— Илона, ты специально все колдобины собираешь?! — капризно протянула Ия Терентьевна с заднего сиденья.
— У меня тут рассада сортовая! А ты рулишь как на тракторе!
— Трасса после зимы разбитая, Ия Терентьевна, — отозвалась Илона, объезжая очередную выбоину.
— Быстрее тут никак не проедешь.
— А печку убавить можно? — не унималась свекровь, обмахиваясь сложенной квитанцией.
— Духота страшная! Убавишь — в шею надует! Гошенька, ну скажи ты своей жене! Пусть она воздух нормально настроит!
— Илон, ну ты чего в самом деле, — недовольно буркнул Георгий, развалившись рядом с матерью.
— Трудно кнопочку нажать? Мама с утра на ногах.
— Я уже два раза убавляла, — напомнила Илона.
— Если совсем выключить, стёкла запотеют.
— Ой, нашла отговорку! — фыркнула Ия Терентьевна.
— В чужой машине слова не скажи! Сидишь тут на птичьих правах и задыхаешься!
Илона только поправила часы на запястье. Убавила обдув на одно деление. На переднем пассажирском кресле громоздились два высоких ящика с помидорной рассадой. Ия Терентьевна наотрез отказалась ставить их в багажник.
Мол, там темно и стебли поломаются. Пришлось Георгию тесниться сзади вместе с матерью, её клетчатыми баулами, вёдрами с рассадой перцев и шерстяным кардиганом.
Замужем за Георгием Илона была три года. Поначалу муж казался человеком основательным. Брался за шабашки по ремонту, шутил, строил планы.
Но четыре месяца назад у него сорвался крупный заказ. Георгий как-то незаметно осел дома в мягкой толстовке и спортивных штанах.
Илона работала ведущим сметчиком в строительной фирме. Получала она прилично. Жила пара в её двушке, купленной ещё до знакомства с мужем. Серебристый кроссовер тоже принадлежал Илоне.
Когда у Георгия начались перебои с заработком, пилить его жена не стала. Выпустила к своему основному счёту дополнительную кредитку. На бензин и продукты.
А месяц назад муж выпросил вторую такую же карточку для матери. Дескать, у Ии Терентьевны суставы ноют, процедуры платные нужны, а он с первой же халтуры всё вернёт.
— Кстати, Илонка, — подал голос Георгий, заглядывая через плечо жены на приборную панель.
— Нам бы до поворота на посёлок заскочить на стройбазу.
— Зачем это? — удивилась Илона.
— Мы и так в пробке час потеряли.
— Ну как зачем? — оживился муж.
— Сонечке на дачу вагонку нужно докупить. И шифер на крышу летней кухни.
— Интересно получается, — заметила Илона, глядя на дорогу.
— Дача вашей мамы. Отдыхать там всё лето будет София с детьми. А стройматериалы с какой стати на нас?
— Ой, ну началось! — запричитала Ия Терентьевна, теребя крупные янтарные бусы.
— Сразу копейки свои считать! Мы же семья, милочка! Сонечка одна двоих мальчишек тянет!
Ей воздух свежий нужен, смородина с куста! А ты с короной на голове сидишь! Родне мужа десяток досок пожалела!
— Десяток досок и шифер влетят в кругленькую сумму, — отбрила Илона.
— Я на этой даче за три года два раза шашлык пожарила. И три дня чужие грядки полола.
— Могла бы и почаще ездить! — назидательно вставила свекровь.
— Матери помочь — не переломилась бы!
— У меня сегодня в планах только довезти вас с ящиками, — сказала Илона.
— И сразу вернуться в город. У меня отчёт квартальный горит.
— Слышишь, Гошенька? — Ия Терентьевна с досадой хлопнула себя ладонями по коленям.
— Отчёт у неё! А то, что у матери забор покосился, ей плевать!
— Илон, ну правда, давай заскочим, — заканючил Георгий.
— Там делов-то на полчаса. Оплатим картой, погрузим на верхний багажник. Я в следующем месяце объект возьму и всё перекрою.
— Ты мне это с февраля обещаешь, Гоша, — осадила его жена.
— Никакой стройбазы. Лимит на карте для продуктов, а не для ремонта Софии.
— Какая же ты мелочная! — поджала накрашенные губы свекровь.
— Прямо поперёк горла тебе наша Сонечка встала!
В этот момент смартфон Илоны на держателе замигал входящим вызовом. Звонил начальник отдела. Илона коснулась беспроводного наушника в правом ухе. Она не вынимала его с утренней планёрки.
— Тихо вы, — шикнула она вполоборота.
— Мне с работы звонят. Нужно смету сверить.
Илона ответила шефу, назвала пару цифр по объекту и отключилась через минуту. Вынимать наушник она не стала. Под русыми волосами, подхваченными заколкой на виске, маленький белый вкладыш был совсем незаметен.
Чтобы сзади её не дёргали капризами, Илона чуть прибавила радио на передних динамиках. И принялась время от времени задумчиво махать головой, будто слушает длинный доклад.
На заднем сиденье манёвр оценили по-своему. Ия Терентьевна решила, что невестка с головой ушла в рабочее совещание.
Она придвинулась вплотную к сыну. В салонном зеркале отлично отражались её крашеные рыжие кудри и насупленное лицо Георгия.
— Гошенька, ты глянь на неё, — прошипела сквозь зубы свекровь.
За тихой музыкой Илоне было слышно каждое слово.
— Твоя жена совсем обнаглела, гони её! — с напором продолжила Ия Терентьевна.
— Мам, ну тише ты, — пробурчал Георгий, косясь на затылок жены.
— Она в наушнике со своими инженерами ругается, но всё равно не ори.
— А чего мне таиться?! — ядовито зашептала мать, одёргивая трикотажную кофту на пуговицах.
— Она же тобой помыкает, сынок! Ты у неё как мальчик на побегушках! Подумаешь, получает она сейчас побольше. Сегодня густо, а завтра пусто! А гонору сколько — на шифер она не даст!
— Да знаю я, мамуль, — обиженно забубнил Георгий.
— Сама видишь, как она меня затюкала. Шагу ступить не даёт. Каждый раз с таким лицом сидит, будто одолжение делает.
— Вот и я говорю — сбагрить её надо! — наседала свекровь.
— Детей у вас нет, ничего тебя не держит. Только с умом всё обставь!
— Это как же? — насторожённо спросил сын.
— А вот так! — понизила голос Ия Терентьевна.
— Сейчас на дачу приедем, ты с её карты на стройбазе всё равно закупись. И наличку в банкомате сними под чистую, пока месяц начался.
— А если она в банковское приложение полезет? — замялся Георгий.
— Увидит списания и вой поднимет.
— Да куда она полезет со своими сметами! — отмахнулась мать.
— Скажешь, что инструмент в аренду брал под крупный заказ! Она же верит всему, как дурочка! Мы с Сонечкой уже всё прикинули.
За майские праздники веранду перекроем, баньку подправим за её счёт. А к лету поставишь вопрос ребром!
— Про развод, что ли? — уточнил Георгий.
— Зачем сразу развод? — хитро прищурилась Ия Терентьевна.
— Сначала кроссовер этот из неё выжми! Что люди скажут, если мужик в сорок лет у жены машину выпрашивает?
— Мам, ну ты как маленькая, — поморщился Георгий.
— Кроссовер она ещё до загса купила. Я вчера у мужиков в гараже спрашивал. При разводе мне от него дырка от бублика достанется.
— Ума палата у твоих гаражных знатоков! — припечатала свекровь.
— Напрямую просить не надо. Скажешь ей, что у тебя на стройке материал пропал! Мол, заказчик грозит по миру пустить, нужно срочно машину продать и долг закрыть!
— Думаешь, поведётся? — с интересом протянул Георгий.
— Как миленькая! — уверенно заявила Ия Терентьевна.
— Она баба жалостливая. Ты главное бровями пошевели да вздохни потяжелее, как ты умеешь. Сразу побежит покупателя искать!
— А деньги куда? — оживился муж и даже плечи расправил.
— На мою сберкнижку положим! — победно шепнула свекровь.
— Купишь себе нормальный рамный внедорожник, записанный на меня. Чтобы на рыбалку ездить и перед друзьями не краснеть!
А эту выскочку к осени за порог выставишь. Найдёшь себе молодую, покладистую, которая свекровь уважать будет!
— С пропавшим материалом это ты ловко придумала, мамуль, — одобрительно хмыкнул Георгий.
— Надо будет во вторник разговор завести. А то надоело перед ней за каждую булку отчитываться.
— Вот то-то же, сынок! Учись, пока мать жива! — довольно проворчала Ия Терентьевна и вдруг ткнула пальцем в боковое стекло.
— Ой, гляди, заправка большая с пекарней и магазином! Скажи своей мымре, пусть повернёт.
— Зачем тормозить? Бензина ещё полбака, — удивился Георгий.
— Мне кофе зернового с миндальным круассаном приспичило! — капризно заявила мать.
— И нарезки сырокопчёной на вечер наберём, и сыра хорошего, и углей для мангала. Заодно проверим, сколько там на твоей карточке доступно! У тебя же пластик при себе?
— При себе, и твоя карточка у тебя в ридикюле, — подтвердил Георгий и постучал жену по плечу.
— Илон! Слышишь? Заруливай к колонкам, разомнёмся!
Илона включила поворотник и плавно съехала с трассы на площадку заправочного комплекса. Пальцы сжали руль.
Заглушив мотор у крайней колонки, она несколько секунд не двигалась и смотрела в одну точку на светящемся табло с ценами.
Потом потерла переносицу. Значит, жалостливая дурочка? Которую можно обобрать на ремонте чужой дачи, развести на продажу машины ради нового внедорожника и выставить вон?
— Ну чего расселась, милочка? — командирским голосом сказала Ия Терентьевна, выбираясь на асфальт и поправляя шерстяной кардиган.
— Заправляй полный бак, чтобы нам на обратную дорогу хватило! И лобовое стекло протри, а то мошкары налипло — смотреть противно!
— Илон, мы с мамой пока в магазин пойдём, — небрежно обронил Георгий, захлопывая дверцу.
— Возьмём выпечки свежей, балыка, бананов, кофе попьём. Тебе брать чего-нибудь?
— Не стоит беспокоиться, Гоша, — с прохладцей ответила Илона.
— Идите. Ни в чём себе не отказывайте.
— Гошенька, бери сразу большую тележку на колёсиках! — громко скомандовала свекровь, бодро шагая к витринам павильона.
— И три пачки зернового кофе в зёрнах захвати, Сонечке на дачу отвезём, она растворимый не пьёт!
Илона подождала, пока парочка скроется внутри магазина. Вставлять заправочный пистолет в бак она и не собиралась.
Вместо этого она вышла на асфальт и вытащила с переднего кресла оба ящика с помидорной рассадой. Поставила их рядышком на бетонный приступок прямо под навесом у входа.
Следом из багажника и салона на воздух перекочевали клетчатые баулы свекрови, пластиковые вёдра с перцами, свёрток с садовыми тяпками и спортивная куртка Георгия.
Выгрузив последний баул, Илона села обратно на водительское место. Опустила фиксаторы замков на подлокотнике и сняла смартфон с магнитного держателя.
В банковском приложении напротив её счёта висели два значка дополнительных карт — «Георгий» и «Ия». Два касания пальцем по стеклу: «Заблокировать навсегда». Без права перевыпуска.
Илона завела двигатель, плавно сдала назад и направила кроссовер к выезду на шоссе — на разворотную петлю в сторону города. В боковом зеркале мелькнул Георгий.
Он выскочил из павильона с пустыми руками, остолбенел при виде пирамиды из баулов и ящиков с рассадой, а потом припустил трусцой за уезжающей машиной, отчаянно размахивая руками.
Илона выехала на трассу и прибавила газу. Через полминуты экран мультимедиа загорелся — звонил муж. Она нажала кнопку громкой связи на руле.
— Ты чего творишь, Илона?! — взорвался Георгий, тяжело дыша после пробежки.
— Ты куда укатила?! Почему наши вещи на улице валяются?!
— Решила не мешать вашему семейному пикнику, Гоша, — без выражения ответила Илона.
— Как там поживают три пачки зернового кофе для Софии и сырокопчёный балык?
— Ты издеваешься?! — заорал муж.
— Мы набрали полную ленту деликатесов, два больших стакана капучино с сиропом заказали, а обе карты заблокированы! Я три раза пластик прикладывал! Мы на кассе перед людьми как нищие опозорились!
— Дай сюда трубку, рохля! — заголосила на заднем плане Ия Терентьевна и тут же выхватила телефон.
— Ты в своём уме, паршивка?! Нас кассирша от стойки с охранником прогнала! Заставили все продукты из тележки обратно выкладывать!
Рассада на ветру мёрзнет! Немедленно возвращайся и разблокируй счёт, иначе я сыну глаза на тебя открою!
— Не трудитесь, Ия Терентьевна, вы их уже открыли, — парировала Илона, перестраиваясь в левый ряд.
— Мой разговор с начальником длился ровно минуту. Так что я с большим интересом послушала ваш план про пропавшие стройматериалы, сберкнижку и рамный внедорожник для рыбалки.
На том конце секунды три было слышно только гул проезжающих по шоссе фур.
— Какой ещё план?! — первой опомнилась свекровь, но спеси в её голосе заметно поубавилось.
— Тебе послышалось, милочка! У тебя в ухе твоя затычка пищала! Мы про соседскую дачу говорили!
— Илонка, ну ты всё неправильно поняла! — сбивчиво затараторил Георгий, снова отобрав трубку у матери.
— Мама просто от духоты переволновалась, ляпнула сгоряча!
— А ты сгоряча собрался во вторник разводить меня на продажу моей машины? — насмешливо спросила Илона.
— Чтобы перед мужиками в гараже не краснеть?
— Да я просто поддакивал, чтобы мама отстала и не накручивала себя! — взмолился Георгий.
— Ты же знаешь её характер! Илонка, ну вернись, пожалуйста! У нас же наличных даже на пригородный автобус в кармане нет! Как мы отсюда с ящиками и баулами выберемся?!
— Зато у вас ума палата и грандиозные планы на майские праздники, — поддела его Илона.
— Звоните любимой Сонечке. Пусть заказывает вам грузовое такси до вашей дачи за свой счёт. На свои хотелки, Гоша, будь добр сам и зарабатывай.
— Илона, не смей бросать трубку! — взвизгнула сбоку Ия Терентьевна.
— Мы на трассе стоим! Тут ветер холодный, у меня поясницу прихватит!
— Попрыгаете вокруг ящиков с помидорами — сразу согреетесь, — посоветовала Илона.
— Гоша, твои пожитки и спортивные штаны во вторник будут стоять у консьержки на первом этаже. Свою связку от входного замка оставишь ей же под роспись. Всё, разговор окончен.
Она нажала кнопку отбоя на руле и внесла оба номера в чёрный список, чтобы не отвлекали от дороги.
На въезде в город светило яркое весеннее солнце, а в салоне наконец-то пахло свежестью, а не чужой рассадой и нафталином.
К середине лета Илона уже официально стала свободной женщиной и улетела в отпуск на море.
А ещё через месяц общая знакомая рассказала со смехом, что встретила Георгия и Ию Терентьевну на пригородном вокзале. Они вдвоём тащили к электричке скрипучую хозяйственную тележку с рулоном дешёвого рубероида.
Ия Терентьевна на весь перрон отчитывала взрослого сына за то, что он в сорок лет даже на носильщика заработать не способен, и громко жаловалась пассажирам, какая им попалась расчётливая бывшая невестка — зажала родне деньги на дачную крышу.
