— Марина, я не поняла, а почему в меню на ужин снова курица? Мы сюда отдыхать приехали, а не перья отращивать. У Вовочки от вашей птицефабрики уже изжога, ему нужна телятина. Желательно, на гриле.
Каролина Прокофьевна стояла посреди моей летней кухни, уперев руки в бока, и смотрела на размораживающиеся куриные бедра с таким презрением, словно это они лично были виноваты в мировом экономическом кризисе.
Я медленно оторвала взгляд от монитора ноутбука. Шел полдень среды. Мой рабочий день был в самом разгаре, таблица с отчетами не сходилась на три тысячи рублей, а в голове настойчиво пульсировала мысль о том, что родственные связи — удивительная вещь. Они почему-то всегда начинают крепнуть и наливаться соками именно там, где появляется бесплатная еда, хороший интернет и свежий воздух.
Дачу эту мы с Сашкой, моим мужем, купили три года назад. Точнее, купила ее я, добавив к своему наследству от бабушки приличный кусок собственных сбережений. Сашка честно вложился руками — перекрыл крышу, поставил отличную беседку и провел воду, превратив обычный участок в комфортный загородный дом, где можно было жить с мая по октябрь. Мы мечтали о тихих вечерах, бокале вина на террасе и запахе сосен.
Но мы не учли одного важного фактора — Каролину Прокофьевну.
Моя свекровь обладала уникальным талантом: она умела входить в чужой дом так, словно только что выиграла его в лотерею, причем вместе с хозяевами. Изначально ее визит планировался как «приеду на выходные подышать». Но выходные плавно перетекли в неделю, неделя — в месяц, а к середине июля на моем газоне уже уверенно пустила корни вся ее свита.
В свиту входила золовка Оксана — сорокалетняя женщина с тонкой душевной организацией, которая находилась в перманентном поиске себя. Искать себя Оксана предпочитала исключительно в моем плетеном гамаке, желательно с моим же планшетом в руках. К Оксане прилагался муж Вова. Вова был профессиональным уставателем. От чего именно он уставал, история умалчивала, так как постоянной работы у него не наблюдалось года три, но отдыхал он громко, с размахом, требуя холодного пива и тишины во время трансляций футбола.
Сашка, муж мой, человек золотой, но страшно занятой. Он руководил отделом логистики, вкалывал в городе с понедельника по пятницу, а на дачу вырывался только к вечеру пятницы, падая от усталости. Всю прелесть будничного обслуживания расхлебывала я, так как работала удаленно.
— Каролина Прокофьевна, — спокойно ответила я, сохраняя файл. — Курица на ужин потому, что телятина стоит приличных денег за килограмм. А спонсор нашего стихийного санатория в моем лице немного утомился оплачивать ваши гастрономические фантазии.
Свекровь театрально прижала руку к груди, где под цветастым халатом билось большое, но очень экономное сердце.
— Какая же ты все-таки расчетливая, Марина! — с укоризной протянула она. — В семье вообще не должно стоять вопроса денег, когда речь идет о здоровье близких. Мы же одна семья! Вовочке нужен белок, он мужчина!
Вовочка в этот момент, громко зевнув, перетекал из шезлонга в гамак с грацией сытого ленивца, который познал радость жизни за чужой счет. Белок ему явно требовался исключительно для того, чтобы удерживать внушительный живот в границах шорт.
— Замечательно, — кивнула я. — Раз у нас одна семья и здоровье Вовочки в приоритете, пусть Оксана переведет мне на карту пять тысяч. Я как раз собираюсь в фермерский магазин. Куплю лучшую телятину.
Только холодильник продолжал тихо гудеть. Каролина Прокофьевна посмотрела на меня так, будто я предложила ей заложить фамильные бриллианты, которых у нее отродясь не было.
— Оксана сейчас в творческом кризисе, — поджав губы, процедила свекровь. — У них временные трудности. Могла бы и проявить уважение к чужой беде. Принимать гостей — это вообще-то традиция! И вообще, мы у Саши в гостях, а не в ресторане, чтобы счета оплачивать!
— Дом мой, Каролина Прокофьевна. По документам. Куплен до брака, — напомнила я то, что она старательно пыталась игнорировать каждый день. — И Саша, кстати, тоже курицу ест и не жалуется.
Свекровь фыркнула, развернулась на каблуках своих ортопедических шлепанцев и пошла к беседке, бормоча что-то о молодежи, которая совершенно утратила понятие совести и гостеприимства.
Я вернулась к работе, но краем глаза начала замечать странности. Последние два дня родственники вели себя подозрительно активно. Обычно после завтрака они впадали в сытую кому до самого обеда. Но сегодня утром я застала Оксану на втором этаже: она деловито фотографировала на телефон гостевую спальню, заботливо поправляя покрывало на кровати. Заметив меня, она вздрогнула и быстро спрятала телефон, пробормотав, что ищет хороший свет для селфи.
А чуть позже, выйдя за зеленью, я увидела, как Каролина Прокофьевна ходит по участку с рулеткой. Она отмеряла расстояние от моих кустов с сортовыми розами до забора, что-то записывая в блокнот. Вова стоял рядом и глубокомысленно кивал, почесывая поясницу.
Моя интуиция, отточенная годами работы с договорами, тихонько подсказала, что на моей территории затевается какой-то проект, о котором владельцу знать пока не полагается.
К вечеру ситуация прояснилась, но сначала родственники решили устроить показательное выступление перед соседями.
Около пяти часов у калитки нарисовалась Валентина Петровна — председатель нашего дачного товарищества. Женщина она была влиятельная, знала всех и любила собирать сплетни. Каролина Прокофьевна, завидев ее, мгновенно преобразилась. Из вечно недовольной свекрови она превратилась в радушную хозяйку усадьбы.
— Валечка, проходите, милая! — заворковала она, распахивая калитку. — А мы тут чаевничаем на природе. Присоединяйтесь!
Я как раз вышла на террасу с кружкой чая и остановилась в тени винограда, наблюдая за этим представлением. Каролина Прокофьевна усадила соседку за стол, суетливо достала из холодильника мою лучшую сырную нарезку, которую я берегла для приезда мужа, баночку маслин и дорогое печенье.
— Ой, как у вас тут хорошо обустроено, — оглядываясь, похвалила председательша. — Беседка новая, газон ровный. Сразу видно, хозяева с руками.
— Да уж, стараемся, — скромно потупила взор свекровь, придвигая соседке сыр. — Я Сашеньке говорю: вкладывай в землю, земля всегда прокормит. Вот, решили тут все по-своему переделать. Розы эти нелепые уберем, яблони посадим. А то невестка насажала красоты, а толку с нее никакого. Я люблю, чтобы польза была.
Валентина Петровна сочувственно покивала.
— Ну, молодежь сейчас такая, им бы только в телефонах сидеть. Ваша-то тоже, небось, целыми днями отдыхает?
Я решила, что пора заканчивать это шоу. Спокойно вышла из тени, подошла к столу и придвинула себе тарелку с сыром, взяв самый большой кусок.
— Добрый вечер, Валентина Петровна. Как там дела с целевыми взносами на ремонт дороги? Я вам вчера на счет товарищества перевела пятнадцать тысяч от своего имени, как собственник участка. Дошли?
Председательша поперхнулась чаем, а улыбка Каролины Прокофьевны мгновенно сползла, оставив на лице выражение легкой паники.
— Дошли, Марина, дошли, — пробормотала соседка, с интересом переводя взгляд с меня на свекровь. — Так вы сами оплачиваете? А я думала, Каролина Прокофьевна тут хозяйствует…
— Что вы, Валентина Петровна, — я нежно улыбнулась свекрови. — Каролина Прокофьевна у нас просто гостит. На полном обеспечении. Ей о таких мирских вещах, как налоги, ремонт крыши и покупка дорогого сыра, думать не положено. Ешьте, Каролина Прокофьевна, вам белок нужен, а то Вовочке не достанется.
Соседка быстро допила чай, сослалась на срочные дела и удалилась, явно довольная полученной информацией. Свекровь сидела красная, плотно сжав губы, и яростно размешивала ложечкой несуществующий сахар в пустой кружке.
Однако урок не пошел впрок. Наглость, которая питается безнаказанностью, имеет свойство расти.
На следующий день, во время обеда, на пороге участка появился курьер из элитного продуктового магазина. Он тащил две огромные термосумки.
— Доставка на улицу Сосновую, дом восемь! — громко объявил парень. — Оплата при получении. С вас четырнадцать тысяч восемьсот рублей.
Я удивленно подняла брови. Я ничего не заказывала. Из беседки выскочила свекровь, за ней семенила Оксана.
— Ой, это нам, нам! — радостно защебетала Каролина Прокофьевна, принимая пакеты. Оттуда выглядывали хвосты королевских креветок, баночки с красной икрой, мраморная говядина и какие-то экзотические фрукты.
Она повернулась ко мне с самым невинным видом:
— Мариночка, оплати мальчику, будь добра. А то у меня наличных нет, а карточка в доме. Я решила вечером устроить настоящий семейный ужин, порадовать деток. Вовочке нужно восстанавливать силы.
Курьер протянул мне терминал. Я посмотрела на креветки, потом на свекровь, которая искренне считала, что устроила блестящую комбинацию. Расчет был прост: при постороннем человеке я постесняюсь устроить скандал и послушно оплачу их гастрономический праздник.
— Вы ошиблись, Каролина Прокофьевна, — я сунула руки в карманы джинсов. — Мой лимит на вашу благотворительность исчерпан еще на прошлой неделе.
Я повернулась к курьеру:
— Я это не заказывала. Оплачивать будет та женщина, которая принимала пакеты.
Лицо свекрови пошло неровными пятнами.
— Марина! Как тебе не стыдно перед человеком! — зашипела она. — У меня же нет с собой таких денег! Мы же договаривались помогать друг другу!
— Мы не договаривались, что я буду оплачивать ваши банкеты. Не можете оплатить — возвращайте пакеты, — спокойно ответила я.
Курьер, поняв, что запахло семейными разборками, потянул термосумки к себе:
— Женщина, так вы будете платить или я оформляю отказ?
Оксана трагически вздохнула, глядя на уплывающие креветки. Вова в гамаке застонал, предчувствуя, что останется без деликатесов. И тут произошло чудо. Каролина Прокофьевна, причитая о бессердечности современной молодежи, полезла в карман своего халата, достала пухлый кошелек и с явным физическим страданием отсчитала курьеру пятнадцать тысяч наличными.
Деньги у них были. Просто тратить свои они категорически не хотели.
За ужином, ковыряя вилкой безупречно зажаренную мраморную говядину, за которую она все-таки заплатила сама, Каролина Прокофьевна решила, что пришло время раскрыть карты. Очевидно, мои отказы платить нарушили какой-то ее глобальный план, и она перешла к тяжелым мерам.
— Мариночка, — начала она сладким голосом, от которого у меня обычно начинал дергаться левый глаз. — Мы тут посоветовались и решили, что раз уж мы тут живем, надо пространство оптимизировать.
Она обвела мои владения взглядом с таким величественным видом, будто прикидывала, где поставить памятник самой себе.
— Твои эти клумбы с розами… Они только место занимают. Мы с Оксаной все измерили. На их месте идеально встанет большой надувной бассейн. Вовочке нужно плавать для спины. А в тени от яблони мы поставим мангальную зону побольше, а то твой какой-то детский. Завтра закажешь доставку бассейна, я тебе ссылку скину. Он стоит всего двадцать тысяч, для тебя это мелочи.
Я замерла. Она не просила. Она распоряжалась.
— И еще, — добила свекровь, не замечая моего состояния. — В пятницу приедет моя троюродная сестра Антонина с внуком. Мальчику пять лет, ему нужен свежий воздух. Подготовьте им ту гостевую комнату на втором этаже, где у тебя сейчас этот твой рабочий стол. Компьютер свой перенесешь пока на кухню, тебе же все равно, где свои кнопки нажимать. А у нас тут будет настоящий семейный санаторий!
Оксана, отрываясь от телефона, добавила:
— Да, Марин. И постарайся в выходные не шуметь. Антонина любит спать до обеда, а ты вечно гремишь посудой по утрам.
Они произносили это с такой уверенностью, словно даровали мне великую честь обслуживать их знакомых.
Я медленно выдохнула. Дать им высказаться — это был мой главный принцип. Чем дольше они говорили, тем больше информации выдавали.
— Санаторий, говорите? — задумчиво протянула я. — Единение с природой? Семейная взаимопомощь?
— Именно! — обрадовалась свекровь, решив, что я наконец-то сломалась и прониклась ее философией. — Только так семья и выживает! Нужно делиться тем, что имеешь, и помогать ближнему!
— Я вас услышала, Каролина Прокофьевна, — я встала из-за стола. — Завтра мы немного изменим концепцию нашего отдыха. Ради помощи ближним.
Вечером, когда стемнело, я вышла на заднее крыльцо и случайно услышала телефонный разговор. Каролина Прокофьевна стояла за кустом сирени и громко вещала в трубку:
— Да, Тонечка, всё в силе! Конечно, приезжайте. Места полно. Договорённость та же: тридцать тысяч за неделю, питание включено, свежий воздух. Да, комната отдельная, невестка моя вам готовить будет, она всё равно дома сидит. Ждём в пятницу к обеду!
Я тихо вернулась в дом. Вот теперь всё стало понятно! Родственница эта Антонина или совершенно посторонняя женщина — уже не имело значения. Свекровь за моей спиной сдала ей комнату на моей даче за тридцать тысяч рублей! Да ещё с питанием и бесплатным обслуживанием за мой счёт!
Бассейн они требовали купить за мой счет, чтобы оправдать статус «курорта» перед клиенткой. Мясо курьер привез, чтобы пустить пыль в глаза. Они решили заработать на моем доме и моем труде.
Закрывшись в ванной, я набрала номер мужа.
— Саш, привет. Ты сидишь?
— В пробке стою, — устало отозвался муж. — Что стряслось? Мама опять требует трюфелей?
— Твоя мама требует выкопать мои розы, купить Вове бассейн за мой счет и переселить меня на кухню. А еще она сдала гостевую спальню какой-то тетке за тридцать тысяч рублей в неделю и назначила меня бесплатной кухаркой и горничной.
Саша в трубке тяжело и хрипло выдохнул. Я знала, как ему трудно балансировать между мной и матерью, которая умела виртуозно давить на чувство сыновнего долга. Но в адекватности моего мужа я не сомневалась.
— Так, Марин. Все. Хватит. Я завтра беру отгул, приезжаю и выставляю этот табор за ворота. Пусть обижаются, пусть что хотят делают. Это наш дом, и ты не должна терпеть это издевательство.
От его слов стало тепло. Главное в семье — это когда твой мужчина готов принять удар на себя, а не предлагает «потерпеть ради мамы».
— Нет, Саш, — я мстительно улыбнулась своему отражению в зеркале. — Не надо брать отгул. Работай спокойно. Приезжай, как обычно, в пятницу вечером.
— А ты как же? Они же тебя сожрут.
— Не сожрут. У меня есть адекватный ответ. Каролина Прокофьевна сама сказала, что мы должны помогать ближним и быть ближе к природе. Вот я и помогу. До пятницы, милый. Купи мяса побольше. Дешевого.
В четверг утром я встала пораньше. Родня еще спала, оглашая дом богатырским храпом Вовочки. Я выпила кофе, села в машину и поехала в районный центр. Там, на окраине, находился частный приют для собак «Верный друг», которому я периодически переводила небольшие суммы.
На прошлой неделе я видела в их социальной сети сообщение: в приюте начинался срочный ремонт крыши вольеров, и волонтеры умоляли взять хотя бы нескольких собак на кратковременную передержку, чтобы они не сидели под дождем и строительной пылью.
Я нашла руководителя приюта, замученную женщину по имени Лена.
— Лена, здравствуйте. Я Марина, мы с вами списывались. Я готова взять на передержку собак. Трех.
Лена посмотрела на меня с огромной благодарностью.
— Марина! Вы нас очень выручите! Каких предпочитаете? У нас есть маленькие, пугливые, есть старенькие…
— Нет, — твердо сказала я. — Мне нужны здоровые, активные, жизнерадостные и крупные. Чем общительнее, тем лучше. Главное, чтобы к людям были добрые.
Через час в багажник и на заднее сиденье моей машины грузился десант.
Первым был Бармалей. Помесь терьера с небольшим бурым медведем. Обладал повышенной лохматостью, неуемной энергией и страстью к рытью нор.
Второй запрыгнула Жужа. Метис бигля, собака с невероятно грустными глазами и луженой глоткой. Жужа могла петь серенады куску колбасы часами, причем на таких нотах, от которых звенели стекла в окнах.
Третьим тяжело взобрался Граф. Крупный, меланхоличный дворовый пес размером с хорошего теленка. Граф не суетился. Он любил спать на мягком и обладал гравитацией черной дыры: если Граф ложился, сдвинуть его с места мог только трактор.
Когда я открыла калитку своей дачи, на часах был полдень. Родня как раз выползла на террасу в ожидании завтрака, плавно переходящего в обед. Вова уже поглаживал живот, Оксана тянулась в шезлонге, а Каролина Прокофьевна недовольно стучала ложечкой по пустой чашке.
— Марина, ну наконец-то! — возмутилась свекровь, не поворачивая головы. — Мы уже с голоду умираем! Где ты ездила? И где мои круассаны?
— Круассанов нет, Каролина Прокофьевна, — громко и радостно сообщила я, распахивая калитку настежь. — Зато у нас пополнение! Заходите, ребята!
Бармалей влетел на участок первым. Он мгновенно оценил простор, радостно гавкнул и, вспахав задними лапами идеальный газон, рванул прямо к шезлонгам. Оксана взвизгнула и поджала ноги, когда мохнатый снаряд пронесся прямо под ней.
Жужа деловито побежала к летней кухне, мгновенно уловив запах вчерашнего мусорного ведра, и начала вдохновенно рыться в пакете.
Граф вошел неспешно. Он обвел взглядом террасу, увидел Вовочку, который как раз привстал с гамака, чтобы возмутиться, подошел, тяжело вздохнул и рухнул прямо на сброшенный Вовой плед, заняв стратегическую позицию.
— Что это такое?! — свекровь вжалась в спинку стула. — Что это за животные?! Откуда они здесь?!
Я спокойно закрыла калитку, отряхнула руки и подошла к столу.
— Это, Каролина Прокофьевна, наше с вами единение с природой. Вы же вчера так проникновенно говорили о помощи ближним! В приюте ремонт, собакам негде жить. Вот я и решила: раз уж у нас тут такой гостеприимный санаторий, места всем хватит.
Свекровь открыла рот, потом закрыла.
— Выгони их немедленно! Они же грязные! У Вовочки может быть аллергия!
— У Вовочки аллергия исключительно на любую деятельность, — ласково поправила я. — А собаки привиты, обработаны и имеют документы. В отличие от некоторых гостей, они ничего не требуют, кроме миски корма. Корм я купила, так что ваши финансы не пострадают.
В этот момент Бармалей, решив, что место под яблоней (то самое, где планировался бассейн) идеально подходит для хранения костей, начал с энтузиазмом рыть яму, раскидывая комья земли во все стороны. Земля долетала аккурат до Вовиных ног.
— Эй! Пшла отсюда! — крикнул Вова, замахиваясь на собаку тряпкой, которой протирал стол.
Бармалей воспринял это как приглашение к игре, радостно подпрыгнул, выхватил тряпку из рук опешившего зятя и умчался с ней в кусты малины.
— Марина! Это невыносимо! — Оксана чуть не плакала. — Как я могу отдыхать в такой обстановке?!
— Никак, Оксаночка. В дикой природе выживает тот, кто быстрее бегает, — заметила я. — А теперь извините, мне нужно покормить животных. Кстати, Каролина Прокофьевна, обед сегодня готовите вы. У меня появились новые обязательства по уходу за живыми душами.
Следующие сутки превратились в увлекательное испытание.
Мой дом перестал быть курортом. Он превратился в территорию, где правила диктовала природа в лице трех лохматых морд.
Я не спускала собак с поводков только за территорией, а внутри участка они чувствовали себя хозяевами. Я ни разу не повысила голос на родственников. Я просто перестала их обслуживать, ссылаясь на занятость с питомцами.
Каролина Прокофьевна пыталась командовать Жужей, но собака смотрела на нее с таким искренним недоумением, словно перед ней выступал говорящий овощ. Когда свекровь садилась за стол с бутербродом, Жужа садилась напротив и начинала исполнять песню голодающего. Она выла так тоскливо и громко, что кусок застревал у свекрови в горле.
Вова лишился своего главного сокровища — гамака. Граф признал гамак идеальным местом для своих дневных снов. Стоило Вове встать за пивом, как огромная туша Графа плавно затекала на ткань. Выгнать его было невозможно. На все крики и толчки Граф отвечал лишь томным вздохом и закрывал глаза. Вове пришлось сидеть на жесткой пластиковой табуретке.
Оксана попыталась закрыться в своей комнате, чтобы заняться медитацией. Но Бармалей научился нажимать лапой на ручку двери. Только она садилась на коврик в позу лотоса, дверь распахивалась, влетал Бармалей и начинал радостно вылизывать ей лицо.
Родня пыталась сопротивляться. Вова нашел в сарае старую сетку-рабицу и попытался отгородить кусок террасы, чтобы спокойно пить пиво. Он провозился два часа, потея и ругаясь. Когда конструкция была готова, Бармалей просто подлез под нее, а Граф прошел насквозь, уронив всю сетку на газон.
Наступила пятница. День, когда должен был осуществиться грандиозный бизнес-план свекрови.
Около полудня у калитки остановился дорогой автомобиль. Из него вышла дородная дама в темных очках и мальчик лет пяти, вооруженный водяным пистолетом. Это была та самая «Антонина».
Каролина Прокофьевна, увидев клиентку, метнулась к калитке, по пути пытаясь отогнать Жужу от мусорного бака.
— Антонина Васильевна! Радость-то какая! Проходите, проходите в нашу тихую обитель! — запела свекровь, открывая замок.
Клиентка величественно шагнула на участок и тут же остановилась.
Тихой обителью здесь не пахло.
Прямо по курсу Бармалей с упоением догрызал резиновый тапочек Вовы. Сам Вова, прячась от собак, сидел на столе в беседке, поджав ноги. Оксана, запершись в стеклянном парнике, пыталась поймать интернет. А на нижней ступеньке крыльца, полностью перекрывая вход в дом, спал огромный Граф.
— Каролина Прокофьевна, — произнесла клиентка, медленно снимая очки. — А это что за зоопарк? Вы мне обещали тишину, покой, пение птиц и пустую дачу. Я привезла ребенка дышать чистым воздухом, а не собачьей шерстью.
Мальчик тем временем навел водяной пистолет на Графа и выстрелил. Вода попала псу на нос. Граф открыл один глаз, оценил масштаб угрозы, медленно встал и издал такой низкий, раскатистый рык, что мальчик мгновенно спрятался за мать.
— Это… это временные трудности! — начала лепетать свекровь, покрываясь испариной. — Это соседи попросили присмотреть! Мы их сейчас закроем в сарае!
Я вышла из дома, протирая тарелку полотенцем, и приветливо улыбнулась гостье.
— Добрый день. Никакого сарая. Это собаки на передержке, им нужен свободный выгул. А вы, наверное, к Каролине Прокофьевне? Она не предупредила, что у нас тут частный приют открылся. Надеюсь, у вас нет аллергии?
Женщина перевела уничтожающий взгляд на мою свекровь.
— Значит так, Каролина. Никакого отдыха здесь не будет. Верните мне мои тридцать тысяч задатка. Прямо сейчас. Иначе я устрою вам такие проблемы, что мало не покажется. Вы мне отдых сорвали!
Свекровь затряслась. Ее схема рухнула на глазах у всех.
— Тонечка, но я же потратила часть на продукты… Я вам на карту потом переведу…
— Сейчас. Наличными, — отрезала гостья так, что стало ясно: шутить она не будет.
Каролина Прокофьевна, едва сдерживая слезы, поплелась в дом. Ей пришлось перешагивать через Графа, который снова улегся на ступеньки. Через минуту она вынесла деньги — свои собственные, те самые, которые прятала в заначке. Гостья пересчитала купюры, развернулась, забрала ребенка и уехала, хлопнув дверью машины.
На участке остались только свои.
Свекровь повернулась ко мне. Ее била мелкая дрожь.
— Ты… ты все знала! Ты специально притащила этих чудовищ, чтобы сорвать мне планы! Чтобы опозорить меня!
— Планы по сдаче моего дома чужим людям за деньги? — уточнила я, подходя ближе. — Каролина Прокофьевна, вы же сами учили меня щедрости. Я думала, вы бесплатно помогаете сестре. А вы, оказывается, коммерцией на моей территории занялись. Без моего ведома.
— Я больше не намерена терпеть это издевательство! — закричала она, теряя контроль. — Либо мы, либо эти псины! Выбирай! Я Саше все расскажу! Он тебя на место поставит!
Я достала из кармана телефон и демонстративно посмотрела на часы.
— Очень жаль, что вы прерываете свой отдых. До электрички полтора часа. Оксане и Вове я сама скажу, или вы их обрадуете? Я помогу собрать чемоданы. Такси до станции вызвать, или пешком дойдете? Погода отличная, для спины Вовочки полезна легкая нагрузка.
Шантаж — страшное оружие в руках того, кому нечего терять. Каролина Прокофьевна привыкла, что на ее угрозы всегда отвечают уступками. Она ожидала, что я испугаюсь ссоры с мужем, начну извиняться и умолять их остаться.
Но я согласилась на ее условия.
— Ты… ты выгоняешь нас? Родственников? Из-за собак?! — голос свекрови упал до растерянного шепота. Ее уверенность вдруг куда-то испарилась.
— Вы сами предложили выбор, — спокойно констатировала я. — Я выбрала собак. Они, по крайней мере, не учат меня жить, не сдают мои комнаты в аренду и не пытаются выкопать мои розы.
Через час на участке кипела суета. Оксана, со слезами на глазах, пихала в сумку свои вещи, жалуясь на испорченное лето. Вова угрюмо тащил чемодан, поглядывая на Графа, который так и не освободил гамак, лишь лениво помахивая хвостом в такт их сборам.
Каролина Прокофьевна до последнего надеялась, что я передумаю. Уже стоя у калитки, ожидая вызванное (впервые за их счет) такси, она попыталась сдать назад, сохранив лицо:
— Марина, мы люди не гордые. Мы можем и потерпеть пару дней, пока ты не вернешь этих животных обратно. Ради мира в семье.
— Нет-нет, что вы, — я покачала головой, изображая крайнюю степень заботы. — Здоровье Вовочки важнее, вдруг у него аллергия на шерсть, как на любую работу. Я не могу брать на себя такую ответственность.
Машина подъехала, они погрузились в салон, провожаемые радостным лаем Бармалея, который расценил их отъезд как личную победу. Я закрыла калитку, задвинула засов и выдохнула.
Тишина опустилась на участок. Никто не требовал телятины. Никто не пытался организовать здесь гостиничный бизнес.
Вечером приехал Саша.
Он загнал машину во двор, вышел с двумя огромными пакетами из супермаркета и замер.
На крыльце сидела я с кружкой чая. У моих ног безмятежно спал Граф, положив тяжелую голову мне на кроссовок. Жужа деловито грызла какую-то палку под кустом сирени, а Бармалей инспектировал пакеты в руках мужа.
Саша моргнул, оглядел пустую террасу, сиротливо висящий гамак без Вовы и чисто убранный стол.
— Я не понял, — муж усмехнулся, ставя пакеты на деревянный пол. — А где отдыхающие? Где крики про то, что нужно немедленно нести сумки?
— Не выдержали суровых условий дикой природы, — я отпила чай и улыбнулась. — Решили прервать курс оздоровления из-за непредвиденных обстоятельств.
Саша подошел, почесал за ухом Бармалея, который сразу же подставил живот, и обнял меня.
— Мама звонила мне днем. Кричала, что ты променяла родню на собак и что она больше не приедет, пока тут живет хоть одно животное. А еще жаловалась, что ты сорвала ей выгодную сделку.
— И что ты ей ответил? — я внимательно посмотрела на мужа.
— Сказал, что мы как раз подумываем завести алабая. Или двух. Чтобы розы охраняли, — Саша рассмеялся. — Марин, ты молодец. Я думал, придется скандалить, ругаться, а ты все решила изящно.
— А я просто использовала их же правила, — я погладила Графа. — Традиции, помощь нуждающимся, единение с природой. Оказалось, что традиции особенно дороги тому, кто за них не платит. А чужое имущество у нашей родни всегда общее. Но стоит предложить им поделиться своим — сразу выясняется, что частная собственность у нас священна!
В воскресенье вечером я отвезла собак обратно в приют. Волонтер Лена долго благодарила меня, рассказывая, что вольеры успели починить как раз до дождей. Я оставила им мешок хорошего корма и перевела приличную сумму — те самые деньги, которые не потратила на фермерскую телятину для Вовочки.
Когда я вернулась на дачу, участок заливало закатное солнце. Было тихо. Мы с Сашей сидели на террасе, ели стейки, которые он виртуозно пожарил на нашем мангале, и смотрели на нетронутые клумбы с розами.
Каролина Прокофьевна слово сдержала. Ни она, ни золовка с мужем на даче больше не появлялись. Родственные связи, как выяснилось, не выносят конкуренции с собачьей шерстью и необходимостью оплачивать свои расходы самостоятельно.
Я откинулась на спинку кресла, слушая стрекотание сверчков, и подумала о том, что помощь животным — это действительно великое дело. Иногда, спасая собак, ты заодно спасаешь и собственную жизнь от тех, кто решил, что имеет право в ней бесплатно жить.
А надувной бассейн я все-таки заказала. Для себя. Поставила его прямо под яблоней, чтобы Вовочка, если вдруг решит посмотреть мои фотографии в социальных сетях, точно знал: место занято. Окончательно и бесповоротно.
