Максим сказал это, не отрываясь от телефона, когда Оксана в половине девятого вечера стаскивала сапоги в прихожей и одной рукой пыталась удержать пакет с картошкой.
– Андрей сегодня борщ на обед принес. Ирина ему с вечера сварила, в термосе. Вот с нее бери пример.
Пакет все-таки завалился набок, и две картофелины укатились под обувницу. Оксана присела, выудила их оттуда вместе с пыльным детским носком и только потом спросила:
– С кого?
– С Ирины. Жена Андрея, ты ее видела на корпоративе.
Оксана честно попыталась вспомнить и не смогла. В памяти остался светлый костюм у края стола и женщина, которая дважды выходила в коридор с телефоном, а лица там не было вообще. Зато Максим произнес это имя так легко и привычно, будто речь шла о родственнице, которая сидит у них за столом каждое воскресенье.
Они прожили вместе почти пятнадцать лет. Максиму было сорок два, ей сорок, у них была тринадцатилетняя Лиза, десятилетний Гоша, ипотека до тридцать первого года и одна машина на двоих, из-за которой по утрам приходилось договариваться, как на переговорах. Разговаривали они в основном о платежах, школе и о том, кто заберет Гошу с плавания. Ирина в этих разговорах появилась полгода назад, сразу после того корпоратива, и с тех пор никуда не уходила.
В первый раз Максим сказал про нее в такси, когда они ехали домой. Он был чуть пьяный, довольный и смотрел в окно.
– Вот это женщина, Оксан. Двое детей, работает, зарабатывает нормально, дома порядок, муж накормлен. И выглядит лет на тридцать пять, не больше.
– А ты успел выяснить, что у нее в холодильнике?
Оксана тогда засмеялась, а Максим даже не улыбнулся.
– Я серьезно. Тебе полезно иногда смотреть на таких женщин.
Потом Ирина стала появляться в их квартире почти каждый день. Если Оксана задерживалась на работе, оказывалось, что Ирина после работы успевает забрать детей, приготовить ужин и еще сходить в зал. Если Оксана в субботу просила дать ей поспать до десяти, Максим сообщал, что Ирина к этому времени уже отвезла сына на футбол, дочь на танцы и вымыла полы. Когда Оксана купила себе зеленое платье за девять тысяч, он подержал пакет, повертел ценник и сказал, что Ирина никогда не тратит деньги на ерунду. Когда она собралась к подругам, он спросил, зачем ей вообще эти посиделки, ведь Ирина практически никуда не ходит.
Однажды, в конце сентября, Оксана мыла сковородку после жареной рыбы и не выдержала. Она выключила воду так резко, что кран взвизгнул.
– Максим, ты с ней спишь, что ли? Откуда ты знаешь, чем она занимается каждый день?
Он поднял голову от ноутбука с таким лицом, будто она сказала глупость при гостях.
– Андрей рассказывает. И вообще, я сам все вижу.
– Что ты видишь?
– Нормальную семью.
Он снова уткнулся в экран и застучал по клавишам. Оксана постояла с мокрой сковородкой в руках, потом поставила ее на плиту, не вытерев, и вода зашипела на еще теплой конфорке. Она стояла и слушала это шипение, пока оно не кончилось. Максим, оказывается, давно мерил их квартиру квартирой Андрея, их детей с детьми Андрея, их ужины, их субботы, их жизнь целиком, и всякий раз у Андрея получалось, а у него нет.
Через неделю все случилось за ужином, хотя ужином это назвать было трудно. Оксана пришла после десятичасового рабочего дня, в лифте у нее сел телефон, и последние двадцать минут дороги она думала только о том, как снимет колготки. На кухне Лиза сидела с ноутбуком и требовала, чтобы папа помог ей с презентацией про вулканы, потому что сдавать завтра. Гоша в коридоре выворачивал рюкзак на пол.
– Мам, я форму в раздевалке забыл. Физра первым уроком.
– Гоша, это третий раз за месяц.
– Ну я же не специально!
В раковине стояла кастрюля из-под вчерашних макарон, с присохшими краями. Максим окинул кухню взглядом, ноутбук дочери, рюкзак на полу, кастрюлю, и сказал спокойно, как говорят о погоде:
– Вот у Ирины такого никогда нет.
Оксана положила разряженный телефон на стол экраном вниз. Лиза перестала щелкать мышкой и подняла глаза.
– Я хочу с ней познакомиться.
Максим замер с куском хлеба в руке.
– Зачем?
– Ты полгода ставишь ее мне в пример. Мне стало интересно.
– Не надо устраивать цирк.
– Какой цирк?
– Оксана, ты прекрасно понимаешь, о чем я.
– Нет, Максим, не понимаю. Я правда хочу узнать, как она все успевает. Может, у нее есть какой-то секрет, а я, дура, пятнадцать лет мучаюсь.
Он хмыкнул и наконец откусил хлеб.
– Вот и спроси. Может, хоть чему-нибудь научишься.
Лиза посмотрела на мать, потом на отца и тихо утащила ноутбук в комнату. Гоша в коридоре затих над рюкзаком. Оксана молча включила воду и взялась за кастрюлю, и отдирала присохшие макароны так долго, что губка расползлась у нее в пальцах.
Ночью, когда Максим уже храпел, она лежала с телефоном на зарядке и листала друзей Андрея. Профиль Ирины нашелся быстро, он был закрытый, но на аватарке Ирина улыбалась в обнимку с мальчиком и девочкой, а под фотографией стояла подпись: «Мое самое главное». Оксана минут десять держала палец над кнопкой добавления в друзья, убирала его, снова подносила. Потом нажала и сразу перевернула телефон экраном в подушку.
Ответ пришел в начале седьмого утра, когда Оксана варила Гоше кашу.
«Здравствуйте. Кажется, мы виделись на корпоративе у Андрея?»
Оксана выключила плиту и написала одной рукой:
«Да. Я жена Максима, он работает с Андреем».
«Я поняла. Очень приятно».
Каша на плите начала прихватываться ко дну. Оксана сдвинула кастрюлю, вытерла руку о халат и набрала то, ради чего все затевала:
«Максим очень хорошо о вас отзывается. Постоянно говорит, что вы идеальная жена и мама».
Две галочки посинели почти в ту же секунду. Ирина прочитала, и в окне долго ничего не происходило. Оксана успела разбудить Гошу, найти ему старую футболку вместо формы и поругаться с Лизой из-за колготок. Когда она снова взяла телефон, там было одно сообщение:
«Он так говорит?»
«Да. Постоянно».
Следующего ответа пришлось ждать минут пять, и Оксана все это время стояла в прихожей в одном сапоге.
«Тогда нам с вами точно надо встретиться».
Они встретились в субботу в маленьком кафе на первом этаже торгового центра, между аптекой и ремонтом обуви. Оксана пришла раньше, заказала капучино, потом передумала и попросила еще эклер, который так и не съела. Она дважды переложила сумку со стула на колени и обратно и успела пожалеть, что надела то самое зеленое платье.
Ирина опоздала на десять минут и влетела почти бегом. Она вошла быстро, на ходу стягивая шарф, коротко извинилась и заказала только черный чай.
– У меня час. Потом надо забрать дочь с танцев.
Вблизи она оказалась старше, чем на фотографии, и выглядела уставшей: под глазами лежал аккуратный, хорошо замазанный синяк недосыпа, а на ногте указательного пальца был сколот лак. Оксана заметила этот ноготь и почему-то обрадовалась, а потом ей стало стыдно за эту радость.
– Я как раз хотела спросить, как вы все успеваете, – сказала Оксана и улыбнулась.
Ирина посмотрела на нее и вдруг рассмеялась. Смех был короткий и невеселый, как у человека, которому в десятый раз рассказали знакомый анекдот.
– Максим тебе про это рассказывал? Давай на ты, ладно?
– Давай. Он много рассказывал.
– Ну конечно.
Ирина покрутила ложку в чашке, хотя сахар не клала.
– А что именно?
Оксана начала перечислять и сама слышала, как глупо это звучит вслух: работа, дети, дом, спортзал, ужин каждый день, никаких подруг, фигура, зарплата, накормленный муж, порядок. Ирина слушала, не перебивая, и кивала на каждое слово, будто сверялась со списком.
– Смешно, – сказала она, когда Оксана замолчала.
– Что смешного?
– Андрей рассказывает Максиму почти слово в слово то же самое, что я каждый день слышу дома, только про себя саму. Андрей считает меня идеальной женой. Он так и говорит: ты у меня идеальная, вот и не порти.
– А разве это плохо?
Ирина помолчала и отодвинула от себя чашку.
– Если хочешь правду, Оксана, я уже несколько лет мечтаю, чтобы хоть один человек перестал считать меня идеальной.
Оксана перестала улыбаться и зачем-то взяла вилку, хотя эклер трогать не собиралась. Ирина достала телефон, посмотрела на экран и положила его на стол экраном вниз.
– Ты ведь пришла не за рецептом борща в термосе.
– Нет.
– Тогда я тебе скажу одну вещь. Только пообещай, что не будешь потом этим Максима бить. Он тут ни при чем, он просто слушает.
– Обещаю.
Ирина наклонилась через стол, и Оксана почувствовала запах ее духов, сладкий и тяжеловатый, совсем не подходящий к светлому костюму.
– Я боюсь своего мужа.
Оксана моргнула и переспросила, наклонившись ближе:
– В каком смысле?
– В самом обычном, – Ирина говорила ровно, почти буднично, как в рабочем чате. – Он меня ни разу не ударил. Он не кричит так, чтобы соседи слышали, у нас вообще очень тихая квартира. Он никогда не делает ничего такого, что можно потом показать кому-нибудь и сказать: вот, смотрите, какой он. Он просто знает, что я должна делать, чтобы дома было спокойно. И я делаю.
Она отпила чай и поморщилась, потому что он уже остыл.
Оксана сидела, не перебивая, и вертела в пальцах бумажную салфетку, пока та не превратилась в тонкий жгут. Ирина рассказывала спокойно и по порядку, как отчитывалась бы на планерке. Она руководила отделом в большой логистической компании и получала почти столько же, сколько Андрей, а в некоторые месяцы, с премией, даже больше.
– И что тогда? – спросила Оксана.
– Тогда он говорит, что мне повезло с должностью. Или что у нас в компании дурачки, раз мне столько платят. Дома мою зарплату вообще стараются не обсуждать. У нас такое правило, хотя его никто вслух не устанавливал.
– Но ты же работаешь.
– Конечно, работаю. У нас ипотека. Вернее, квартира оформлена на Андрея, хотя первый взнос мы собирали вместе, и половина там с моей премии.
– Почему ты не оформила долю?
Ирина усмехнулась одним углом рта и пожала плечом.
– Потому что Андрей объяснил, что после развода я все равно останусь ни с чем. Он, правда, никогда не говорит, что выгонит меня. Он говорит: подумай, где ты будешь жить с детьми, если мы вдруг разойдемся. Чувствуешь разницу?
Оксана кивнула, хотя разница ей не понравилась совсем.
– Дети все видят, – Ирина постучала ногтем со сколотым лаком по чашке. – Сын уже научился не спорить с отцом, он сразу говорит «хорошо, пап» и уходит к себе. А дочь недавно спросила меня, почему я всегда соглашаюсь. Ей двенадцать, и она спросила это прямо в машине, на светофоре.
– А ты почему соглашаешься?
Ирина посмотрела в окно, на тележки у входа в супермаркет.
– Потому что у меня нет сил каждый день доказывать, что я имею право на свою жизнь. Проще сварить борщ в термос.
Она сказала это сухо, без слез, и Оксана опустила глаза на свой нетронутый эклер, потому что смотреть на Ирину стало трудно.
– А корпоратив? – спросила она, чтобы хоть что-то сказать.
– Тот, где ты меня видела?
– Да. Максим потом говорил, что ты почти не пила и ушла рано, потому что не любишь такие сборища.
– Я там была сорок минут, – Ирина развернула телефон, пролистала что-то и показала Оксане экран. – Вот, смотри, май. Андрей звонил четыре раза.
Там действительно стояли четыре пропущенных подряд, с разницей в восемь минут, и подпись «Андрюша».
– Он же сам был там, – растерялась Оксана. – Он сидел в двух метрах от тебя.
– Ему надо было знать, где я, когда я выходила в коридор. Я выходила, а он звонил, чтобы я вернулась. Потом сказал, что пора домой, и мы уехали.
– Но Максим говорил, что ты сама любишь уходить пораньше.
Ирина забрала телефон и сунула его в сумку.
– Максим много чего не знает.
Домой Оксана вернулась с пакетом из супермаркета, который купила, чтобы не идти с пустыми руками, и рассказывать Максиму ничего не стала. Она хотела сначала проверить, не преувеличивает ли Ирина, потому что слишком гладко все выходило: злой муж, бедная умная жена, четыре звонка. Несколько дней она просто слушала мужа так внимательно, как не слушала уже лет десять.
В среду Максим за ужином выковыривал лук из котлеты и снова завел свое:
– Андрей рассказывал, Ирина опять на премию вышла. И главное, никогда не жалуется. Ты вот вчера полвечера ныла про своего начальника.
Оксана подложила ему еще пюре и спросила, будто между делом:
– А ты знаешь, как у них дома?
– Андрей рассказывает.
– А если Андрей ошибается?
Максим отложил вилку и посмотрел на нее внимательно, впервые за весь вечер.
– С чего ты взяла?
– Ни с чего.
– Тогда зачем спрашиваешь?
– Просто интересно, – Оксана пожала плечами и пошла к плите за чайником.
– Не надо лезть в чужую семью, – сказал он ей в спину.
Он сказал это слишком быстро, не дожидаясь, пока она обернется, и сразу включил на телефоне какие-то новости погромче. Оксана стояла у плиты и смотрела, как он листает ленту большим пальцем, не читая. Полгода он рассказывал ей про эту чужую семью каждый вечер, и ни разу ему не приходило в голову, что он в нее лезет. Если с Ириной что-то было не так, то и мерить Оксану ему становилось нечем, и он, кажется, испугался именно этого.
Через неделю они с Ириной встретились снова, в том же кафе. Ирина пришла вовремя, но была без макияжа, в капюшоне, и глаза у нее были красные, с тонкими лопнувшими сосудиками.
– Андрей прочитал нашу переписку.
Оксана поставила чашку мимо блюдца, и кофе плеснул на скатерть.
– Как?
– Взял телефон, пока я была в душе. У меня пароль – день рождения сына, он его знает.
– И что он сказал?
– Ничего.
– Совсем ничего?
– Весь вечер ничего, – Ирина вытащила из стаканчика салфетку и промокнула лужу кофе, не глядя. – Ужинал, проверил у Мишки уроки, посмотрел футбол. А в одиннадцать, когда я уже легла, спросил из темноты, зачем мне рассказывать чужой жене о нашей семье.
– И что ты ответила?
– Что это моя жизнь и я могу говорить о ней с кем хочу.
Ирина вдруг улыбнулась, впервые за обе встречи, и улыбка вышла кривая и какая-то мальчишеская, как у человека, который нагрубил учителю и сам от себя не ожидал.
– Я ему так и сказала, представляешь? Лежу, в одеяло завернулась и говорю. Он, по-моему, сам обалдел.
– А дальше?
– Дальше он включил свет, сел на край кровати и сказал, что я специально хочу разрушить вашу семью.
Оксана растерянно рассмеялась и оглянулась на соседний столик.
– Нашу? Мою с Максимом? Почему?
– Потому что если жены начнут узнавать, как оно на самом деле бывает дома, – Ирина скомкала мокрую салфетку и бросила ее на блюдце, – им станет проще задавать вопросы своим мужьям. Это я сейчас его цитирую, слово в слово.
Они обе замолчали и какое-то время сидели просто так. За соседним столиком женщина уговаривала мальчика доесть суп, в ремонте обуви за стенкой зажужжал станок. Оксана достала телефон, открыла переписку с Ириной и долго держала палец на кнопке удаления, а потом убрала телефон в сумку, так ничего и не стерев. Через три часа Максим должен был вернуться с работы, где весь день сидел в соседнем кабинете с Андреем.
***
Максим пришел в восьмом часу, разулся молча и даже не крикнул из прихожей привычное «есть что поесть». Оксана резала огурцы в салат и слышала, как он долго моет руки в ванной, дольше, чем нужно, чтобы смыть офис. Лиза сидела у себя в наушниках, Гоша гонял в комнате мяч об стенку, и этот глухой стук был единственным звуком в квартире.
Максим сел за стол, отодвинул тарелку с салатом и положил перед собой телефон.
– Ты зачем с ней общаешься?
Оксана продолжала резать огурец, хотя он уже кончился, и нож стучал по пустой доске.
– Потому что она мне интересна.
– Оксана, прекрати.
– Почему?
– Потому что ты не знаешь всей ситуации.
– А ты знаешь?
– Андрей мой друг.
– Вот именно, – сказала она и наконец положила нож.
Максим говорил тихо, очень спокойно, и от этого спокойствия ей захотелось открыть окно. Он смотрел на нее так, как смотрел на сантехника, который второй раз пришел чинить тот же кран.
– Андрей сегодня ко мне в кабинет зашел, дверь закрыл. Знаешь, как я себя чувствовал? Он мне говорит: твоя жена моей голову забивает. А я стою как идиот и ничего не знаю.
– Ну вот теперь знаешь.
– Ты сейчас пытаешься выставить меня идиотом? – Максим резко встал, и стул проехал ножками по плитке.
– Нет. Я просто больше не хочу слышать про Ирину.
– Почему?
– Потому что я с ней познакомилась, Максим. Ты же сам сказал: вот и спроси. Я спросила.
Он помолчал, потом сел обратно и придвинул к себе салат, будто разговор был окончен и можно ужинать.
– И что она тебе наговорила?
– Достаточно.
– Она несчастная женщина, которая привыкла жаловаться. – Максим ткнул вилкой в помидор. – Андрей с ней намучился, ты не представляешь. То у нее мигрень, то у нее работа, то она в машине молчит всю дорогу. Он мне рассказывал.
– Возможно.
– Она его сама провоцирует. Ходит с лицом, как будто ее обидели, а он что, должен угадывать?
Оксана медленно вытерла руки о полотенце и подняла голову.
– Ты сам сейчас слышишь, что говоришь?
Максим жевал и не отвечал, глядя в тарелку. Из комнаты Гоши мяч ударился об стенку еще раз, потом затих.
– Полгода, Максим. Полгода ты мне рассказывал, какая она правильная, спокойная, как она все успевает и никогда не ноет. Я из-за нее платье это несчастное в шкаф убрала. А теперь, как только выяснилось, как она живет, она у тебя сама виновата и сама провоцирует!
– Я знаю Андрея пятнадцать лет.
– А я теперь знаю Ирину.
– Две встречи в кафе, – хмыкнул он. – Великое знакомство.
– Ей хватило двух встреч, чтобы сказать мне правду. Тебе за пятнадцать лет с Андреем этого не хватило.
Максим бросил вилку в тарелку, она звякнула и съехала на стол, оставив масляный след на клеенке. Он ушел в комнату и включил телевизор, а Оксана стояла на кухне и вытирала этот масляный след, хотя он давно уже стерся. В дверях появилась Лиза, сняла один наушник и спросила:
– Вы из-за тети Иры ругаетесь?
– Мы не ругаемся.
– Ага, – сказала Лиза, взяла из салата огурец пальцами и ушла обратно.
После этого вечера Максим про Ирину больше не говорил ни слова. Оксана сначала даже обрадовалась, а через неделю стала замечать, что вместо Ирины в доме появилось что-то другое, и это другое ей нравилось гораздо меньше. Максим начал спрашивать, с кем она переписывается за ужином. Спрашивал, почему она задержалась на сорок минут, хотя раньше не замечал и двух часов. Когда Оксана в пятницу собралась к Свете на день рождения, а через три дня к ней же за забытым шарфом, Максим стоял в прихожей, пока она одевалась, и смотрел на часы.
– Два раза за неделю. Тебе там медом намазано?
– Я шарф забыла.
– Шарф. Ну-ну.
Однажды вечером Оксана вышла из душа и увидела, что Максим стоит у стола и держит ее телефон. Он даже не стал делать вид, что просто переложил его с места на место.
– Пароль не поменяла? – спросил он.
– Нет.
– А чего тогда побелела?
– Потому что ты взял мой телефон без спроса! – Оксана выдернула телефон у него из руки так резко, что с головы съехало полотенце. – Ты что, тоже теперь пароли проверяешь? Как Андрей?
Максим вскинулся и шагнул к ней.
– Не сравнивай меня с ним.
– А ты меня с Ириной полгода сравнивал, и ничего.
Он отдал ей полотенце, которое поднял с пола, и сел на диван. Какое-то время он молча крутил пульт в руках, снимал и надевал на него крышку от батареек.
– Ты стала какая-то другая.
– Я просто перестала пытаться быть Ириной, – сказала Оксана и ушла сушить волосы.
Фен гудел в ванной минут двадцать, хотя волосы высохли гораздо раньше. Когда она вышла, Максим уже лежал, отвернувшись к стене, а ее телефон лежал на тумбочке, ровно экраном вниз, там, где она его и оставила. Утром Максим спросил, будет ли она сегодня задерживаться, и Оксана впервые за много лет ответила, что не знает.
Дома действительно стало по-другому, хотя снаружи это мало кто заметил бы. Максим вел себя ровно, даже два раза сам забрал Гошу с плавания, но любой разговор о том, какой должна быть жена, у него теперь застревал на полдороге. Однажды он начал за ужином: «Вот нормальные женщины…» – и замолчал, потому что Оксана подняла на него глаза и приготовилась слушать. Он так и не договорил, а потом весь вечер искал в шкафу зарядку от ноутбука, которая лежала на виду.
Ирина пришла к ней в начале декабря, в субботу, без предупреждения. Оксана открыла дверь в старых трениках и с тряпкой в руке, а на пороге стояла Ирина в джинсах и темной куртке, явно чужой, на размер больше. На лице у нее не было ни капли косметики, и выглядела она лет на сорок пять.
– Я ненадолго. Максим дома?
– Повез Гошу на соревнования. Заходи.
Ирина прошла на кухню, не раздеваясь, и села на краешек табуретки, как в поликлинике.
– Я сняла квартиру. Двушку на Северной, там до школы три остановки.
Оксана повесила тряпку на кран и села напротив.
– Андрей знает?
– Пока нет. Я в понедельник с детьми переезжаю, пока он в командировке.
– Ты уверена?
– Нет, – Ирина засмеялась нервно и сразу замолчала. – Я вообще ни в чем не уверена. Я вчера ночью залезла на сайт с вакансиями, хотя работа у меня есть. Просто посмотреть, сколько я стою, если что. Я только знаю, что больше не хочу жить так, будто моя главная задача, чтобы никто дома не расстроился.
Оксана налила ей чаю, и Ирина обхватила чашку обеими руками, хотя на кухне было жарко.
– А дети?
– Дети со мной. Дочь сама сказала, что поедет. А Мишка молчит. Он вчера спросил, можно ли ему будет приходить к папе на выходные. Я сказала, что можно.
– А квартира?
Ирина усмехнулась тем самым углом рта.
– Вот поэтому я и боюсь.
Она вынула из большой сумки синюю пластиковую папку на кнопке и положила на стол. Внутри лежали выписки из банка, распечатанные переводы, копия договора с первым взносом, и на некоторых листках цифры были обведены красной ручкой.
– Я это полгода собираю. На работе распечатывала, в ящике стола держала.
– Почему мне раньше не сказала?
– Потому что до последнего думала, что мне кажется. Что я придумываю. Он же нормальный, Оксан. Он детей на море возит, ипотеку платит, он мне на юбилей серьги подарил. Я эту папку два раза выбрасывала в мусорку на работе и два раза доставала.
Оксана посмотрела на обведенные цифры и сказала зачем-то:
– А Максим тебя правда считает идеальной.
Ирина подняла глаза и вдруг рассмеялась громко, некрасиво, до слез.
– Знаешь, что самое смешное? Андрей тоже считает меня идеальной. Я только что от идеальной жизни сбегаю в двушку на Северной с двумя детьми и хомяком.
Оксана тоже засмеялась, и они смеялись вдвоем над синей папкой, пока Ирина не начала вытирать глаза рукавом чужой куртки. Потом она защелкнула кнопку на папке, допила остывший чай одним глотком и ушла, сказав в дверях, что в понедельник будет не до звонков.
Максим с Гошей вернулись через час. Гоша с порога закричал, что пришел вторым, и потащил медаль показывать Лизе, а Максим заглянул на кухню и увидел на столе две чашки.
– Кто был?
– Ирина.
Максим снял шапку и долго стряхивал с нее снег над раковиной.
– Андрей знает, что она к нам ходит?
– Спроси у Андрея, – сказала Оксана и поставила вторую чашку в посудомойку. – Вы же с ним все друг другу рассказываете.
Он хотел что-то ответить, но из комнаты позвал Гоша, и Максим ушел смотреть медаль. В понедельник вечером он вернулся с работы раньше обычного, сел в прихожей на пуфик и сидел так в куртке, пока Оксана не вышла к нему.
– Андрей сегодня из командировки звонил, – сказал он, не поднимая головы. – Орал на меня в трубку минут десять, будто это я его жену увез. Он домой приехал, а там пусто, даже хомяка нет.
– А ты что?
– А я что? Я сказал, что ничего не знал.
Оксана постояла над ним и пошла на кухню ставить картошку. Максим так и сидел в прихожей в куртке, и через открытую дверь было видно, как он снимает и снова надевает часы на руку.
В середине февраля Оксана зашла за кофе в кафе возле бизнес-центра, где работал Максим. Она заранее не планировала, просто встреча с заказчиком закончилась на час раньше. У окна сидели Максим и Андрей. Андрей выглядел уставшим и каким-то помятым, в несвежей рубашке, а Максим что-то горячо ему рассказывал, рубя воздух ладонью над столом.
Оксана подошла, держа в руке картонный стакан. Максим заметил ее и сразу замолчал на полуслове.
– Ты чего здесь?
– За кофе зашла. Привет, Андрей.
Андрей поднял на нее глаза и привстал. У него была приятная улыбка, вежливая и мягкая, и Оксане стало не по себе, что этот человек кажется таким нормальным.
– Привет. Как ты?
– Нормально.
Он помолчал, покрутил на столе ключи от машины.
– Ирина с тобой общается?
– Иногда.
Андрей отвел взгляд к окну и потер щетину.
– Она сейчас совсем изменилась. Дети по выходным приходят, Мишка говорит, мама теперь пиццу заказывает. Пиццу, представляешь? У нас дома никогда никакой доставки не было.
Оксана не стала спрашивать, что в этом плохого. Максим вмешался быстро, не глядя на нее:
– Оксан, мы потом поговорим.
– Хорошо, – сказала она, взяла крышку для стакана со стойки и вышла.
Максим догнал ее у вращающихся дверей, на ходу натягивая куртку и не попадая в рукав.
– Ты специально это делаешь?
– Что именно?
– Ведешь себя так, будто ты теперь все про всех знаешь. Он и так никакой, а ты стоишь над ним с этим лицом.
– С каким лицом, Максим?
– Как прокурор!
Мимо них прошла женщина с ребенком, и Максим понизил голос, но рукав так и не надел, куртка висела на одном плече.
– Я знаю только одно, – сказала Оксана. – Мне больше неинтересно, какой должна быть жена Андрея.
Максим стоял и молчал, держа куртку за воротник. Оксана сделала глоток кофе, обожгла язык и добавила:
– И я больше не собираюсь быть чьей-то версией Ирины. Ни твоей, ни Андрея.
Она толкнула вращающуюся дверь и вышла, а Максим остался стоять внутри, за стеклом, с курткой на одном плече.
Весной Оксана встретила Ирину у школы, где теперь учились и Гоша, и Мишка, потому что Ирина перевела сына поближе к съемной квартире. Ирина стояла у ворот в обычном синем пуховике, хотя уже было тепло, с растрепанными волосами и двумя пакетами из «Пятерочки», из одного торчал батон.
– Ну вот, – сказала Оксана. – Где твоя идеальная фигура?
– Вчера вечером съела полторта, – Ирина приподняла пакет. – Вот, второй половинкой с детьми ужинать буду.
– А дети?
– Дочь сама сделала домашку, Мишка забыл тетрадь по русскому, а я вообще ничего не успела. Отчет не сдала, начальник ругался. Андрей вчера два раза звонил, спрашивал, почему у Мишки ботинки мокрые.
– Какой ужас.
– Ужасный, – согласилась Ирина, и они обе засмеялись так, что охранник у ворот выглянул из своей будки.
Оксана подняла голову и увидела на другой стороне улицы их машину. Максим вышел из нее, хлопнув дверцей, он приехал за Гошей. Он посмотрел на Оксану, потом на Ирину с ее пакетами и торчащим батоном, постоял секунду и отвернулся к школьному крыльцу, будто высматривал сына. Оксана осталась у ворот рядом с Ириной и взяла у нее один пакет, тот, что с батоном.
Вечером она сидела на кухне с ноутбуком, доделывала квартальный отчет, который не успела на работе. Максим вошел, открыл холодильник и долго стоял перед ним.
– Есть что-нибудь поесть?
– В кастрюле суп.
– А второго нет?
– Нет.
Максим постоял у открытого холодильника, потом закрыл его.
– А ты чего такая уставшая сегодня?
Оксана подняла глаза от экрана и сняла очки.
– Потому что работала весь день, Максим. Как и вчера, и позавчера.
Он кивнул и сам достал из шкафа тарелку, налил себе супа и поставил разогреваться. Пока микроволновка гудела, он стоял к Оксане спиной и смотрел, как крутится тарелка.
– Ладно, – сказал он. – Завтра сам что-нибудь приготовлю.
Оксана ничего не ответила и продолжила печатать.
Утром она собиралась на работу, а Максим копался в шкафу на кухне, гремел крышками от контейнеров. Потом обернулся к ней с пустыми руками.
– Ты мне с собой ничего не положишь?
Оксана застегнула сапог, взяла с полки ключи и сказала из прихожей:
– Суп в кастрюле, термос на верхней полке, разберешься.
Дверь она закрыла за собой тихо, не дожидаясь, что он ответит.
