Елена открыла дверь с полотенцем на плече, потому что как раз сливала макароны, и первые секунды смотрела на гостью как на человека, который перепутал этаж. Женщина в светлом пальто держала маленький пакет из аптеки и стояла так прямо и спокойно, будто пришла к соседке забрать свою дрель.
– Мне нужен Игорь, – сказала она.
Елена машинально оглянулась на комнату. Игорь сидел там за компьютером в наушниках, и из коридора был виден только его затылок и синяя кофта, которую она стирала в воскресенье.
– А вы кто?
Женщина подняла глаза на номер квартиры, потом снова посмотрела на Елену и ответила медленно, будто проверяла каждое слово на прочность:
– Я его жена.
Елена хмыкнула. Ей даже стало немного смешно: женщина ошиблась дверью, неловко вышло, а признаваться не хочет.
– Тогда вам, наверное, в соседний подъезд, – сказала она и потянула дверь на себя.
– Нет, Елена. – Женщина придержала створку ладонью в тонкой перчатке. – Я пришла именно к вам.
Полотенце соскользнуло с плеча на коврик, и Елена не стала его поднимать. Она держалась за дверную ручку и чувствовала, как ладонь становится мокрой.
– Откуда вы знаете, как меня зовут?
– Игорь рассказывал. Он сказал, что вы в курсе. Что вы давно про меня знаете.
Елена засмеялась громко и некрасиво, так что женщина на площадке отступила на полшага.
– Я в курсе? Я?! – Она развернулась и крикнула в комнату: – Игорь! Сними наушники и выйди сюда! Сейчас же!
Он вышел не сразу, сначала дожевал что-то, потом появился в коридоре, вытирая пальцы о джинсы, и увидел гостью. Остановился он так резко, что задел плечом вешалку, и с крючка сорвался зонт. Никто его не поднял.
– Ты же обещал, что сегодня все объяснишь, – сказала женщина. Голос у нее дрогнул только на последнем слове.
– Юля, – сказал Игорь. – Зачем ты приехала?
Елена переводила взгляд с одного на другую. Муж назвал ее по имени сразу, без запинки, и ни на секунду не сделал вид, что видит эту женщину впервые.
– Я хотела познакомиться с твоей женой, – ответила Юля.
– Прекрасно. – Елена распахнула дверь настежь, так что ручка стукнула о стену. – Заходите. Раз такой праздник, давайте знакомиться все вместе.
Юля шагнула в прихожую уверенно, по-хозяйски, даже наклонилась расстегнуть сапог, но на середине молнии замерла. Она смотрела на стену, где висели фотографии: Елена с Игорем на Ладоге, Игорь с ее мамой на даче, их свадебная, где он еще с усами. Потом взгляд Юли зацепился за стул в углу, на котором висела его рабочая куртка с оторванной петелькой.
– Вы правда здесь живете вместе? – спросила она тихо.
– Одиннадцать лет, – сказала Елена. – Вон его тапки, если сомневаетесь. Сорок четвертый размер, левый он вечно стаптывает внутрь.
Юля повернулась к Игорю всем корпусом.
– Ты говорил, что давно здесь не живешь. Что ночуешь тут раз в месяц, когда ей надо помочь.
– Юль, я могу все объяснить.
– Так объясняй! – Юля махнула пакетом, и он хлестнул по косяку. – Объясняй, я четыре года жду!
Игорь стоял посреди коридора и молчал. Елена смотрела на него со злым любопытством. В любом скандале он говорил ровно и негромко, подбирал такие слова, что через десять минут она сама начинала извиняться за то, что вообще подняла тему. Сейчас он тер большим пальцем шов на джинсах и не мог выдавить ни звука.
– А вы знали, что он ездит ко мне каждую пятницу? – спросила Юля у Елены.
– По пятницам у него планерки до ночи, – ответила Елена и тут же покраснела, потому что сказала это его голосом.
– А что два года назад он снял для нас квартиру, знали?
– Для вас?
– Для нас! Я думала, он туда потихоньку вещи перевозит. Я ему полку в шкафу освободила!
– Юля, не сейчас, – вставил Игорь.
– А когда?! Когда ты опять скажешь, что задержишься у нее, потому что у нее кран течет?
Елена вздрогнула. Эту интонацию, мягкую, усталую, с виноватым смешком в конце, она знала наизусть. Игорь говорил ей ровно так же: задержусь, Лен, у заказчика опять все горит. Выходило, что одна и та же фраза годами ходила по двум квартирам.
Юля вытащила из пакета связку ключей на брелоке с пластмассовой клубникой и потрясла ей в воздухе.
– Вот. Ключи от нашей квартиры. Он мне их сам подарил на день рождения, в коробочке с бантом.
Елена смотрела на клубнику и вспоминала прошлую весну, когда нашла в его куртке два незнакомых ключа. Игорь тогда, не отрываясь от телефона, сказал, что это от склада, и она положила их на полку у зеркала. Сейчас она провела рукой по этой полке, но там лежали только батарейки и старый чек из аптеки.
– От склада, значит, – сказала она. – Ты мне сказал, что это от склада.
Игорь поднял с пола зонт и зачем-то начал аккуратно застегивать на нем липучку.
На кухне он сел в самый угол, между холодильником и подоконником, и положил руки на стол ладонями вниз. Юля так и не сняла пальто. Елена гремела ящиками, пока не нашла в самом нижнем пачку сигарет, засохших до хруста, хотя бросила курить шесть лет назад.
– Ты куришь? – удивился Игорь.
– А ты живешь на две семьи, – сказала Елена. – Давай не будем друг друга удивлять.
Юля рассказывала, глядя то на Елену, то на свои колени. Она работала администратором в частной клинике, Игорь приехал туда забирать результаты обследования отца, перепутал бланки и вернулся с шоколадкой, чтобы извиниться. Потом зашел еще раз, уже без всякого повода, и стоял у стойки, пока она не согласилась выпить с ним кофе.
– Он сказал, что у него тяжелый период, – Юля мяла ремешок сумки. – Что вы почти три года живете раздельно и брак остался только на бумаге.
– Мы тогда ремонт делали вместе. – Елена ткнула незажженной сигаретой в стену. – Вот эту плитку он сам клал, а я ему затирку подавала и на коленках ползала.
– Мне он говорил, что ремонт вы делаете для себя, а он только деньги переводит.
Елена хотела засмеяться и закашлялась. Тот год она помнила по чекам из строительного: Игорь стал задерживаться, дважды ездил в командировку в Тверь, а потом сказал, что ему нужно немного пространства, и стал по субботам пропадать в гараже. Она тогда купила ему в гараж обогреватель, чтобы он там не мерз.
– Он говорил, что разводиться пока не может из-за квартиры и бизнеса, – продолжала Юля. – Потом сказал, что вы тяжело это переживете. А потом, что ваша мама болеет и вам сейчас нельзя волноваться.
Она полезла в сумку, достала початый блистер и положила на клеенку.
– Вот. Я через клинику ему такие доставала со скидкой. Для вашей мамы.
Холодильник за спиной у Игоря загудел и замолчал.
– Моя мама умерла три года назад, – сказала Елена.
Юля медленно подняла голову.
– Он мне в мае говорил, что у нее опять давление.
Сигарета хрустнула у Елены в пальцах, табак посыпался на стол. Она развернулась к мужу, схватила блистер и шлепнула им по столу прямо перед его руками.
– Таблетки, Игорь?! Ты брал у нее таблетки для моей мертвой матери? Куда ты их девал? В мусоропровод? Сам пил?!
– Лена, сядь.
– Не смей мне говорить, чтобы я села! Ты мою маму живой держал, чтобы тебе было удобно! Три года она у тебя болеет!
Юля сидела, прижав пальцы к губам. Игорь закрыл лицо ладонью и так и остался сидеть, а таблетки лежали между ними, как вещественное доказательство, которое никто не решался убрать.
Потом заговорила Юля, и Елена не сразу заметила, как этот разговор стал похож на перетягивание каната.
– Он не спит с открытым окном, – сказала Юля, будто в чем-то оправдывалась. – Даже летом. Я весь август под кондиционером мерзла.
– Он не может уснуть, если в соседней комнате работает телевизор, – тут же ответила Елена. – Я сериалы в наушниках смотрю уже пятый год.
– Кофе пьет без сахара.
– А после второй чашки у него желудок болит, и он потом ноет полвечера.
– По воскресеньям ему обязательно надо куда-нибудь выехать, хоть на заправку.
– А после этих выездов он злой как черт и ищет, к чему придраться.
Они замолчали одновременно и посмотрели друг на друга с одинаковым выражением, каким смотрят соперницы, которые только что обнаружили, что обе выиграли один и тот же утешительный приз. Игорь сидел между ними и разглядывал крошки табака на клеенке.
– А Миша у вас бывает? – вдруг спросила Юля.
– Какой Миша?
– Племянник его. Из Нижнего Новгорода. Он к нему раз в месяц ездит, подарки возит, на соревнования ходит.
– Он ездит в Нижний к поставщикам, – сказала Елена. – Нет у него никаких племянников.
Юля вытащила телефон, долго листала галерею, потом развернула экран. На фотографии Игорь стоял возле спортивного комплекса в обнимку с мальчиком лет семи. У мальчика была медаль на ленточке и передний зуб, выросший наполовину. Елена увеличила снимок двумя пальцами и почувствовала, как холодеют руки, потому что у ребенка были уши Игоря, оттопыренные сверху, с которыми он всю жизнь боролся короткими стрижками.
– Кто это? – спросила она.
Игорь отнял ладонь от лица и наконец сел ровно.
– Его зовут Миша.
– Я спросила, кто он!
Он молчал так долго, что Юля начала подниматься со стула.
– Мой сын.
– Ты мне клялся, что детей у тебя нет! – Юля вскочила, стул отъехал и ударился о батарею. – Ты говорил, что не хочешь детей, что поздно, что ты не потянешь! Я из-за тебя в тридцать пять!..
Она не договорила, схватила со стола свой телефон и прижала его к груди. Игорь сказал только одно:
– Я знаю.
– Тогда зачем ты мне сказал, что это племянник?
Он ничего не ответил. Елена смахнула табак со стола в ладонь, подошла к ведру и долго стояла над ним, а Игорь так и сидел, положив руки на стол ладонями вниз.
Номер Юли Елена утром списала из его телефона, пока он был в душе, и заодно сфотографировала всю их переписку за последний месяц. Игорь ушел на работу рано, не позавтракав, и у двери сказал, что вечером они спокойно все обсудят. Елена ничего не ответила и позвонила Юле, как только хлопнула дверь лифта.
Они встретились в кафе у метро. Юля пришла с картонной папкой на резинке и старым кнопочным телефоном, который сразу положила на стол экраном вниз.
– Я вчера сначала не хотела вам это показывать, – сказала она, не снимая перчаток. – Потом подумала, что вы имеете право.
– Удобно ты думаешь, – сказала Елена. – Четыре года жила в квартире, которую мой муж оплачивал, а теперь мне права раздаешь.
Юля покраснела пятнами, но папку не забрала.
– Я могу уйти.
– Сиди уже. Открывай.
В папке лежали распечатки переводов, фотографии, договор аренды и несколько бумажек про ребенка: квитанции из спортивной секции, справка из поликлиники, чек за форму. Игорь держал все это у Юли в нижнем ящике комода, под зимними свитерами, и она нашла папку вчера ночью, когда вернулась домой и полезла искать, что еще он от нее прятал. Деньги уходили в Нижний Новгород регулярно, по пятнадцать и двадцать тысяч, на имя Марины Сергеевны Ковалевой.
– Мать мальчика, – сказала Юля. – Я так думаю.
Елена перебирала листы и чувствовала, что ее подташнивает от запаха корицы, которым пропахло все кафе. На одном из листов, анкете из секции плавания, внизу была графа для экстренной связи. Первым там стоял сам Игорь, с номером, которого Елена не знала. Вторым контактом была записана не Марина и уж точно не она сама.
– Катя, – прочитала Елена. – Кто такая Катя?
– Я думала, вы знаете.
Елена набрала номер прямо со своего телефона и включила громкую связь. Трубку взяли на третьем гудке, где-то рядом лаяла собака.
– Да? Говорите.
Юля наклонилась к телефону, потому что у Елены вдруг пропал голос.
– Здравствуйте. Вы знакомы с Игорем Ракитиным?
На том конце замолчали, потом женщина прикрикнула на собаку.
– Конечно, знакома. А что случилось?
– Вы его жена? – спросила Юля, и Елена увидела, как у нее дернулся уголок рта.
Женщина засмеялась, коротко и устало.
– Господи, нет. Я его сестра.
Юля подняла на Елену круглые глаза.
– У него есть сестра?
– Есть, – сказала Елена. – Я ее за одиннадцать лет видела два раза, на свадьбе и на похоронах его отца. Он говорил, что они не общаются.
– Кто это там? – В голосе Кати появилась тревога. – Вы кто вообще?
Елена взяла телефон в руку и выключила громкую связь.
– Катя, это Елена. Жена Игоря.
Катя молчала так долго, что Елена посмотрела на экран, не оборвался ли звонок. Собака на том конце перестала лаять.
– Лена, – сказала наконец Катя совсем другим голосом. – Тебе лучше приехать ко мне. Я давно хотела с тобой поговорить, но Игорь каждый раз просил меня не лезть.
***
Катя жила в поселке в сорока километрах от города, в кирпичном доме с недостроенной верандой, на которой вместо перил были натянуты веревки с бельем. Юля всю дорогу сидела на пассажирском сиденье и дважды порывалась выйти на заправке, но оба раза только покупала воду и возвращалась. Елена вела машину рывками, тормозила поздно и один раз чуть не въехала в зад рейсовому автобусу.
Катя открыла калитку раньше, чем они вышли из машины. Она была в мужской куртке поверх халата, с собакой на коротком поводке, и посмотрела на них обеих без всякого удивления.
– Значит, он все-таки довел вас до встречи, – сказала она. – Ну проходите, раз доехали.
В доме было натоплено до духоты. Катя сдвинула с кухонного стола кота и поставила на освободившееся место обувную коробку, перетянутую бельевой резинкой.
– Что ты знаешь? – спросила Елена, не садясь.
– Сядь сначала. – Катя сняла резинку и надела ее себе на запястье. – Он так живет почти десять лет. Юля у него не первая, Лена.
– Десять? – переспросила Юля. – А я, получается, кто?
– Ты, получается, после Марины.
Катя доставала из коробки фотографии, открытки, какие-то квитанции и раскладывала их по столу, как пасьянс. Марина появилась у Игоря на втором году его брака с Еленой, познакомились они на выставке в Нижнем, куда он ездил от фирмы. Через год у них родился сын, которого назвали Мишей. Марина ждала развода три года, потом собрала вещи сына и сменила номер телефона, но от денег на ребенка не отказалась.
– Он ей до сих пор платит, – сказала Катя. – Тут он молодец, этого не отнять.
– Молодец?! – Елена ударила ладонью по столу, и фотографии разъехались. – Ты сидишь и говоришь мне, что он молодец?
– Я говорю, что он платит.
– А ты все это время знала и молчала!
Катя отложила снимок, который держала в руке, и посмотрела на Елену прямо.
– Я пыталась тебе сказать. Пять лет назад, на вашу годовщину. Я тебе позвонила и попросила встретиться.
Елена вспомнила тот вечер сразу, со всеми мелочами. Они сидели в ресторане на набережной, ей позвонили с незнакомого номера, женщина сказала, что она Катя и что им надо поговорить. Игорь тогда мягко забрал у нее телефон, вышел с ним на крыльцо, а вернувшись, сказал, что у сестры опять проблемы с мужем и она срывается на всех подряд.
– Он тебе сказал, что я пьяная была, да? – спросила Катя.
– Что у тебя проблемы с мужем.
– У меня нет мужа уже двенадцать лет. – Катя усмехнулась. – Он на следующий день сюда приехал, привез мне торт и полчаса сидел вот на этом стуле. Просил больше никогда к тебе не лезть. Сказал, что сам все решит.
– И ты согласилась. – Елена встала так резко, что задела коленом ножку стола. – Почему?
Катя долго разглаживала на коленях халат.
– Потому что он мой брат и у меня больше никого нет. Я боялась, что он перестанет приезжать. Глупо, да. Я знаю.
Юля молча собрала со стола фотографии с Мишей и сложила их стопкой, уголок к уголку, будто это было сейчас самым важным делом на свете.
Домой Елена вернулась в десятом часу. Игорь сидел на кухне в куртке, словно сам только что пришел, перед ним лежала прозрачная папка с бумагами.
– Я хотел сам тебе все рассказать, – сказал он, не дождавшись, пока она разуется.
– Когда? После того как тебя нашла третья женщина?
Он опустил глаза и начал говорить, быстро и складно, как говорил на совещаниях. Про раздел имущества, про то, что машину можно оставить ей, а долю в фирме ему, про алименты Мише, которые никуда не денутся, про то, что он все исправит, если она даст ему полгода.
Елена слушала, стоя в дверях кухни с сумкой на плече, и в какой-то момент заметила, что он ни разу не спросил, где она была весь день.
– Ты меня любил? – перебила она.
– Да.
– А Юлю?
Он замолчал и потер ногтем край папки.
– Ты ее тоже любил?
– По-своему.
Елена рассмеялась так, что пришлось ухватиться за косяк.
– Ты даже сейчас умудряешься дать два ответа на один вопрос, Игорь. Даже сейчас!
– Ты не понимаешь, как все было сложно! – Он впервые за эти дни повысил голос и стукнул кулаком по папке. – Я не мог разорваться! Я пытался, чтобы всем было хорошо!
– Тебе было хорошо. Когда тебе становилось сложно, ты не выбирал. Ты просто оставлял нас обеих.
Она бросила сумку на пол, подошла к столу и вытащила из его папки верхний лист. Это был договор аренды, который Юля показывала ей утром, только здесь лежал второй экземпляр, с подписью посредника и адресом. Елена прочитала адрес дважды, потом еще раз, шевеля губами.
– Заречная, четырнадцать, квартира тридцать семь, – сказала она вслух. – Это наша квартира, Игорь. Мы ее восемь лет назад купили. Ты мне говорил, там семья с ребенком живет и платит через агентство.
Он побледнел так, что стали видны веснушки на скулах.
– Лена, подожди.
– Я каждый месяц видела двадцать пять тысяч на счете и радовалась, какие хорошие у нас жильцы! – Она трясла листом у него перед лицом. – Ты селил туда свою Юлю и платил мне за нее аренду с нашего же накопительного счета? Моими деньгами мне?!
– Я собирался все вернуть.
Елена медленно положила лист обратно в папку, закрыла ее и подвинула к нему. Потом ушла в спальню, достала с антресоли его большую спортивную сумку и бросила ее на кровать раскрытой.
Через два дня они с Юлей приехали к нему в офис. Катя по телефону уговаривала не устраивать цирк при сотрудниках, но Елена ответила, что цирк уже одиннадцать лет как идет, просто билеты раньше продавали поштучно.
Офис был на третьем этаже бизнес-центра, с прозрачными перегородками. Игорь вышел из переговорной с чашкой кофе в руке и, увидев их вдвоем у стойки ресепшена, поставил чашку прямо на стопку чужих документов.
– Что вы здесь делаете?
Юля достала из сумки ту самую связку с пластмассовой клубникой и положила на стойку.
– Я съехала вчера. Вещи у подруги, ключи вот.
– Юль, давай не здесь, – тихо сказал он и оглянулся на перегородку, за которой две девушки перестали печатать.
– А где? В квартире твоей жены? Я там четыре года жила и шторы за свои деньги вешала!
Игорь повернулся к Елене и заговорил вполголоса, тем самым тоном, каким всегда успокаивал ее перед сном:
– Лена, ну ты-то зачем это устроила? Мы же дома можем нормально обсудить.
– Дома ты уже не живешь, твоя сумка у Кати, – сказала Елена. – А шторы Юля пусть забирает, мне они не нужны.
Он развернулся к Юле, начал говорить, что они должны поговорить вдвоем, что она для него не просто так, что он ей все компенсирует. Юля слушала его и смотрела на Елену. Тут дверь лифта открылась, и вошла Катя, запыхавшаяся, в той же мужской куртке.
– Игорь, хватит, – сказала она с порога.
– Катя, ты-то куда? Мы же семья!
Юля засмеялась, взяла со стойки свою сумку и закинула ее на плечо.
– Ты каждой из нас что-то свое рассказываешь, да? Ей про брак, мне про любовь, сестре про семью. Только мы теперь все втроем стоим и слышим одно и то же.
Игорь посмотрел на нее, потом на Катю, потом на девушек за стеклом, которые уже не скрывали, что слушают. Он поднял чашку с чужих бумаг, на которых остался мокрый коричневый круг, и ушел в переговорную, закрыв за собой дверь.
Через месяц Елена подала на развод. Юля сняла комнату на Гражданке, Катя перестала брать трубку, когда звонил брат, а Елена вечерами сидела над выписками из банка за пять лет, с маркером и пачкой стикеров. Игорь выводил деньги мелочью: две тысячи, пять, восемь, иногда двадцать, каждый раз с новым назначением платежа. В назначении стояло то помощь другу, то запчасти, то обед, то долг какому-то Сереже, и за две недели на эти выписки ушло три пачки стикеров.
Среди этих переводов был один, от которого Елена отложила маркер. Двести сорок тысяч ушли Марине Сергеевне Ковалевой одной суммой, в марте, за неделю до дня рождения Елены. Она помнила тот март, потому что Игорь тогда сказал, что денег на санаторий в этом году нет, фирма в минусе.
Марина взяла трубку не сразу и, услышав имя, долго молчала.
– Елена, я не хочу лезть в вашу историю. У меня ребенок, мне это все не нужно.
– Я не прошу лезть. Я только хочу знать, за что он вам перевел двести сорок тысяч одним платежом.
– За то, чтобы я молчала, – сказала Марина устало, как говорят о погоде.
– О чем молчали? О Мише?
– Про Мишу вы и так знаете. – Где-то рядом с Мариной заработал телевизор, и она приглушила его. – Я молчала о том, что Миша у него не один. У него есть дочь. Старшая.
Елена уронила маркер, и он укатился под диван.
– Какая дочь? Где?
– Во Владимире. Ее Соня зовут. Я сама узнала случайно, увидела у него в телефоне. Он испугался больше, чем когда я от него уходила.
Соня назначила встречу в торговом центре у вокзала, у фонтана на первом этаже. Ей было пятнадцать, она была в широких джинсах и куртке не по погоде, с рюкзаком, на котором висел брелок в виде пельменя. Глаза у нее были Игоря, светлые и чуть навыкате.
Они купили по стакану колы и сели на бортик фонтана. Соня долго размешивала лед трубочкой и смотрела на Елену искоса.
– А вы настоящая жена? – спросила она наконец.
– Пока да. Разводимся.
Соня кивнула, будто сверила что-то у себя в голове.
– Тогда понятно, почему он вам врал.
– Почему?
Соня пожала плечами и потянула колу через трубочку так, что та захрипела.
– Он маме всегда говорил, что если люди друг про друга узнают, все сразу начнут чего-то от него требовать.
– Чего требовать?
– Чтобы он был рядом. – Соня сказала это без обиды, как расписание электричек. – Он приезжает на день рождения, дарит телефон или кроссовки и уезжает вечерним поездом. Мама раньше плакала, теперь не плачет.
Елена смотрела, как девочка ковыряет ногтем наклейку на стакане. Хотелось обнять ее или хотя бы дать денег, но она не сделала ни того, ни другого.
– А у тебя есть брат, – сказала Елена. – Миша. Ему семь лет, он плаванием занимается в Нижнем.
Соня перестала ковырять наклейку и подняла голову.
– Серьезно?
– Серьезно.
– Прикольно, – сказала Соня и отвернулась к фонтану. Потом вытащила телефон и спросила, нет ли у Елены его фотографии.
Прошло полгода, и Елена почти перестала вздрагивать, когда звонили в дверь. В тот вечер она открыла, даже не посмотрев в глазок, с отверткой в руке, потому что меняла на кухне сломанную дверцу шкафа.
На площадке стояла Юля, в том же светлом пальто, с узким конвертом.
– Можно войти?
Елена молча отступила в сторону, пропуская ее в квартиру. Юля прошла на кухню и положила конверт на стол.
– Это документы по Заречной. Я подписала отказ от всех претензий, его юрист предлагал мне за молчание оставить там жить еще год. Я отказалась.
– Почему? – спросила Елена. – Год бесплатно, это же деньги.
Юля села на тот же стул, на котором сидела в первый вечер, и сняла перчатки.
– Потому что я четыре года считала, что живу с ним семьей. А это была твоя квартира, его ложь и мои шторы. Я больше туда не зайду.
Она помолчала, разглядывая отвертку в руке Елены.
– Я долго на тебя злилась, знаешь. Думала, ты специально его держишь.
– Я на тебя тоже злилась. Думала, что ты его увела.
– Смешно теперь.
– Мне пока не очень, – сказала Елена и положила отвертку в ящик.
Юля застегнула пальто, собираясь уходить, и уже в прихожей обернулась.
– Ты знаешь, что он опять женится?
– На ком?
– Не знаю. На той, с кем сейчас живет. Катя сказала, весной роспись.
Елена засмеялась и прислонилась к стене.
– Серьезно?
– Серьезно. Тебе не интересно, кто она?
Елена покачала головой, и Юля кивнула, будто другого ответа не ждала.
Игорь позвонил в ноябре, почти через год после развода. Елена мыла пол в прихожей и долго смотрела на его имя на экране, пока телефон не замолчал. Через минуту телефон зазвонил снова, и она ответила.
– Что случилось?
– Лен, мне нужна твоя помощь.
– Ты звонишь бывшей жене за помощью? – Она выжала тряпку прямо в ведро так, что брызнуло на стену.
– Я серьезно. У фирмы проблемы, там надо подписать пару бумаг задним числом, как будто ты была в курсе сделки. Это чистая формальность.
– Нет.
– Лена, послушай…
– Я сказала нет. С чего ты решил, что я опять буду для тебя что-то делать?
Он помолчал, и она слышала, как он постукивает чем-то по столу.
– Потому что ты единственная, кто меня по-настоящему знает.
Елена поставила швабру к стене и выпрямилась.
– Я знала того, которого ты мне показывал, Игорь. Скажи мне лучше, ты хоть раз кому-нибудь говорил всю правду, целиком?
Он долго молчал, и в трубке было слышно, как он дышит.
– Наверное, нет.
Она нажала отбой и вернулась к полу. Через десять минут пришло сообщение от Юли: «Он всем рассказывает, что ты ему помогаешь с документами». Елена ответила одним словом: «Пусть», – и выключила звук.
Через неделю она столкнулась с Катей у входа в «Пятерочку». Катя приехала в город к врачу и тащила две сумки с консервами для собаки.
– Ты с ним общаешься? – спросила Катя, перехватывая ручки поудобнее.
– Нет. Он звонил, бумаги просил подписать.
– Подписала?
– С ума сошла?
Катя хмыкнула и поставила сумки на асфальт.
– Ну и молодец. Тогда, может, отпустило тебя наконец.
– Меня давно отпустило, Кать. Я просто не сразу заметила, что меня держали.
Катя ничего не ответила, подхватила свои сумки и пошла к остановке, а Елена зашла в магазин и купила себе дорогой сыр, который раньше брала только на праздники.
А в субботу ей снова позвонили в дверь. На площадке стояла девушка лет двадцати пяти в пуховике, с телефоном в руке, и переминалась с ноги на ногу.
– Простите, здесь Елена живет?
– Я Елена.
– Вы жена Игоря? Ракитина?
Елена помолчала, держась за ручку двери.
– Бывшая.
Девушка заметно побледнела и зачем-то спрятала руку с кольцом в карман пуховика.
– Тогда я, наверное, по адресу. – Она протянула телефон, на экране был Игорь, загорелый, в той самой синей кофте. – Я хотела спросить. Сколько у него вообще было семей?
Елена вернула ей телефон и засмеялась, спокойно и легко, впервые за этот год.
– Если узнаете, расскажите мне, пожалуйста. Мне тоже интересно.
Девушка неуверенно улыбнулась, не понимая, шутят над ней или нет. Елена отступила в прихожую, нагнулась к углу за вешалкой и вытащила оттуда зонт с застегнутой липучкой, который так и пролежал там с того вечера.
– Вот, передайте ему, – сказала она и вложила зонт девушке в руки. – Он забыл.
Потом она закрыла дверь, не дожидаясь, что девушка ей ответит.
