Родион уже успел пообещать матери не только место в нашей поездке, но и год в нашей квартире. Он был уверен, что моё молчание означает согласие. До вылета оставалось три дня, а до закрытия изменений в брони, как выяснилось, ещё меньше.
– Мама летит с нами, путёвку ты всё равно уже оплатила, – сообщил Родион так буднично, будто напомнил мне положить в чемодан зарядку. – Я уже отправил её паспортные данные менеджеру. Там потребуется небольшая доплата, но это вообще не проблема.
До вылета оставалось три дня.
Я сидела за кухонным столом и складывала документы в прозрачную папку: паспорта, страховку, подтверждение брони. Эту поездку я купила весной, сразу после нашей свадьбы. Не в кредит и не из общего бюджета. Я несколько лет откладывала деньги и решила, что хотя бы свадебное путешествие у нас будет без долгов и бесконечного «давай перенесём до лучших времён».
Родион стоял у холодильника и выбирал йогурт. По его лицу было видно: разговор он считал почти законченным ещё до того, как открыл рот.
– Я хочу понять одну вещь, – сказала я, закрывая папку. – Ты сейчас предлагаешь взять Галину Петровну с нами или просто уведомляешь меня о решении, которое уже принял?
Родион медленно закрыл холодильник и посмотрел на меня с терпеливой улыбкой.
– Диана, зачем ты сразу превращаешь нормальную семейную ситуацию в допрос? Мама давно нигде не была. Мы всё равно летим, номер уже оплачен, трансфер заказан. Я уточнил, что её можно добавить. Не вижу причины устраивать из этого драму.
– Причина довольно простая. Это наша свадебная поездка, а не семейный автобусный тур с набором пассажиров по дороге.
Родион усмехнулся и сел напротив.
– Нам обоим больше сорока. Какое ещё свадебное путешествие ты себе представляешь? Лепестки роз, лебедей из полотенец и фотографа за дверью? Мы взрослые люди. Отдохнём втроём, море от этого никуда не денется.
Мне было сорок два, Родиону сорок четыре. Именно поэтому его довод про возраст прозвучал особенно странно. В двадцать лет я, возможно, стала бы доказывать, что я добрая и понимающая невестка. В сорок два мне хотелось куда более простой роскоши: чтобы меня спрашивали, прежде чем распоряжаться моими деньгами и моим отпуском.
– Когда ты разговаривал с туроператором? – спросила я.
– Вчера после работы, – Родион пожал плечами. – Нашёл номер менеджера в твоей переписке. Она сказала, что изменение нужно согласовать с заказчиком. Вот я и решил сначала всё выяснить, а потом поставить тебя в известность.
– Очень интересная последовательность. Сначала ты ставишь в известность свою маму, потом отправляешь её документы, а заказчика вспоминаешь последним.
Улыбка у него стала заметно тоньше.
– Я маме сказал, что вопрос практически решён. Она уже достала чемодан. Не надо теперь делать вид, будто я подписал квартиру на постороннего человека.
– Пока мы говорим о поездке. Ты уже отправил её паспортные данные?
– Отправил, конечно. Именно поэтому я и говорю, что всё можно оформить быстро.
– А дополнительную оплату ты тоже уже внёс?
Родион отвёл взгляд к столешнице и провёл пальцем по крышке йогурта.
– Оплату пока не делал. Путёвка оформлена на тебя, поэтому логичнее, если ты сама переведёшь доплату. Потом между собой разберёмся.
Я несколько секунд смотрела на него.
– Получается очень удобная семейная схема. Решение твоё, мама твоя, а доплата почему-то моя.
– Не передёргивай, – раздражение наконец проступило в его голосе. – Мы муж и жена. Какая разница, с какой карты ушли деньги?
– Разница начинается там, где владелец этой карты узнаёт о расходах после того, как за него уже всё решили.
Родион откинулся на спинку стула.
– Я прекрасно знал, что ты начнёшь считать каждую копейку. Именно поэтому и не стал устраивать недельное совещание. Маме нужна смена обстановки. Мы можем ей помочь без больших потерь.
– Ты сейчас очень уверенно говоришь «мы». Пока из общего здесь только твоё решение.
Он вздохнул, словно я была особенно трудным клиентом на работе.
– Диана, послушай себя. Никто у тебя ничего не отнимает. Ты всё равно едешь. Отель тот же, море то же, даты те же. Просто рядом будет ещё один близкий человек.
– Твой близкий человек, которого ты пригласил в нашу поездку без моего согласия.
Родион нахмурился.
– Моя мама прекрасно к тебе относится. Ты сама всегда говорила, что семья должна помогать друг другу.
– Помогать друг другу и распоряжаться друг другом – разные вещи.
Он постучал ложкой по крышке йогурта и вдруг сказал:
– Вот поэтому я и хотел спокойно обсудить второй вопрос после отдыха.
Я не сразу поняла, о чём он говорит.
– Какой ещё второй вопрос ты решил оставить мне на десерт?
Родион помедлил, потом заговорил осторожнее:
– Мама после поездки поживёт у нас некоторое время. У неё сейчас непростой период, поэтому я предложил не дёргаться туда-сюда.
– Что в твоём понимании означает «некоторое время»?
– Не надо сразу хвататься за календарь, – произнёс он уже заметно суше. – Может быть, год. Возможно, меньше. Пока она разберётся со своими делами.
Я положила ладонь на папку с документами.
– Ты уже сказал ей, что она будет жить у нас год?
– Я сказал, что у неё будет такая возможность. И не вижу в этом ничего чудовищного.
– Где именно она будет жить?
– В маленькой комнате. Там всё равно сейчас стоят коробки и твоя гладильная доска.
Вот тогда я поняла, что разговор о море был только верхушкой.
Родион не сорвался и не придумал всё пять минут назад. Он успел переговорить с матерью, найти контакты туроператора, отправить документы, пообещать ей поездку и практически год жизни в нашей квартире. Мне досталась техническая роль: перевести деньги, освободить комнату и не устраивать неудобных разговоров.
– Ты понимаешь, что человек не может поселиться у нас на год без моего согласия? – спросила я.
Родион резко поднял глаза.
– Перестань называть мою мать «человеком» таким тоном. Это не посторонняя женщина с улицы.
– Я называю её человеком именно потому, что она взрослый человек. И ты взрослый человек. А я почему-то в вашей схеме получилась предметом мебели, который просто переставят из одной комнаты в другую.
– Никто тебя никуда не переставляет. Мама будет помогать. Она может готовить, следить за квартирой, если мы куда-нибудь уедем. Ты сама потом увидишь, что я всё придумал разумно.
– Мы пока даже в первую поездку не уехали, а ты уже нашёл нам бесплатную домработницу на год. Причём без согласия обеих женщин.
– Мама согласна, если тебя это так волнует.
– Меня волнует как раз то, что ты до сих пор не спросил меня.
Родион поднялся из-за стола.
– Я не собираюсь три часа спорить из-за вещи, которую можно решить за десять минут. Всё уже почти организовано. Не начинай ссору за три дня до самолёта.
– Хорошо, – сказала я, открывая папку. – С поездкой я действительно разберусь сама.
Родион заметно расслабился. Он услышал именно тот смысл, который хотел.
– Вот и отлично. Я знал, что ты в итоге не станешь упираться из принципа. Маме сейчас и правда нужен отдых.
Он ушёл в комнату, уверенный, что поставил точку.
Я ещё несколько минут сидела за столом. Потом открыла письмо от туроператора и нашла номер менеджера.
Звонить ночью я не стала.
Впервые за весь разговор меня интересовало не то, как заставить мужа услышать мои аргументы. Я хотела понять, что именно он уже успел сделать с моей бронью и что ещё могу сделать я сама.
На следующее утро я позвонила менеджеру в девять ноль пять.
Женщина нашла заявку по номеру договора, сверила мои данные и несколько секунд изучала историю обращений.
– Диана, сейчас в подтверждённой брони два туриста: вы и Родион Сергеевич, – объяснила она деловым тоном. – Вчера действительно поступал запрос на добавление третьего человека. Нам прислали паспортные данные Галины Петровны, но изменение пока не подтверждено. Для этого потребуется согласование и доплата от заказчика.
Я записывала каждую фразу на обороте списка вещей.
– Значит, Галины Петровны в подтверждённых документах сейчас нет?
– В текущих документах её нет, – уточнила менеджер. – Запрос только создан. По вашему пакету добавление третьего взрослого требует согласования и с отелем, и с перевозчиком.
– Тогда у меня другой вопрос. Можно не добавлять третьего туриста, а заменить одного из двух, которые уже находятся в заявке?
На линии ненадолго стало тихо.
– Подождите, пожалуйста, я проверю именно ваши условия, чтобы не сказать вам лишнего.
Я слышала щелчки клавиатуры. Через минуту менеджер снова заговорила.
– По вашей заявке замена одного туриста ещё возможна, но заявление нужно подать сегодня до шестнадцати часов. Потом закрывается окно изменений перед выпиской окончательных перевозочных документов. Будет сервисный сбор и, возможно, небольшая разница по страховке.
– Согласие туриста, которого я заменяю, требуется?
– По условиям именно этой брони отдельное согласие от него сейчас не требуется. Заказчиком являетесь вы, полная оплата поступала от вас, а окончательные документы ещё не выписаны. От вас потребуется заявление и паспортные данные нового туриста.
Я посмотрела на часы. До четырёх оставалось меньше семи часов.
– Тогда отмените, пожалуйста, запрос на добавление Галины Петровны.
– Запрос могу закрыть сразу, – ответила менеджер. – А замену второго туриста оформляем?
Я не ответила моментально.
До этого звонка в моей голове ещё оставалась удобная дверь. Я собиралась выяснить возможности, потом поговорить с Родионом ещё раз. Представляла, что он поймёт, насколько далеко зашёл, извинится, позвонит матери, и мы всё-таки улетим вдвоём.
Эта надежда была удобной именно потому, что ничего не требовала от меня.
Мне не пришлось бы признавать, что мой муж не просто хочет помочь матери. Он считает естественным сначала распорядиться моей поездкой, деньгами и квартирой, а потом убедить меня, что иначе хорошая жена поступить не может.
– Я пришлю данные нового туриста в течение часа, – сказала я. – После оплаты вы успеете завершить изменение сегодня?
– Если заявление и документы придут быстро, успеем, – заверила менеджер. – Только не откладывайте до последнего часа.
Я поблагодарила её и сразу набрала маму.
Вера Николаевна ответила не с первого гудка. Я услышала шум воды, потом щелчок крана.
– Диана, у тебя что-то случилось? Ты в рабочее утро просто так мне почти никогда не звонишь.
– Мам, скажи сначала, твой загранпаспорт ещё действует?
– До следующего года действует. Теперь объясни, зачем тебе понадобился мой паспорт с утра пораньше.
– Ты можешь через три дня полететь со мной к морю?
Мама выдержала небольшую паузу.
– Я правильно понимаю, что ты сейчас зовёшь меня в то самое свадебное путешествие, куда собиралась лететь с мужем? Тогда сначала расскажи, куда делся муж. Я не хочу становиться предметом, которым ты в семейной ссоре ударишь Родиона по голове.
Я невольно улыбнулась. Даже когда ей предлагали море за три дня до вылета, мама первым делом проверяла, не втягивают ли её в чужую войну.
Я рассказала всё. Про документы Галины Петровны, про доплату с моей карты, про обещанную комнату и про предполагаемый «годик» после возвращения.
Мама дослушала до конца.
– Диана, скажи мне прямо: ты решила разводиться?
– Я пока не заполняю заявление на развод. Я просто больше не хочу соглашаться на решения, которые за меня уже приняли.
– Это звучит серьёзнее любой бумажки, – тихо заметила мама. – И ещё один вопрос я тебе всё-таки задам. Ты действительно хочешь провести эту неделю со мной или просто хочешь эффектно заменить одну маму другой?
Я посмотрела на раскрытый чемодан в спальне. На моей половине лежали купальник, босоножки и книга. На другой ещё вчера лежала рубашка Родиона, которую он собирался надеть в ресторан.
– Я хочу поехать с человеком, который сначала спрашивает, – ответила я. – Если тебе неудобно, я полечу одна. Я не приглашаю тебя на спектакль.
В голосе мамы появилась знакомая деловитость.
– Тогда присылай список документов. Я не обещаю выглядеть на курорте как женщина, которая готовилась полгода, но собрать чемодан за один вечер вполне способна.
– Только не бери половину квартиры.
– У меня нет привычки возить на отдых зимнее пальто и семейный сервиз. Присылай, что требуется менеджеру.
Через двадцать минут фотографии её документов были у меня.
Менеджер прислала заявление. Я заполнила его, подписала, отправила обратно и оплатила сервисный сбор. После этого началось ожидание.
Почти два часа в почте ничего не появлялось.
Именно тогда мне стало по-настоящему тревожно.
Не из-за денег и даже не из-за будущей реакции Родиона. Я впервые ясно увидела, что именно делаю. Я убирала мужа из поездки, которую сама ещё вчера называла свадебной. Не пугала, не шантажировала и не произносила привычное «если ты ещё раз так сделаешь».
Я принимала решение, после которого прежний разговор уже нельзя будет аккуратно вернуть на место.
В тринадцать сорок семь пришло письмо.
Я открыла новый ваучер. В строке с туристами стояли два имени: моё и Веры Николаевны.
Я перечитала документ, сохранила его в телефон и распечатала ещё один экземпляр.
Родиону я ничего не сказала.
Мне был не нужен красивый скандал на кухне. Если бы я хотела только увидеть его лицо, можно было сразу бросить новый ваучер перед ним на стол.
Я молчала по другой причине.
Я слишком хорошо знала его способ спорить. Пока решение можно изменить, Родион разговаривает столько, сколько потребуется, чтобы другой человек устал защищаться. Он повторяет доводы другими словами, делает обиженное лицо, напоминает про семью, ответственность и порядочность. Потом наступает момент, когда проще уступить, чем в сотый раз объяснять очевидное.
На этот раз обсуждать было уже нечего.
Накануне вылета Родион вернулся домой позже обычного. Едва сняв куртку, он включил громкую связь.
– Мам, я всё посмотрел, можешь брать большой чемодан, – говорил он бодро. – Если будет небольшой перевес, решим в аэропорту. Не вытаскивай нужные вещи только ради двух килограммов.
Из телефона донёсся голос Галины Петровны:
– Родя, я и так половину оставила. Но ты же сам сказал, что после моря я еду сразу к вам. Мне потом за каждой кофточкой обратно домой мотаться неудобно.
Родион заметил меня у стола и кивнул в мою сторону.
– Диана здесь. Если хочешь что-нибудь уточнить по вещам или комнате, можешь спросить её сейчас.
– Дианочка, ты не переживай, я много места не займу, – ласково заговорила свекровь. – Мне главное, чтобы шкаф нормальный был. Я вещи в коробках держать не люблю, особенно если жить не неделю.
Я перевела взгляд на мужа.
– Галина Петровна, Родион вам действительно сказал, что вы будете жить у нас примерно год?
На линии возникла короткая пауза.
– Он сказал, что ориентировочно год, – осторожно ответила свекровь. – Может быть, у меня всё раньше решится. Я ведь вам мешать не собираюсь. Наоборот, помогу по хозяйству. Молодым всегда лишние руки пригодятся.
Родион сразу снял телефон с громкой связи.
– Диана, зачем ты сейчас начинаешь её накручивать? Она и так переживает из-за перелёта.
– Я задала твоей маме нормальный вопрос. Мне хотелось понять, что именно ты ей обещал от нашего общего имени.
Он поднёс телефон к уху.
– Мам, не бери в голову. Завтра в пять сорок я за тобой заеду. Спускайся заранее, чтобы мы не нервничали. Остальное решим после поездки.
Родион завершил звонок и положил телефон на тумбу чуть резче, чем требовалось.
– Ну и зачем ты это устроила? – спросил он. – Она теперь полночи будет думать, что ты её видеть не хочешь.
– Меня удивляет другое. Почему её будущий сон беспокоит тебя больше, чем тот факт, что я только вчера узнала о годе совместной жизни?
– Потому что я тебе уже всё объяснил. У мамы обстоятельства. Нам не сложно помочь.
– Родион, слово «нам» не превращает твоё решение в совместное.
Он прошёл в спальню, открыл шкаф и достал дорожную сумку. Рубашку, которую я заметила днём, он положил первой.
Я остановилась в дверях.
– Представь на минуту другую ситуацию. Я сообщаю тебе сегодня, что моя мама после отпуска переезжает к нам примерно на год. Комнату я уже выбрала, вещи она собирает, твоего согласия не спрашивала. Тебе остаётся только улыбнуться и вести себя по-взрослому. Тебя бы такой порядок устроил?
Родион даже не повернулся.
– Не сравнивай ситуации, которые не имеют ничего общего. Вера Николаевна к нам жить не просится.
– Я спрашиваю не о моей маме. Я спрашиваю, нормально ли принимать такое решение без супруга.
Он резко застегнул боковой карман сумки.
– Если бы твоей матери действительно негде было нормально устроиться, я бы не превращал помощь родителям в демонстрацию независимости. У меня есть чувство ответственности перед семьёй.
– Очень удобно. Ответственность у тебя перед семьёй, а право голоса почему-то только у тебя.
Родион повернулся ко мне.
– Ты всё сводишь к борьбе за власть. Я пытаюсь решить реальную проблему, а ты ведёшь себя так, будто я тайно продал твою квартиру.
– Нет, квартиру ты пока не продал. Ты просто без меня распорядился отпуском, деньгами и комнатой на год. Для одного вечера вполне приличный список.
Он прищурился.
– Вот этот сарказм вообще ничего не решает.
– Он хотя бы помогает мне не повторять одно и то же в шестой раз.
– Тогда я скажу совсем просто, чтобы мы больше не ходили по кругу, – Родион повысил голос, но всё ещё старался говорить ровно. – Завтра мама летит с нами. После возвращения она поживёт у нас. Если возникнут бытовые сложности, мы их обсудим. Сейчас отменять всё и унижать её из-за твоего принципа я не буду.
Я несколько секунд смотрела на него.
– А я скажу ещё проще. Проблема уже давно не в твоей маме. Проблема в том, что ты сначала пообещал всё за двоих, а теперь хочешь, чтобы я спасла тебя от неловкости перед ней.
– Я хочу, чтобы моя жена вела себя как взрослый человек, а не доказывала, кто в доме главный.
– Тогда завтра каждый взрослый человек сам и ответит за свои решения.
На его лице появилось настороженное выражение.
– Что именно ты сейчас имеешь в виду?
– Я услышала тебя достаточно хорошо. Больше мне сегодня ничего объяснять не нужно.
Родион несколько секунд изучал моё лицо, потом раздражённо махнул рукой.
– Ладно. Я вижу, ты наконец решила не устраивать скандал перед дорогой. Утром будет не до выяснений, поэтому просто встань вовремя.
Я не стала его разубеждать.
Ночью я почти не спала. Не потому, что сомневалась в брони. Новый ваучер лежал в телефоне, бумажные документы были сложены в сумку, мама написала, что вызовет такси и приедет сама.
Я думала о другом.
Если человек однажды ставит тебя перед фактом, ещё можно спорить о конкретной ошибке. Но если он заранее уверен, что твоя роль состоит только в том, чтобы согласиться, разговор идёт уже не о поездке, комнате или деньгах.
Утром я собралась раньше Родиона.
Он услышал, как я закрываю чемодан, и вышел из ванной с полотенцем на шее.
– Ты куда так рано? Я же сказал, что сначала заеду за мамой, а потом вызовем машину к аэропорту.
– Я поеду отдельно. Мне нужно встретить маму у терминала.
Родион нахмурился.
– Зачем Вера Николаевна едет в аэропорт в такую рань? Она решила нас проводить?
– Нет, проводить нас она не собирается. У неё сегодня другие планы.
– Какие ещё планы могут быть у твоей мамы в аэропорту?
Я надела куртку и взяла ручку чемодана.
– На месте всё увидишь. Сейчас объяснять уже поздно.
– Диана, мне совершенно не нравится этот тон.
– Мне вчера тоже многое не понравилось. Как видишь, утро всё равно наступило.
Я закрыла за собой дверь.
Мама ждала у входа в терминал. На плече у неё висела небольшая сумка, рядом стоял аккуратный чемодан.
– Я выполнила твоё требование, – сказала она, когда я подошла. – Половину квартиры дома оставила. Правда, зарядку чуть не забыла, поэтому совершенства от меня не жди.
Я обняла её.
– Спасибо, что приехала.
Мама внимательно посмотрела на меня.
– Благодарить будешь после посадки. Сейчас у тебя лицо человека, который пришёл не отдыхать, а сдавать экзамен без права на пересдачу.
– У самолётов хотя бы правила написаны заранее.
– Вот это мне уже нравится больше. Значит, документы проверила?
– Три раза.
– Тогда пойдём внутрь. Стоять у двери и изображать драматическую заставку сериала я не собираюсь.
Мы нашли нужную стойку регистрации.
Родион появился примерно через двадцать минут. Сначала я увидела его, потом Галину Петровну. Свекровь катила огромный бордовый чемодан, сверху резинкой была притянута дорожная подушка. Родион нёс свою сумку и пакет с едой.
Увидев нас с мамой, он резко замедлил шаг.
– Доброе утро, Вера Николаевна, – произнёс он с явным недоумением. – Я всё-таки хотел бы понять, зачем вы приехали в аэропорт.
Мама посмотрела на меня и ничего не сказала.
– Моя мама летит со мной, – ответила я.
Родион перевёл взгляд с меня на её чемодан.
– То есть ты купила ей отдельный билет? Ладно, это, конечно, странно, но могла хотя бы предупредить. Надеюсь, она поселится в другом номере, потому что втроём с моей мамой мы точно не разместимся.
– Проблем с размещением втроём у вас не будет.
Галина Петровна настороженно поправила ручку чемодана.
– Дианочка, я что-то совсем запуталась. Вера тоже едет в тот же отель? Родя говорил, что у нас всё уже согласовано.
– Сейчас мы как раз окончательно выясним, что именно согласовано, – сказала я.
Родион недовольно усмехнулся.
– Только не начинай опять разговаривать загадками. У нас самолёт, а не семейный квест.
– Тогда тем более не будем терять время. Пойдём на регистрацию.
Мы подошли к стойке. Я подала сотруднице свой паспорт, паспорт мамы и новый ваучер. Девушка сверила данные, уточнила багаж и начала оформление.
Родион положил рядом свой паспорт.
– Мы с мамой по этой же заявке. Нас тоже зарегистрируйте, пожалуйста.
Сотрудница посмотрела в систему, затем снова открыла ваучер.
– В актуальной заявке указаны Диана Александровна и Вера Николаевна, – вежливо объяснила она. – Именно эти два туриста находятся в подтверждённых документах. Родиона Сергеевича и Галины Петровны в действующем составе брони нет.
Родион наклонился к стойке.
– Посмотрите историю заявки внимательнее. Я был вторым туристом с самого начала. На мою маму вчера тоже отправляли документы.
– Историю изменений я вижу, – спокойно ответила сотрудница. – Первоначально вторым туристом действительно был Родион Сергеевич. Затем заказчик оформил замену туриста, и сейчас вместо него указана Вера Николаевна. Запрос на добавление Галины Петровны был отменён до подтверждения.
Родион медленно повернулся ко мне.
– Ты убрала меня из поездки?
– Я изменила состав брони, – ответила я. – Теперь летим мы с мамой.
– Ты специально молчала до самого аэропорта?
Он говорил тихо, но по тому, как напряглась его челюсть, я видела, чего ему стоит не повысить голос. Рядом стояли люди, и Родион слишком хорошо чувствовал чужие взгляды.
– Сначала я выяснила, что именно ты успел сделать за моей спиной. Потом узнала, какие действия доступны мне. После этого приняла решение.
– Это была наша поездка.
– Пока решения о ней принимали мы оба, она действительно была нашей.
– Я хотел взять с собой маму, а не отобрать у тебя квартиру или деньги!
– Ты не хотел взять её с собой. Ты сообщил мне, что она уже едет. Потом предложил мне оплатить твоё решение. А следом выяснилось, что после моря она ещё и переезжает к нам на год. Не называй просьбой то, где мой ответ вообще не предполагался.
Галина Петровна растерянно посмотрела на сына.
– Родя, ты же говорил, что Диана не против. Ты сказал, что она просто сначала поворчит из-за расходов, а потом всё будет нормально.
На несколько секунд лицо Родиона изменилось. Кажется, именно эту подробность он не ожидал услышать от матери вслух.
– Мам, сейчас не надо пересказывать каждую нашу беседу, – резко произнёс он. – Мы с Дианой сами разберёмся.
Я посмотрела на него.
– Значит, ты заранее рассчитывал, что я «поворчу» и соглашусь. Спасибо, Галина Петровна. Теперь хотя бы не приходится спорить о том, правильно ли я поняла твой план.
Свекровь поджала губы.
– Диана, я ведь правда не собиралась вам мешать. Родя сказал, что вам будет даже удобнее, если я поживу у вас. Я могу приготовить, убраться, встретить мастера, если понадобится. Я думала, вы это уже между собой решили.
– Я понимаю, что именно вам сказал Родион, – ответила я. – Но он пообещал вам то, чего не имел права обещать от моего имени. Я не соглашалась ни на эту поездку, ни на год совместной жизни.
Родион раздражённо качнул головой.
– Послушай, как ты разговариваешь. «Не имел права», «от моего имени», «совместная жизнь». Можно подумать, мать собиралась захватить квартиру и выставить тебя за дверь.
– Забавно, что ты опять объясняешь мне, насколько незначительно решение, которое почему-то не смог принять вместе со мной.
– Потому что с тобой любое простое дело превращается в заседание суда.
– А с тобой семейный совет вообще не нужен. Ты одновременно и судья, и секретарь, и человек, который заранее объявляет решение.
Мама тихо выдохнула рядом, но в разговор не вмешалась.
Родион бросил взгляд на неё.
– Вера Николаевна, вы действительно считаете нормальным приехать вместо мужа в чужое свадебное путешествие?
Мама поправила ремень сумки и посмотрела ему прямо в лицо.
– Я считаю нормальным сначала спросить взрослого человека, хочет ли он куда-то ехать. Диана меня спросила. Если бы она сказала, что хочет лететь одна, я бы сейчас была дома. Ваши отношения я за вас разбирать не собираюсь.
– Очень удобно получилось, – с горечью усмехнулся Родион. – Вы обе всё устроили, а теперь изображаете, что я один здесь совершил что-то ужасное.
– Мама ничего не устраивала, – сказала я. – Она даже согласилась ехать только после того, как убедилась, что я не использую её, чтобы тебя позлить.
– Зато ты использовала бронь, чтобы унизить меня перед матерью.
– Если бы мне хотелось тебя унизить, я устроила бы представление дома. Я просто не дала тебе ещё одну возможность несколько часов объяснять, почему твоё решение для меня обязательно.
Родион забрал паспорт со стойки.
– Ты могла сказать мне вчера, что переоформила поездку.
– Могла. А ты мог сказать мне до разговора со своей мамой, что хочешь пригласить её. Мог спросить, готова ли я жить с ней год. У нас обоих было много возможностей поступить иначе.
Он приблизился на шаг.
– Если ты сейчас пройдёшь на посадку, можешь считать, что между нами всё закончено.
Мама посмотрела на меня. В её лице не было ни испуга, ни торжества. Только немой вопрос: ты уверена?
Легко мне не было. Но я вдруг поняла, что впервые за эти три дня меня не пытаются заставить принять чужое решение. Теперь решение действительно принадлежало мне.
– Родион, между нами всё закончилось не у стойки регистрации, – сказала я. – Это случилось на кухне, когда ты объяснил мне, что моя задача состоит в том, чтобы оплатить уже принятое тобой решение. Сегодня я просто перестала делать вид, что ничего серьёзного не произошло.
Галина Петровна дёрнула ручку чемодана.
– Родя, поехали отсюда. Не надо выяснять отношения на глазах у людей. Если человек так решил, разговорами сейчас ничего не изменишь.
Родион не смотрел на неё.
– Ты ещё пожалеешь, Диана. Когда эмоции пройдут, ты поймёшь, что разрушила брак из-за одной поездки.
– Если наш брак можно разрушить только моим словом «нет», значит, с ним проблема возникла раньше аэропорта.
Сотрудница за стойкой осторожно подвинула к нам документы.
– Диана Александровна, Вера Николаевна, ваша регистрация завершена. Багаж принят. На контроль можно пройти по указателям справа.
Мама взяла паспорт и повернулась ко мне.
– Диана, я спрошу тебя ещё один раз. Если ты хочешь сейчас остаться, я не стану ни обижаться, ни читать тебе лекции. Я спокойно поеду домой.
Я посмотрела на Родиона. Он стоял рядом с матерью и огромным бордовым чемоданом. Ещё вчера этот чемодан должен был отправиться с нами в свадебную поездку, а потом приехать в нашу квартиру примерно на год.
– Я позвала тебя не для того, чтобы у стойки снова отказаться от собственного решения, – ответила я маме. – Пойдём на контроль.
Мы отошли от регистрации.
Перед рамками я всё-таки оглянулась.
Родион что-то негромко говорил матери и коротко показывал рукой в сторону выхода. Я не слышала слов и впервые не пыталась догадаться, что именно он говорит обо мне.
Через неделю мы с мамой вернулись домой.
Я открыла шкаф в спальне и сразу заметила пустую половину полок. На тумбе лежали ключи Родиона, а под ними короткая записка: «Я забрал свои вещи. Остальное обсудим позже».
Я перечитала её и положила обратно.
Разговаривать позже нам действительно ещё предстояло.
Но одну вещь мы уже выяснили окончательно.
Моё молчание больше не означало согласия.
