Диспетчерский пульт районной теплосети ровно подмигивал зелеными лампочками на панели.
Смена подходила к обеду, когда стационарный рабочий аппарат на тумбе зашелся истошным звонком.
Аглая нажала рычажок селектора.
— Аглая! Ты в своем уме вообще?!
Динамик чуть не лопнул от визгливого напора мужа.
— Илона мерзнет возле забора прямо на ветру! Вокруг бурьян по пояс, сырость жуткая, таксист выкинул ее сумку в лужу и дал по газам! А из дома вылезает какой-то сердитый мужик с топором и орет, что спустит кобеля с цепи!
Аглая не спеша сделала пометку в журнале расхода мазута.
— Какой еще мужик, Герман?
— Наш! В нашей Дубровке! Кого ты туда заселила за моей спиной?!
— Я пустила в дом надежного человека. А вот ты кого погнал за сорок верст от города среди бела дня?
— Сотрудницу! Коллегу по гаражу!
Герман перекрывал ревом гул мотора в трубке.
— Илону к нам в архив только на прошлой неделе перевели! Девчонка мыкается по углам, комната у чужой бабки, до получки одни копейки в кармане! Я по-человечески поступил, как нормальный мужик! Сказал: поезжай на нашу дачу, поживи до осени, яблоки пособираешь, воздухом чистым подышишь! А у нее ключ в скважину не лезет!
Аглая положила шариковую ручку на край журнала.
— На какую еще «нашу дачу», Герман? Усадьбу мне родной дядя оставил. Земля там моя, до последнего колышка.
— Мы двадцать лет в законном браке!
Герман сорвался на фальцет.
— Я мужикам в гараже слово дал! Сказал при всех слесарях: у меня дом пустой у реки стоит, банька справная, пусть человек отдохнет, мне не жалко! А Илона звонит, задыхается от слез! Трясется вся, говорит, ее матом кроют и милицией пугают! Немедленно бросай свои насосы, лови машину и гони этих наглецов вон!
— Кого гнать?
Аглая коротко усмехнулась.
— Этот человек — плотник и мастер по кровле. У него на руках оформленный договор на одиннадцать месяцев. С описью и распиской.
В трубке послышался натужный хрип.
— Какой… договор? Без меня?!
— А ты у меня спросил, когда чужие ключи девице совал?
Аглая повысила голос.
— Ты за три года там хоть одну половицу приколотил? Трава стояла выше крыши. Я просила пристройку подправить — ты только отмахивался. Твердил: сгниет эта рухлядь, за гроши кому-нибудь спихнем. А тут вдруг барином захотел показаться? Перед молоденькой кралей щедрость изобразить?
— Хватит трепаться!
Герман гаркнул так, что зашипела мембрана.
— Я у проходной стою. Выходи немедленно. Поедем на место. Если ты сию минуту все не уладишь, я за последствия не отвечаю!
— Жди у шлагбаума.
Аглая поднялась из-за стола.
Она сдала журнал напарнице, накинула ветрозащитную куртку и вышла на служебный двор.
У ворот урчал серый казенный уазик с помятым бортом.
Герман нервно колотил ладонью по ободу баранки.
Два года Аглая молча смотрела на этот бесконечный парад чужой благотворительности.
На автобазе Герман числился душой компании.
Одному шоферу отдал за спасибо комплект хорошей зимней резины.
Своему дальнему родственнику без спроса уволок добротный сварочный аппарат Аглаиного отца.
А в прошлом году влез в неподъемный банковский долг ради старого японского катера с прицепом.
Катер этот теперь гнил под брезентом на лодочной стоянке.
Движок требовал дорогущей починки, деталей было не достать.
Зато Герман целое лето ходил гоголем по гаражным боксам.
Хвастался направо и налево, как станет рассекать по водохранилищу на зависть всей округе.
Платить взносы ему наскучило уже к зиме.
Пошли штрафы, пени, грозные уведомления в почтовом ящике.
Месяц назад Аглая наткнулась под сиденьем на бумагу с красной полосой.
Приставы прямо предупреждали: за неуплату наложат арест на карточки и опишут все имущество до копейки.
А дядина усадьба в Дубровке стояла сиротой.
Крепкие бревенчатые стены, но крыша над крыльцом совсем прохудилась, забор местами рухнул в траву.
Аглая сама нашла Архипа Трофимовича через надежных знакомых.
Тот искал спокойное пристанище на год: в городской квартире они с супругой затеяли долгуую перепланировку.
Мужчина сразу оглядел хозяйство хозяйским глазом.
Пощупал стропила, простучал кирпичную кладку, проверил водяную колонку.
Договорились сразу: плату за полгода вперед он отдает на руки, а стоимость нового бруса и досок идет в зачет проживания.
Деньги Аглая сразу отнесла в отделение банка.
Закрыла висящий над семьей долг Германа, сохранив его зарплату от списания под ноль.
Мужу ничего говорить не стала.
Ждала, когда у взрослого мужика проснется совесть и он сам признается в просрочках.
Аглая села на переднее сиденье уазика.
Герман с визгом крутанул руль и выскочил на трассу.
— Ты понимаешь вообще, как меня подставила?!
Он брызгал слюной, не глядя на дорогу.
— Илона в конторе всем растрезвонила! Сказала: Герман Николаевич такой благородный, такую дачу мне выделил! Речка под боком, тишина, яблоневый сад! Она три сарафана накупила, шляпу соломенную! И что теперь?! Я перед всем коллективом пустозвоном выглядеть должен?!
— А ты и есть пустозвон, Герман.
Аглая смотрела в боковое стекло на мелькающие бетонные заборы.
— Раздаешь барские подарки за чужой счет.
— Мы семья! У нас нет твоего и моего!
— Отчего же? Кредит за твое ржавое корыто на лодочной станции — очень даже твой.
Герман побагровел, на щеках заходили желваки.
— Не трогай катер! Это серьезная техника! А избу мы сейчас освободим. Приедем, я этому шабашнику деньги в нос суну. Скажу, что хозяйка передумала. Отдашь ему аванс из кубышки, и пусть убирается восвояси!
— Никакой кубышки нет, Герман. Так что возвращать будешь из своего кармана.
Дорога до Дубровки заняла почти час.
На развилке у старой бетонной остановки маячила одинокая фигура.
Зрелище выглядело до слез нелепым.
Илона переминалась с ноги на ногу прямо на раскисшей глине.
На ней был тонкий городской плащ канареечного цвета и туфли на шпильках, густо облепленные комьями грязи.
Рядом стояла раздутая дорожная сумка на колесиках и два пакета с покупками.
Уазик резко затормозил, взвизгнув тормозными колодками.
Герман выскочил наружу, раскинув руки.
— Илоночка! Бедная моя! Ну извини, накладка вышла на полчаса!
— Какая еще накладка, Герман Николаевич?!
Илона заверещала дурным голосом, на глазах блеснули злые слезы.
— Вы что мне напели в кабинете?! Райское местечко для отдыха! Я за такси втридорога заплатила, водитель матерился всю дорогу по этим ухабам! Приезжаю, сую ключ в калитку — а он даже не проворачивается!
Она вытащила из кармана ржавую железку.
Аглая узнала эту старую болванку: ненужный ключ от сломанного навесного замка, который годами валялся в ящике с гайками.
— Потом из двора выскакивает здоровенный дед в рабочей робе!
Илона сердито трясла наманикюренными пальцами.
— Орет на всю улицу: пошла прочь от забора, гражданочка, сейчас участкового кликну! Я вам кто, побирушка бездомная?! Вы хозяин или пустое место?! Разберитесь немедленно!
— Сейчас, Илоночка, сейчас все решим полюбовно.
Герман суетливо подхватил ее испачканную сумку.
— Вот, познакомься, это Аглая, супруга моя. Мы вместе подъехали, чтобы недоразумение снять. Полезай в кабину, мигом все устроим.
Илона смерила Аглаю презрительным взглядом с ног до головы.
— Здравствуйте. Надеюсь, вы понимаете, в какое дикое положение поставили Германа Николаевича? Человек руководит целой колонной, пользуется уважением, а из-за вашей безалаберности должен краснеть перед подчиненными!
Аглая даже не шелохнулась.
— Добрый день, Илона. Вещи в кузов советую не пихать. Времени у вас в обрез, рейсовый автобус на город пойдет через сорок минут.
— Аглая, помолчи лучше!
Герман сердито запихнул поклажу на заднее сиденье.
— Поехали к дому.
К участку подкатили через пару минут.
Аглая сразу приметила перемены.
Старого завалившегося штакетника больше не было.
Вдоль границы ровно тянулся свежий, гладкий забор из светлых досок.
У въезда лежала аккуратная стопка просмоленного бруса.
Герман выскочил из машины, подбежал к ограде и изо всей силы заколотил кулаком по доскам.
— Эй, гражданин! Выходи на разговор!
Из-за угла дома послышались размеренные шаги.
Створка отворилась.
На тропинке стоял Архип Трофимович.
В чистом брезентовом полукомбинезоне, с широким кожаным поясом, где висел плотницкий инструмент.
В руках мужчина держал строительный уровень.
— Чего колотишь по новой сосне, начальник?
Арендатор окинул Германа спокойным взглядом из-под седых бровей.
— Не в своем гараже командуешь. Лишняя сила в руках — бери пилу, поможешь горбыль раскидать.
— Ты мне зубы не заговаривай!
Герман подался вперед, выпятив челюсть.
— На каком основании захватил чужую усадьбу?!
— А с каких пор она твоя стала?
Архип Трофимович даже бровью не повел.
— Моя! Я законный супруг владелицы! И требую, чтобы ты за двадцать минут сгреб свои манатки и освободил помещение! Человек приехал отдыхать на законных правах!
Герман ткнул пальцем в сторону Илоны, которая брезгливо обходила лужи позади него.
— У нее вещи! Она сотрудница нашего ведомства!
Архип Трофимович перевел взгляд на девицу, затем посмотрел через плечо Германа прямо на Аглаю.
— Доброго здоровья, Аглая Андреевна.
Мастер сдержанно кивнул ей.
— Не ждал вас среди недели. Что-то не так с пристройкой?
— Здравствуйте, Архип Трофимович.
Аглая подошла ближе.
— К вашей работе претензий нет и быть не может. Это у нас стихийное бедствие на казенных колесах нарисовалось.
Герман аж подпрыгнул на месте.
— Какая еще Андреевна?! Слышь, мужик, слушай сюда! Вышла досадная ошибка. Моя баба поторопилась, с главой семьи не посоветовалась. Сделка отменяется! Деньги мы тебе вернем прямо сейчас. Забирай свои причиндалы и на выход!
Архип Трофимович аккуратно положил уровень на верстак у крыльца.
Не торопясь достал из нагрудного кармана сложенный вдвое лист бумаги с синей отметкой.
— Читай внимательно, командир.
Он развернул бумагу перед носом Германа.
— Соглашение на наем жилого помещения на одиннадцать месяцев. Подпись хозяйки, Аглаи Андреевны. Я внес плату за полгода вперед, завез стройматериалы на приличную сумму, перекрыл навес и поставил ограду. Хочешь меня согнать? Возмещай стоимость леса, оплачивай работу плотницкой бригады и неустойку сверху выкладывай. Наберется столько в кармане?
Герман уставился на черные строчки.
— Да плевать мне на твои писульки! Я согласия не давал! Все нажито в браке, имущество общее…
— Земля и дом получены по завещанию, Герман.
Аглая подошла к мужу вплотную.
— От родного дяди. Лично мне одной. Ты к этому двору не имеешь отношения ни по совести, ни по закону. Хочешь оспорить — нанимай юриста и бегай по инстанциям годами.
Илона за спиной Германа нервно дернула ручку сумочки.
— Герман Николаевич… Вы же клялись, что это ваше родовое имение! Говорили, что жена сидит в городе, хозяйством не занимается, а вы тут полный хозяин!
Аглая насмешливо оглядела растерянную девицу.
— Родовое имение, милая, видело этого хозяина в прошлый раз год назад, когда он с собутыльниками загадил весь сад консервными банками. Так что барские каникулы накрылись.
— Аглая… ты меня перед соплячкой позоришь?!
Герман побагровел до самых ушей.
— Перед чужим человеком меня мордой в грязь тычешь?! Да я сейчас участкового вызову! Скажу, что меня из собственного дома выживают!
— Зови, начальник.
Архип Трофимович усмехнулся в усы, опершись рукой о брус.
— Мой родной племянник как раз в поселковом отделении дежурит. Заодно составим бумагу о хулиганстве и угрозах. А еще сфотографируем твой служебный фургон с гаражным номером. Руководство автобазы быстро поинтересуется, на какие такие нужды механик посреди рабочей смены казенный бензин палит и посторонних девиц по деревням катает.
Слова застряли у Германа в горле.
Он втянул голову в плечи, затравленно озираясь по сторонам.
— Аглая… Ты с ума сошла? Зачем ты это делаешь?
— Затем, Герман, чтобы ты наконец научился жить по средствам.
Аглая смотрела прямо в его бегающие глаза.
— Захотел широких жестов за чужой счет? Захотел благодетеля из себя построить перед новенькой? Пожалуйста. Доставай кошелек, лови девице такси до города и снимай ей отдельный номер на две недели, раз уж пообещал заботу.
— Откуда у меня деньги?!
Герман задохнулся от злости.
— Ты прекрасно знаешь, что у меня шаром покати!
— Знаю. Катер твой на приколе гниет? Твой. Долги за него на ком висят? На тебе. Деньги, которые Архип Трофимович отдал за полгода вперед, до копеечки ушли приставам. На закрытие твоей банковской ямы, из-за которой со дня на день должны были заблокировать твои счета и опозорить тебя перед всей конторой!
Герман остолбенел, хватая ртом воздух.
— Ты… ты знала про исполнительный лист?
— Знала. И спасла твою дутую репутацию от позора в бухгалтерии. А теперь разбирайся сам. Усадьбу дяди Емельяна я разорять не дам. Здесь живут порядочные люди. Архип Трофимович, извините за этот балаган. Работайте спокойно.
Мастер понимающе кивнул.
— Не тревожьтесь, Аглая Андреевна. К выходным пристройку до ума доведу, крыльцо выправлю на совесть.
Калитка затворилась.
На пыльной деревенской улочке стало тихо, только ветер шелестел сухими ветками старой березы.
Илона стояла посреди колеи, брезгливо отряхивая подол плаща от присохшей комковатой грязи.
Красивое личико девушки перекосило от бешенства.
— Спасибо огромное за прекрасный отдых, Герман Николаевич!
Она буквально выплюнула эти слова ему в лицо.
— Воздухом подышала, на яблони посмотрела! Завтра же весь гараж и вся диспетчерская узнают, какой вы у нас щедрый барин с катером и дачами!
— Илоночка, постой… произошла чудовищная путаница, я сейчас сниму тебе приличное жилье…
Герман залепетал, протягивая к ней дрожащие руки.
— На свои деньги снимайте!
Илона со злостью отпихнула его ладонь.
— Сумку мою тащите обратно в салон, быстро! И везите на автовокзал! Сама на автобусе доберусь, благодетель липовый!
Она забралась на сиденье уазика и с силой прихлопнула за собой створку.
Герман остался стоять на обочине.
Плечи его поникли, фигура в казенной куртке показалась Аглае жалкой и полинявшей.
— Довольна?
Он выдавил это, глядя себе под ноги.
— Опозорила перед сопливой девчонкой? Растоптала мужика?
Аглая поправила воротник.
— Довольна, Герман. Первый раз за двадцать лет совместной жизни я защитила свои границы, а не твои дешевые понты.
— Домой на чем добираться будешь?
Он огрызнулся, не поднимая взгляда.
— Я тебя не повезу.
— А я с тобой в одну машину в жизни не сяду. Автобус подойдет через двадцать минут. Доеду спокойно, без твоего вранья. А ты вези свою сотрудницу. Только смотри, чтобы она глиной сиденья не измазала, а то начальник гаража заставит салон отмывать за свой счет.
Она развернулась и зашагала по сухой песчаной кромке в сторону остановки.
Прошло три недели.
Люди не меняются по щелчку пальцев.
Герман, разумеется, не превратился в чуткого и заботливого мужа.
Первые полторы недели он показательно дулся, спал на старом продавленном диване и варил себе пустые рожки, упорно отводя глаза при встрече.
Однако слухи на автобазе разносятся со скоростью пожара.
История с поездкой в Дубровку мгновенно стала достоянием всей конторы: Илона в красках живописала коллегам свои приключения в деревне.
Слесари в ремонтных ямах безжалостно подначивали Германа до самого конца месяца, интересуясь, скоро ли он прокатит бригаду с ветерком на личном судне по речке.
Хвастовства у механика заметно поубавилось.
Ржавый катер Герман в итоге сбыл за бесценок перекупщикам на запчасти, чтобы покрыть остатки набежавших процентов.
По выходным он теперь исправно берет дежурные смены в ремонтном боксе, зарабатывая копейку собственными мозолями, а не пустой похвальбой.
А на даче в Дубровке в прошлое воскресенье Аглая сидела на просторной, чисто оструганной веранде.
Архип Трофимович слово сдержал: крыша над крыльцом стояла монолитом, забор радовал глаз ровной сосновой доской, а его хозяйка разбила под окнами аккуратные грядки со щавелем и зеленью.
На калитке блестел надежный засов.
И чужим ключам во дворе больше места не было.
