делить! Ты же торты каждый день отгружаешь!
— Прибыль будет.
Олеся сложила руки на коленях.
— Месяца через четыре, если мы выйдем в ноль. А пока — только пахота и постоянные вложения. Вы же хотели партнерства? Партнеры делят не только сливки, но и риски.
— Я пенсионерка! — возмутилась свекровь. — У меня нет лишних денег, чтобы твои хотелки оплачивать!
— Тогда о каких тридцати процентах идет речь?
Олеся забрала тетрадь и убрала ее обратно в ящик.
— Мой бизнес — это не только красивые коробочки с лентами. Это нервы, бессонные ночи и финансовая ответственность. Которую я несу одна.
Она повернулась к мужу.
— А ты, Максим? Готов вложить свои пятьдесят процентов? Нам как раз нужно новую партию коробок заказывать.
Максим попятился.
— Олесь, ну ты же знаешь, у меня зарплата только через неделю. Да и машину пора в ремонт гнать. Сама как-нибудь выкручивайся, ты же хозяйка.
— Вот именно.
Олеся взяла в руки лопатку для крема.
— Я хозяйка. Я защитила свой труд от тех, кто хочет прийти на все готовое. Аппетит приходит во время еды, да? Только пирог чужой.
Она кивнула на распечатанный договор.
— Заберите свои бумаги, Софья Кондратьевна. Вам здесь делить нечего. Ни тридцать процентов, ни пятьдесят. Ноль.
Румянец залил щеки свекрови.
— Ах ты… Ушлая какая!
Она судорожно схватила свои листы со стола.
— У семьи кусок изо рта вырвала! Мы к ней со всей душой, а она нам долги подсовывает!
— Никто ничего не вырывал.
Олеся вернулась к миске с кремом.
— А теперь извините, мне нужно собирать пирожные, курьер приедет через час.
Максим попытался сделать шаг к жене.
— Олесь, ну ты перегибаешь. Мама же добра хотела. Как ты можешь так с родными?
— Максим.
Она посмотрела на него.
— Если тебе так важен семейный бизнес, можешь пойти и открыть столовую вместе с мамой. Будете делать арахис через мясорубку. А здесь моя территория. Посторонним вход воспрещен.
Софья Кондратьевна резко развернулась.
— Пошли, сынок! Нечего тут стоять и слушать это хамство! Пусть подавится своими французскими сладостями!
Она сняла плащ с крючка и быстро вышла из цеха. Максим помялся пару секунд, бросил виноватый взгляд на жену и поспешил за матерью.
Прошло две недели.
В цеху было прохладно, работал мощный кондиционер для стабилизации шоколада. Олеся проверяла накладные от новых поставщиков, сидя за небольшим столом в углу.
Максим дома почти не разговаривал. Он собрал часть вещей и демонстративно переехал к матери «на пару дней, пока Олеся не извинится». Извиняться никто не собирался.
Софья Кондратьевна заблокировала номер невестки и жаловалась подругам на черную неблагодарность.
Олеся же просто работала. Она наняла третьего кондитера в смену и планировала запускать новую линейку десертов. Без растительных сливок. Без маргарина. И без чужих советов.
