— А это что под сиденьем?
Ксения выложила на тумбу в прихожей пушистую бордовую резинку с люрексом. Рядом со стуком встал узкий стеклянный флакончик.
Эрик так и остолбенел у порога в нерасстёгнутой куртке. От его воротника тянуло тем же удушливым вишнёвым духом, которым насквозь пропах салон его «Шкоды».
— Ты чего, в моей машине рылась?! — сходу пошёл в атаку муж, нервно дёрнув бегунок молнии.
— Ксюша, не накручивай! Совсем уже со своей подозрительностью с катушек съехала?
— Я не рылась, а зонтик свой с заднего коврика забирала! — парировала Ксения.
— Перчатку уронила. Нагнулась к печке, а там вот этот набор юной сердцеедки!
— Какой ещё сердцеедки?! — возмутился Эрик и стянул куртку с плеч.
— Впервые эту ерунду вижу!
Полтора часа назад, когда Ксения нащупала под пассажирским креслом чужую бархатную резиночку и скользкий флакон, ей стало не по себе.
Она тогда вернулась домой и грузно опустилась на складной стульчик возле полки для обуви. Долго тёрла пальцами виски, глядя в одну точку на обоях.
От приторного миндально-вишнёвого аромата мутило. В голове крутилась одна мысль: неужели после восьми лет брака Эрик решил завести интрижку на стороне?
Но стоило ей поднести флакон к свету и прочитать золотистые буквы на этикетке, как ступор прошёл.
Ксения тут же вспомнила странное уведомление из парфюмерного магазина, которое пришло ей на телефон во вторник вечером.
Следом в памяти всплыл звонок школьной подруги Евгении. А потом вспомнились и воскресные посиделки на кухне с младшей сестрой мужа Василисой.
Жили они с Эриком в просторной двушке. Большую часть денег на жильё дало наследство от бабушки Ксении.
Жили мирно, пока полгода назад сорокаоднолетняя Василиса не разругалась с очередным ухажёром и не съехала в коммуналку.
С тех пор золовка паслась у них каждые выходные. Вечно жаловалась на сквозняки и шумных соседей. И всё заглядывала в их светлую спальню с тёплой застеклённой лоджией.
— Вечно ты придираешься на пустом месте! — не унимался Эрик, отводя глаза в сторону.
— Мало ли кто в салон садился! Я на неделе мужиков с объекта подвозил. Может, у кого из кармана выпало!
— Ага, конечно! — съязвила Ксения.
— Твои монтажники поголовно носят велюровые резинки с блёстками! И обливаются дамской вишней за ползарплаты!
— Ну мало ли, может, жене кто купил да выронил! — упрямо пробурчал муж.
— Погоди-ка! — иронично подняла бровь Ксения.
— Или это твой прораб вчера на переднем сиденье кудри накручивал и за ушками душился?
— Ты меня за дурака не держи! — вскипел Эрик, делая шаг к кухне.
— И слежку мне тут не устраивай! Проверять она меня вздумала! Сейчас ещё скажешь, что я тебе изменяю!
— Не держи меня за дуру, Эрик! — Ксения преградила ему дорогу в проёме и вынула из кармана домашней кофты телефон.
— Никакой зазнобы у тебя нет. У тебя кое-кто похуже завёлся!
Эрик мигом сбавил обороты и недоверчиво уставился на экран. Ксения открыла переписку с подругой Евгенией, которая работала старшим кассиром в парфюмерном отделе у метро. Затем ткнула пальцем в присланный снимок.
— Узнаёшь даму в бежевом пальто с пушистым воротником? — с нажимом спросила она.
— Ну… Вася вроде, — пробубнил Эрик, сдвинув брови к переносице.
— И чего сразу Вася? Ну зашла сестра в торговый центр поглазеть. Преступление, что ли?
— А ты поближе глянь, что твоя сестрица к кассе несёт! — Ксения поставила найденный флакончик прямо возле экрана.
— Точно такая же «Дикая вишня» и бордовая резинка!
— Мало ли что твоя Евгения наплела! — набычился Эрик, хотя спеси в голосе заметно поубавилось.
— Обычное совпадение! Таких флаконов полгорода покупает!
— За мои бонусы? — подколола Ксения и перелистнула экран на сообщение от магазина.
— Читай вслух! Во вторник вечером твоя Василиса пришла к Евгении на кассу и без зазрения совести продиктовала мой номер телефона!
Эрик наклонился к телефону и зашевелил губами, вчитываясь в строчки. Лицо его вытянулось.
— Это как же понимать? — пробормотал он.
— А вот так! — припечатала жена.
— Она списала все мои подарочные баллы, которые мне ко дню рождения начислили! Мне сразу уведомление пришло: мол, спасибо за покупку «Дикая вишни» и велюровой резинки!
— И ты сразу Женьке позвонила? — тихонько спросил муж.
— В ту же минуту! — подтвердила Ксения.
— Женька мне в трубку хохочет! Говорит, твоя бедная золовка не только мои баллы под чистую списала, так ещё и бухтела на весь зал, почему у невестки скидка такая маленькая!
— Подожди-ка… — Эрик растерянно почесал затылок.
— Она же у меня во вторник утром на маршрутку и на продукты просила! Плакалась, что до аванса ни рубля не осталось!
— Вот именно! — хмыкнула Ксения.
— Утром у брата на проезд выклянчила, а вечером побежала за дорогим парфюмом! Только во вторник я решила, что она эти духи себе взяла. Ну, думаю, нахалка Василиса, и ладно.
— А в моей-то машине они как очутились? — совсем запутался Эрик.
— Я во вторник Васю даже в глаза не видел!
— Зато вчера вечером ты её в поликлинику возил! — напомнила жена.
— Она ведь тебе звонила, жаловалась, что спину продуло?
— Было дело, — неохотно согласился он.
— С работы отпросился, свозил её к терапевту, потом до самой коммуналки довёз.
— А на обратном пути ты её одну в машине оставлял? — с прищуром спросила Ксения.
— Ну-ка вспоминай!
— Оставлял минут на десять, — признался муж.
— На заправке за незамерзайкой выходил. И в булочную за углом за горячим батоном заскочил. Вася в салоне сидела, печку на полную включила, поясницу грела.
— И чем же она эти десять минут занималась, пока ты с батоном в очереди стоял? — Ксения выжидающе глянула на мужа.
— Ну… когда я сел за руль, в салоне сильно вишней разило, — виновато протянул Эрик.
— Я ещё окно приоткрыл. А Вася сказала, что у неё в косметичке пробник протёк!
— Пробник у неё протёк, как же! — прыснула со смеху Ксения.
— А дальше что было?
— Да ничего особенного, — пожал плечами Эрик.
— Всю дорогу мне талдычила, какая ты в последнее время дёрганая стала. Мол, смотри, Эричек, сбежит твоя Ксюша скоро к маме!
— Вот мы и добрались до главного! — резюмировала Ксения.
— Пока ты за хлебом бегал, твоя любящая сестрица вылила полфлакона тебе на подголовник и на куртку!
Она ведь прекрасно знает, что у меня от сладкой вишни за пять минут мигрень начинается!
— Да зачем ей это надо?! — Эрик схватился за голову и опустился на скамью в прихожей.
— Она же сестра мне! Может, нечаянно обронила в темноте?
— Из застёгнутой косметички прямо под салазки кресла? — ухмыльнулась Ксения.
— И флакончик с резинкой аккуратно к воздуховоду пристроила, чтобы я наверняка нашла? Эрик, хватит уже в облаках витать! Сестрица твоя решила нас стравить!
— Да бред какой-то! — поморщился он, но прозвучало это совсем неубедительно.
— Какая ей корысть, если мы с тобой разругаемся?
— А ты вспомни, что она в воскресенье за ужином пела! — напомнила Ксения.
— Пока курочку гриль с картошкой уплетала да вокруг нашей спальни круги нарезала!
— Что-то про ремонт говорила вроде, — неуверенно пробормотал муж.
— Про характер она мой говорила! — одёрнула его Ксения.
— Причитала на всю кухню: «Ой, Ксюшенька, ты же женщина гордая! Если Эричек оступится — ни дня ведь терпеть не станешь, сразу к маме на другой конец города съедешь!»
Эрик потупился, теребя манжет куртки. До него наконец стало доходить, к чему клонились все эти разговоры родственницы про чужие разводы и свободные квадратные метры.
— Думаешь, она на нашу квартиру нацелилась? — глухо спросил он.
— Не на всю квартиру, а конкретно на нашу спальню с тёплой лоджией! — отбрила Ксения.
— По расчётам твоей Василисы, я сегодня должна была закатить тебе грандиозный скандал, покидать пожитки и гордо укатить к маме на автобусе!
Но договорить они не успели. В прихожей бодро затрезвонил звонок. Два коротких, один длинный — фирменная трель Василисы, которая никогда не утруждала себя предупреждениями по телефону.
— Ого, — тихонько сказала Ксения, глянув на настенные часы.
— Даже суток не выждала! Примчалась проверять, как сработала приманка. Сиди смирно и не подсказывай!
Ксения шагнула к порогу. На лестничной площадке переминалась с ноги на ногу Василиса собственной персоной — при яркой помаде и в том самом бежевом пальто с пушистым воротником.
У её сапог возвышался пузатый клетчатый баул на колёсиках. Под мышкой золовка сжимала большую ортопедическую подушку в цветастой наволочке, а в другой руке держала зимнюю дублёнку на плечиках.
— Ой… а ты ещё здесь? — вырвалось у Василисы, и её кукольная улыбка мигом сползла с лица.
— Здесь, Василиса, куда ж я из собственного дома денусь! — ласково отозвалась Ксения.
— То есть я хотела сказать, добрый вечер! — торопливо нашлась гостья, пытаясь спрятать подушку за спину.
— А я вот мимо ехала после смены! Дай, думаю, к родным людям на часок заскочу, проведаю!
— Мимо ехала с клетчатым баулом, зимней дублёнкой и спальной подушкой? — насмешливо уточнила Ксения, отступая на шаг в сторону.
— Проходи, Василиса, не топчись на площадке. Мы тут как раз твои потеряшки обсуждаем!
Василиса перешагнула порог и стрельнула глазами на тумбу в прихожей. Увидев бордовую резинку и флакон, она тут же расплылась в притворном сочувствии.
О том, что невестке известна история со скидочной картой, золовка и не подозревала.
— Батюшки, Эричек, ты чего же это творишь?! — картинно запричитала Василиса, прижав свободную ладонь к щеке.
— Ксюшенька, милая, ты эту пакость в его машине нашла, да? Я так и знала! У него всю неделю взгляд какой-то блудливый был!
— Да что ты говоришь? — с ленцой протянула Ксения.
— Прямо всю неделю?
— Вот те крест! — горячо затараторила золовка, вкатывая клетчатый баул в прихожую.
— Весь в телефоне сидел, загадочно ухмылялся! Я ещё вчера в машине учуяла, что от него дешёвыми духами несёт, да не хотела тебя раньше времени расстраивать!
— Какая ты заботливая, Вася, — подал голос Эрик со скамьи.
— Золотая сестра!
— А ты вообще помалкивай, бесстыдник! — охотно вошла в роль праведницы Василиса и повернулась к невестке.
— Я бы на твоём месте, Ксюша, такого позора ни минуты не стерпела! Мужик в открытую гуляет, девок в салон таскает!
Ты ведь женщина видная, гордая! Собирай вещички и уходи от него к маме насовсем, пусть один кукует!
— И то верно, — поддакнула Ксения, с интересом наблюдая, как золовка подталкивает свой баул ногой поближе к комнатам.
— Только одного не пойму, Василиса. Если я сейчас уйду, ты-то зачем с баулом и зимней дублёнкой притащилась?
— Как это зачем, Ксюшенька? — ничуть не смутилась та, покосившись в сторону спальни.
— Не бросать же мне брата одного в таком горе! Мужик без женского присмотра совсем пропадёт, пельменями магазинными питаться начнёт!
— И ты решила собой пожертвовать? — уточнил Эрик, медленно поднимаясь со скамьи.
— Ну конечно, Эричек, мы же свои люди! — защебетала Василиса, уже примериваясь, на какой крючок повесить дублёнку.
— Тем более у меня хозяйка в коммуналке совсем озверела, опять квартплату задрала! А там из всех щелей сифонит, соседи по ночам на кухне гремят!
Я уж, так и быть, по-родственному у тебя поживу, борщи тебе варить буду!
— В гостиной на раскладном диване, надо полагать? — поинтересовалась Ксения.
— Ну здрасьте, какой мне диван, у меня же остеохондроз шейного отдела! — возмутилась Василиса, будто вопрос с переездом был давно решённым.
— На вашем диване пружины в бок упираются, я там до утра не разогнусь! А в спальне матрас ортопедический, комод глубокий и лоджия солнечная!
— Ишь ты, как славно всё поделила, — мрачно заметил Эрик.
— А чего такого-то?! — надменно вздёрнула подбородок сестра.
— Ксюше ведь спальня всё равно без надобности будет, раз у вас развод и девичья фамилия! Не пустовать же хорошей комнате! Вам для родной сестры тёплого угла жалко, что ли?
— То есть ты всё заранее по полочкам разложила, — сказала Ксения.
— И матрас мой присмотрела, и комод освободила, и подушку свою приволокла, и даже речь обличительную по дороге выучила!
— Ничего я не учила, я брата в трудную минуту поддерживаю! — прицыкнула золовка.
— Сама виновата, Ксения! Плохо за мужем следила, вот он себе кралю помоложе и нашёл с бордовыми резиночками!
— С вот этими самыми? — Ксения взяла с тумбы телефон и поднесла экран к самому накрашенному носу гостьи.
— Полюбуйся-ка на фото, Василиса! Это ведь ты во вторник вечером в парфюмерном у метро отоваривалась! Моя школьная подруга Евгения за кассой стояла, когда ты этот вишнёвый яд выбирала!
Василиса вытаращила глаза на снимок, узнала своё бежевое пальто и густо пошла красными пятнами. Подушка в цветастой наволочке медленно сползла у неё из-под локтя.
— И номер мой на кассе ты ведь продиктовала, чтобы скидку получить? — не сбавляла напора Ксения.
— Мало того что пакость нам подстроить затеяла, так ещё и все мои подарочные бонусы на этот реквизит списала! Решила меня из собственного дома за мой же счёт выжить?!
— Подумаешь, какие мы нежные! — вдруг взвизгнула Василиса, поняв, что отпираться дальше бессмысленно.
— Да, подбросила! И правильно сделала! А чего вы тут вдвоём в двух комнатах расселись, как буржуи, пока я по чужим углам с тараканами маюсь?!
— Вася, ты в своём уме вообще?! — взорвался наконец Эрик, шагнув к сестре.
— Ты мне семью сломать хотела из-за спальни с балконом?!
— А с твоей жёнушки не убудет! — нагло огрызнулась Василиса, ничуть не стыдясь.
— У её мамаши на том конце города трёшка просторная, могла бы и потесниться ради золовки! А ты, Эричек, тоже хорош — сестра в сырости кашляет, а ты за женину юбку держишься!
— Я тебе на прошлой неделе на жильё подкинул! — крикнул Эрик, окончательно выходя из себя.
— В поликлинику тебя по первому писку катал, продукты тебе возил! А ты, пока я за хлебом бегал, мне под сиденье гадости пихала и подголовник поливала?!
— Ой, да сколько ты там подкинул — копейки! — отмахнулась сестра.
— Мне даже на нормальные духи не хватило, пришлось бонусы твоей Ксюши списывать! Жадные вы оба, крохоборы! Ну и сидите в своей спальне, раз вам для родного человека матраса жалко!
— В нашей спальне, Василиса! — жёстко осадила её Ксения, забирая с тумбы початый флакончик и велюровую резинку.
— Вот твой инвентарь, забирай обратно, пока ещё половина осталась. Будешь у себя в коммуналке тараканов вишней морить!
Ксения сунула находки прямо в наружный карман бежевого пальто золовки. Затем взялась за ручку клетчатого баула и одним движением выкатила его за порог на лестничную площадку.
— Эричек, ты чего стоишь как вкопанный?! — заголосила Василиса, прижимая к себе подушку и дублёнку.
— Она же меня на лестницу выставляет! Скажи ей хоть слово!
— Выходи давай, Вася, — отрубил Эрик, даже не подумав заступаться.
— На дачу к нам летом можешь больше не собираться. И денег до получки не проси — лавочка закрылась!
— Ну и пожалуйста, не очень-то и хотелось! — прошипела Василиса, подхватывая ручку баула.
— Подавитесь своими хоромами!
Она зацокала каблуками вниз по бетонным ступенькам, на весь подъезд костеря «прижимистых родственничков» и обещая нажаловаться матери.
Прошёл месяц. Василиса, конечно, совести так и не нажила.
Она исправно звонила матери в область и жаловалась всей родне, какая у Эрика бессердечная жена — пожалела для бедной золовки солнечную комнату с лоджией.
Сам Эрик первое время ходил шелковый.
Каждую субботу он без напоминаний отмывал салон своей «Шкоды» на мойке самообслуживания, а номер сестры занёс в чёрный список и больше не подвозил её даже до автобусной остановки.
А Ксения сменила карту в парфюмерном магазине, постелила в спальне новый пушистый ковёр и повесила в машину мужа ароматизатор с сосновой хвоей — чтобы никакой «Дикой вишней» там больше и близко не пахло.
